Убийство с третьей попытки

Ален провалялся на своём месте ещё час; когда он сложил плед и направился к дому, уже темнело. Идя через парк, он заметил за кустарником женскую фигуру в тёмной шали с золотистыми блёстками.
— …придётся его убрать, — донёсся до него приглушённый мужской голос.
Ален ускорил шаг. Всё, с него хватит. Он в сыщики не нанимался, и плевать ему на чужие разговоры. В конце концов, раз сам Этвуд так спокойно отнёсся к подсыпанному яду, он-то чего будет волноваться? И потом, все его усилия выяснить что-нибудь насчёт отравления пошли прахом. Он узнал массу разных вещей, но всё не о том. Узнал, что девушка по имени Мэй покончила с собой из-за Этвуда и что у него есть ребёнок; узнал, что Джудит мечтает завладеть его состоянием, а её бабка его ненавидит; что Дорис — любовница Хилтона и им обоим нужны деньги; что Генри Блейк тоже вечно в долгах, а Томас и Этвуд ненавидят друг друга. Только зачем ему всё это? Пусть грызутся между собой, ему-то какое дело? К Этвуду, каков бы он ни был, его привязывает чувство благодарности, об этом забывать нельзя, однако что он может сделать? Этвуд не любит, когда лезут в его дела, и в чужих советах не нуждается. Он же прямо сказал, что сам в состоянии постоять за себя. «В такой ситуации остаётся умыть руки», — думал Ален, сидя на подоконнике на первом этаже возле боковой лестницы; пристрастие к подоконникам он сохранил с детства, когда вечерами готовил уроки, пристроившись у окна своей комнаты, чтобы заодно наблюдать за происходящим на улице. Мать сгоняла его оттуда и заставляла пересаживаться к столу, но стоило ей выйти, как он тотчас вновь оказывался на своём излюбленном месте.
  
