Убийство с третьей попытки

Ален выждал минут двадцать, чтобы снова не столкнуться с ними, и пошёл обратно к дому: купаться ему расхотелось. Этвуда он всё-таки встретил, но уже одного, тот сидел на перилах увитой плющом беседки, и вид у него, к удивлению Алена, был подавленный.
— Доброе утро, — сказал Ален.
— Доброе утро. Рано вы сегодня встали.
— Ходил на реку, хотел искупаться, но потом передумал.
  
— Тёплая вода?
— Так себе. Слишком рано, ещё не нагрелась как следует.
— К полудню нагреется, — рассеянно сказал Этвуд.
День прошёл без происшествий. Дорис выглядела озабоченной и большую часть дня провела, как и раньше, в обществе мистера Эилтона. Генри до обеда дулся на Томаса, насколько он вообще был способен на кого-нибудь сердиться, а Томас открыто ухаживал за Джудит, которая игнорировала его с полнейшей невозмутимостью. Миссис Рэтленд, по наблюдениям Алена, заняла весьма странную позицию, ибо, не проявляя ни малейшей симпатии к Томасу, она тем не менее всячески способствовала тому, чтобы доставить Этвуду как можно больше неприятных минут. Этвуд, безусловно, был слишком умён, чтобы не понимать, к чему она клонит, однако держался с ней безукоризненно вежливо и предупредительно и избегал прямого столкновения с Томасом, предоставив Джудит самой разбираться с ним. Хильда дважды спрашивала Кэт, как та себя чувствует: девушка была непривычно притихшей. Как и накануне, заходил мистер Грейсон, однако до конюшни на сей раз ему добраться не удалось: едва он переступил порог, разразился сильный ливень, прекратившийся лишь вечером, и он, просидев в уголке гостиной три часа, отправился обратно, снабжённый непромокаемым плащом, высокими сапогами и подробной инструкцией, в каком месте переходить ручей, который при таких дождях разливался и превращался в маленькую речку. Этвуд даже предложил ему остаться ночевать, но Грейсон сказал, что его хозяйка будет волноваться и ещё, чего доброго, решив, что он ловил рыбу и утонул, поднимет шум. Когда уже начало темнеть, пришёл доктор Ратли; он регулярно посещал замок после того, как у миссис Рэтленд был сердечный приступ, и обычно приходил днём, но сегодня дождь вынудил его задержаться. Доктор пробыл у неё полчаса, оставил лекарство и удалился. Практика у него была скудная, и он сам приготовлял лекарства, совмещая обязанности врача и аптекаря.
«Странно, что после того, о чём рассказывала миссис Вуд, он всё-таки приходит сюда, — подумал Ален. — Хотя он ведь лечит миссис Рэтленд, а не Этвуда».
Часов в одиннадцать, когда Ален уже собирался спать, Этвуд пригласил его зайти к нему за глазными каплями, которые прислал доктор Браун. Пока Этвуд искал написанную Брауном инструкцию, которую он куда-то засунул, Ален вошёл в смежную комнату, спальню, привлечённый висевшей там картиной. Стараясь получше рассмотреть её, он привстал на носки, как вдруг что-то тёмное поднялось с пола буквально под его ногами. Ален отпрянул, задел рукой стоящий на столике графин, тот упал и разбился, а собака угрожающе зарычала.
— Что случилось? — спросил вошедший Этвуд. — Тимми, замолчи!
— Я тут ненароком разбил графин, — извиняющимся тоном сказал Ален. — Засмотрелся на картину и чуть не наступил на пса.
— Ничего страшного, Тимми, отойди. — Этвуд отпихнул собаку, которая лизала образовавшуюся лужу. — Ещё язык порежет осколками.
Он взял пса за ошейник и оттащил в сторону, тот отошёл очень неохотно — вероятно, хотел пить — и, подчиняясь приказу хозяина, улёгся возле кровати.
— Ваши капли там на столе, — сказал Этвул. — Инструкцию я нашёл.
Его слова заглушил прерывистый хрип. Они посмотрели на собаку: с ней творилось что-то странное: лапы судорожно подёргивались, изо рта текла пена. Она попыталась встать, но не смогла, рухнула обратно, повернулась на бок, дёрнулась несколько раз и затихла. Когда Этвуд с Аленом кинулись к ней, она была уже мертва.
  