Снаружи было уже совсем темно. Ален поправил сползающий плед и услышал, что по лестнице кто-то спускается. Сам он сидел так, что при спуске увидеть его можно было лишь обернувшись, — Этвуд, не заметив его, дошёл до двери, открыл её и вышел наружу. «Куда это он отправился в такое время? — машинально подумал Ален и тотчас одёрнул себя: какое ему дело? — Пусть идёт куда хочет. Может, нашёл в деревне или на одной из ферм женщину, с которой не будет хлопот, и идёт к ней». Однако Этвуд остановился у самого дома, напротив окна, расположенного через два от того, где сидел Ален. Свет на первом этаже был уже везде погашен, и потому Этвуд не видел Алена. А тот различал его фигуру благодаря падающему из-за угла свету от центрального входа. Этвуд явно кого-то ждал. Ален слез с подоконника, собираясь идти к себе, уронил при этом книгу и нагнулся за ней. Выпрямившись, он напоследок ещё раз бросил взгляд на Этвуда и увидел на фоне кустарника за его спиной (тот стоял лицом к дому) пригнувшуюся тёмную фигуру с выставленной вперёд согнутой правой рукой, в которой что-то блестело. Ален ударил книгой по стеклу и крикнул: «Берегитесь!» Человек с ножом прыгнул на Этвуда, а тот, предупреждённый криком Алена, рванулся в сторону, но совсем уклониться от удара не смог, и нож скользнул по его плечу. Ален, распахнув окно, выскочил наружу и подбежал к Этвуду. Тот стоял, прислонившись к стене, с его левой руки капала кровь. Ален торопливо осмотрел его: Этвуд отделался длинным порезом от плеча до локтя. Рана была неопасной, однако Этвуд, похоже, находился в шоковом состоянии, нападавший же тем временем исчез в кустах.
— Филип, вы можете идти?
Этвуд очнулся.
— Да, конечно. Это был мужчина! — воскликнул он с выражением полнейшей растерянности, и Ален понял, в чём дело: Этвуд был ошеломлён нападением неизвестного, так как до сих пор считал, что на его жизнь покушалась миссис Рэтленд.
— Идёмте, вас перевязать надо.
Ален запер на засов дверь и вслед за Этвудом поднялся по лестнице. Придя к себе, Этвуд правой рукой достал из шкафа коробку с ватой и бинтами. Ален помог ему снять рубашку, продезинфицировал рану и наложил повязку, после чего Этвуд лёг на кровать, а Ален уселся рядом и спросил:
— Зачем вы вышли из дома?
Этвуд искоса посмотрел на него, потрогал повязку и после некоторого колебания сказал:
— Я думал, что меня ждёт Кэт.
— Почему?
Этвуду явно не хотелось отвечать на этот вопрос, однако после того, как Ален только что пришёл ему на помощь, открыто уклониться от столь прямого вопроса было невозможно, и он нехотя сказал:
— Кто-то бросил камешки мне в окно. Я сам бросал ей в окно камешки, поэтому подумал, что это она.
— А внизу вы никого не заметили?
— Нет, уже было темно.
— Кто же это мог быть?
— Понятия не имею.
— До сих пор вы подозревали миссис Рэтленд, — сказал Ален.
Этвуд, по-прежнему неохотно, кивнул:
— Я тогда понял, что вы догадались.
— Филип, скажите честно, вы считаете, что я лезу не в своё дело?
— Нет, почему? — неопределённо ответил тот.
— Тогда я хочу ещё кое-что спросить.
— Я знаю, что вы спросите, — сказал Этвуд, глядя в потолок. — Только лучше не спрашивайте. Именно вам-то я и не могу ответить.
— Ну тогда я пойду, — хмуро сказал Ален и встал, однако тут он вспомнил услышанный в саду обрывок фразы и решил, что должен поставить об этом в известность Этвуда.
Его сообщение произвело сильное впечатление.
— Этот голос вам никого не напомнил? — спросил Этвуд, приподнявшись на локте.
— Нет, они стояли далеко, я едва разобрал слова. Мужчину я совсем не разглядел, а женщина была в тёмной шали с золотистыми блёстками, — Ален задумался. — По-моему, я уже видел такую шаль прежде, только не помню, на ком, — он мысленно набросил шаль по очереди на каждую из живущих в доме женщин, но ни одна картина не вызвала в нём никакого отзвука. — Забыл, — сказал он с сожалением.
— Постарайтесь вспомнить, — настаивал Этвуд. — Если б мы узнали, кому принадлежит шаль, то наверняка определили бы и мужчину. Хотя вообще-то совсем необязательно, чтобы их разговор имел именно тот смысл, какой мы ему придали, — добавил он, поразмыслив. — Вы слышали слишком мало, чтобы судить наверняка.
— А на мой взгляд, вполне достаточно, но поскольку я всё равно забыл, на ком видел эту шаль, то спорить не о чем. Хотя постойте… да, точно, вспомнил! Шаль лежала на кресле в гостиной, там тогда все были, но кто её туда положил, я не заметил.
— А я такой шали вообще не видел.
Они помолчали, затем Ален сказал:
— На вашем месте я бы на ночь запирал дверь на ключ.
— Хорошо, я закрою. К тому же у меня есть револьвер. Вот уж не думал, что придётся в собственном доме принимать такие меры.
Ален подумал, что сейчас самое время посвятить Этвуда в то, что Хилтон — любовник Дорис; раз речь зашла о паре, они выдвинулись на первый план, однако как объяснить, откуда он это знает? Будь Этвуд с ним откровеннее, он честно сознался бы, что подслушивал, пользуясь потайным ходом, однако скрытность Этвуда удерживала его от такого признания, и вместо этого он сказал:
— Одну возможность мы упустили. Надо было сразу выяснить, кого из мужчин нет в доме. Он ведь удрал в парк и, если вернулся, то конечно же позже нас. Теперь-то поздно, но может, попробуем?
— Пустой номер. Во-первых, уже полчаса прошло, во-вторых, это вообще бесполезно. Генри взял у меня ключи и попросил не закрывать левую дверь на засов. Они с Томасом о чём-то поспорили насчёт часовни и пошли смотреть на неё при лунном свете.
— Интере-есное совпадение… — протянул Ален.
— Лично я никакого совпадения здесь не вижу, — возразил Этвуд. — К тому же совсем необязательно, чтобы этот человек жил здесь, — добавил он.
Ален подумал про доктора Ратли, и ему показалось, что Этвуд думает тоже о нём.
Идя к себе, Ален сообразил, что запер на засов дверь, через которую собирались вернуться Блейки, и пошёл вниз. Подходя к двери, он услышал, что снаружи кто-то дёргает за ручку. Ален бесшумно отодвинул засов, а затем резким движением распахнул дверь — кто-то отпрянул назад, затем из темноты раздался голос Генри Блейка:
  
— Ну и напугали вы меня! — Он подошёл ближе. — А я думал, что это проделки Томаса: запереть дверь и оставить меня на улице.
— Вы разве не вместе ходили?