Глава VI
 
Этвуд наклонился над разбитым графином и принюхался.
— Если запах и есть, то очень слабый, теперь уже не разобрать. — Он выпрямился, сел на постель и достал из тумбочки сигареты. — Курите?
Ален кивнул, и Этвуд протянул ему пачку. Некоторое время они молча курили, потом Этвуд, глядя на мёртвую собаку, сказал:
— Не будь вы столь неловки, я мог стать покойником.
— Там была обычная вода? — спросил Ален.
— Да.
— В чистой воде любой привкус сразу чувствуется.
— Я кладу туда варенье.
На столике, откуда свалился графин, стоял низкий, причудливой формы сосуд из тёмного стекла, похожий на осьминога, опирающегося на свои щупальца; в середине виднелся выступ. Ален снял крышку.
— Вишнёвое?
Этвуд кивнул.
— А воду кто меняет?
— Горничная.
— Вы могли сегодня и не пить…
— На ночь я запиваю этой водой таблетки, — сухо сказал Этвуд.
— Тогда другое дело, — произнёс Ален, а про себя подумал: «От чего он принимает лекарства?»
Этвуд потушил сигарету, принёс из ванной большое полотенце и, использовав его в качестве половой тряпки, тщательно вытер мокрое пятно и сгрёб в одну кучу осколки. Потом он с помощью двух газет осторожно переложил их с пола на третью газету, не трогая руками (любой порез в такой ситуации был опасен, так как неизвестный яд попал бы в кровь), а газеты завернул в полотенце, после чего сказал:
— Ален, мне понадобится ваша помощь.
— Да?..
— Приходите сюда, скажем, в час. Надо будет зарыть собаку, пусть думают, что она просто пропала.
— Вы собираетесь всё это скрыть? Но вас же хотели убить!
— Что вы предлагаете? Вызвать полицию? А с вами как быть в таком случае?
— Да-а, — потерянно протянул Ален. — Выходит, из-за меня ничего не сделать…
Этвуд искоса посмотрел на его расстроенное лицо и, вытаскивая вторую сигарету, сказал:
— Не будь вас здесь, я бы всё равно не обратился в полицию.
— Почему?
— Есть некоторые обстоятельства, — неопределённо ответил Этвуд, щёлкая зажигалкой. — Постарайтесь прийти сюда незаметно. Впрочем, в это время все уже будут спать.
Ложиться Ален не стал и в ожидании назначенного часа ломал голову над тем, кто подсыпал в графин яд. Сделать это мог любой из живущих в доме, комнаты Этвуда были расположены несколько в стороне от других, и зайти туда в отсутствие хозяина на две-три минуты ничего не стоило. Поначалу Ален решил, что преступник должен был знать, что Этвуд обязательно выпьет сегодня эту воду, то есть должен знать, что тот каждый вечер принимает какие-то таблетки, — это было уже кое-что, позволяющее ограничить круг подозреваемых. К примеру, сам Ален до сих пор Этого не знал. Однако потом он усомнился в правильности своих рассуждений. Во-первых, если Этвуд не скрывает специально того, что пользуется каким-то препаратом, то возможно, что он случайно обмолвился об этом при других или же посылал за лекарством прислугу. Ален вспомнил, сколько информации он получил от словоохотливой кухарки, и подумал, что строит свои заключения на ложной основе. Во-вторых, предположим, что преступник не был уверен, что Этвуд выпьет сегодня отравленную воду — что из того? Горничная вылила бы эту воду и налила свежую — никаких улик, и преступник мог спокойно повторить свой маневр. Ален поёрзал в кресле. Нет, так дело не пойдёт. Попробуем по-другому: мотивы. Кому нужна смерть Этвуда? Что мы имеем на этот счёт? Соперничество между Этвудом и Томасом Блейком, двое мужчин и одна женщина — классический треугольник. Отвергнутый поклонник с помощью яда избавляется от более удачливого соперника. Ален хмыкнул. Ладно, посмотрим, что ещё. Ещё — деньги, ибо Этвуд, очевидно, очень богат, по дому видно. Интересно, кому достанется его состояние, если он умрёт? Ален вскочил и зашагал по комнате. Решающий вопрос! Надо непременно это выяснить.
  
Ровно в час он вошёл в комнаты Этвуда. Труп собаки уже был завёрнут в тёмное покрывало. Они благополучно выбрались со своей ношей из дома и зашагали через парк. Этвуд шёл первым, уверенно обходя клумбы и кусты, потом сказал: