Комната правды

Я ищу встречные аргументы, когда Ю совершенно неожиданно говорит:
– Не уходите!
Это было произнесено настолько тихо, что я не сразу разбираю, что именно он сказал, но это определенно был его голос.
– Что ты сказал?
– Не уходите, господин Катагири! Расскажите подробнее о «Домашнем репетиторе»…
Ю смотрит на меня с мольбой. Но почему? О чем бы я его ни спрашивал, он почти не отвечал; так почему сейчас просит бросить ему спасательную шлюпку? Что, черт возьми, происходит?!
  
* * *
В итоге меня не выгоняют. Мать, у которой на мгновение, казалось, кровь прилила к голове, больше не просит меня уйти. Похоже, слова Ю заставили ее передумать.
Настроение паршивое, но топтаться на месте времени нет.
– Что ж… Простите, не хочу наступать на больную мозоль, но могу ли я взглянуть на результаты пробного экзамена?
Мать с сыном переглядываются.
– Хотелось бы увидеть какие-то материалы, чтобы понять динамику успеваемости.
– Где же они могут быть?.. – Мать смотрит в потолок, подперев подбородок рукой. – Пойду поищу. Ю, иди за мной.
Они вместе выходят из гостиной. Сразу же слышится хлопанье дверей. Похоже, они обыскивают дом вдоль и поперек, и от этого мне немного не по себе. Табель с оценками – один из главных документов экзаменуемого. Как можно не знать, где он лежит? Неужели, чтобы его найти, надо перевернуть весь дом? И что тогда зарыто в гигантской куче бумаг на столе?
Я перевожу взгляд на стопку бумаг. В самом низу корешком ко мне лежит книга, похожая на учебник для подготовительных курсов. Присмотревшись, я понимаю, что это Nichinoken [4]. Видимо, туда Ю и ходит. Хотя прямо они об этом не сказали, это определенно так. Над учебником торчит лист бумаги, похожий на табель успеваемости. «Так вот же он!» Я подцепляю его и легонько тяну. Только бы не порвать! Я тяну медленно и осторожно. Наконец появляются слова «Открытый пробный экзамен для учеников 5-го класса начальной школы, август». Получается, это прошлогодний? Я тут же убираю пальцы.
В этот момент мать и сын возвращаются в комнату.
– Простите, не помню, куда положила, не могу найти… У меня такой бардак!
– Вот как?
И все-таки странно. Если подумать, она ведь связалась с нами из-за плохих результатов пробного экзамена в сентябре. А теперь не может найти сентябрьский табель? Он должен быть чуть ли не первым, что мне захотели бы показать: «Вы только посмотрите на это!»
Мы продолжаем бессмысленное общение. В какие дни недели Ю посещает дополнительные курсы, как занимается дома в те дни, когда курсов нет, что делает в выходные и праздники… Ни на один вопрос я не получаю четкого ответа. Ю по-прежнему молчит, а его мать все повторяет что-то вроде «попытаюсь припомнить», «этим у нас занимается муж», «почему мама должна за тебя отвечать?», «ответь самостоятельно». Все, что я понял, – это что мать легко выходит из себя и что Ю ее боится, только эти две вещи. Мы явно не на той стадии, чтобы объяснять им преимущества частного репетитора. До этого пока далеко.
– Простите, могу я воспользоваться уборной?
Мне не выдержать этой двойной блокады. Нужно сменить обстановку. С этой мыслью я привстаю с места.
– Стойте! Нельзя!
Мать вскакивает с таким громким криком, что стопка бумаг на столе разлетается в разные стороны.
– Нельзя, подождите, прошу вас!
Опешив, я в растерянности сажусь.
– В чем дело?
В просьбе воспользоваться туалетом нет ничего бестактного. Тогда откуда такой протест? К тому же мать еще и выглядит странно. Глаза налились кровью, тяжело дышит…
Придя в себя, она садится на место, виновато глядя в пол.
– Простите… Я так резко закричала…
– Да нет, ничего…
– Я забыла, что туалет забился и сломался. Подумала, если не предупрежу вас, вы воспользуетесь им, выйдет нехорошо, вот и…
– В самом деле?
– Если вам очень-очень нужно, рядом есть парк.
– Не настолько, всё в порядке.
Позывы к мочеиспусканию я выдержу. Чего мне точно не вынести, так это странного дискомфорта, которым полнится этот дом.
Вернув на стол разлетевшиеся по полу документы, я решаю приступить к пробному занятию. Его цель – не только оценить способности ребенка, о которых невозможно судить по одному лишь табелю успеваемости, но и чтобы семья получила представление о том, как проходят занятия. Если ребенок подумает: «Ух ты, не ожидал, что это так интересно!» – это сильно приблизит нас к подписанию контракта. Любой родитель поддержит своего ребенка, когда тот мотивирован на учебу.
– Ну что ж, приступим. Где ты обычно занимаешься, Ю-кун?
– В своей комнате…
Ю указывает на второй этаж, но мать прерывает его:
– Нет, господин Катагири. Занимайтесь, пожалуйста, здесь. Я тоже хочу посмотреть, как проходят занятия.
– Понимаю, но тогда не получится реальной атмосферы занятий.
– Занимайтесь, пожалуйста, здесь, – повторяет она с безапелляционным нажимом в голосе.
Но и я просто так не сдамся.
– Ю-кун, тебе будет сложно заниматься под наблюдением мамы, не так ли?
Ю несколько раз кивает, но мать гнет свою линию:
– Родители решают, подписывать контракт или нет. Сегодня вы будете заниматься в моем присутствии.
Непреклонная позиция. Железная воля. Очень сложно вести занятие в присутствии матери, но против такого упрямства не попрешь. Если она снова попросит меня уйти, на этот раз мне и правда останется только попрощаться.
– Хорошо. Что ж, сегодня позанимаемся здесь.
При этих словах плечи Ю поникают. Похоже, он ожидал, что сможет хоть ненадолго избавиться от присутствия матери. Берет в руку механический карандаш.
Я снова сажусь на стул и дружески ему улыбаюсь.
– Кстати, Ю-кун, ты любишь гулять?
Перед началом занятий желательно «растопить лед». Поговорить о чем-то кроме учебы, чтобы ученик немного расслабился.
– По дороге сюда я видел парк.
– Угу…
– Что любишь делать на улице?
– Играть в футбол, бейсбол. С ребятами из школы.
– Ого! А в какую секцию планируешь записаться в средней школе?
Болтая ни о чем, я достаю из портфеля распечатки с заданиями. Три задачи по математике, от простой к более сложным.
– Ну ладно. Итак, для начала попробуй решить первую задачу. Подсказок не будет!
Классическая задачка. Есть два вида монет: 100 и 50 иен. Известна общая сумма и общее количество монет. Сколько монет каждого номинала есть? Если шестиклассник в октябре не может решить такую задачу, это красный флаг. Плавно движется механический карандаш, мать искоса наблюдает, я молча сижу перед ними. Комната наполнена странным напряжением.
Наконец карандаш останавливается. Я смотрю в бланк. Вычисления обрываются на середине.
– Похоже, ответ пока не готов.
Если допустить, что все монеты имеют номинал 100 иен, то общая сумма будет на 250 иен больше. Делим ее на разницу между 100 и 50 иенами – и получаем результат.
– Ну, в чем у тебя затруднение?
Механический карандаш в руке Ю неподвижен, словно его заморозили.
– Что тут непонятного? – раздражается мать. – Это же проще простого! Смотри, двести пятьдесят…
– Остановись, мама.
Голос звучит неожиданно громко. Мать, пытавшаяся вырвать механический карандаш из пальцев Ю, изумленно таращит глаза.
– Ты мне мешаешь…
– Ю-кун впервые занимается с репетитором. Да еще и под пристальным наблюдением мамы. Думаю, он просто перенервничал. В обычных условиях он бы справился, а сейчас такая же задача может не получаться. Пожалуйста, не давите на него и не ругайте.
Щеки матери дрожат – видимо, от гнева, – но она ничего не говорит.
  
Я снова заглядываю в записи Ю. Несмотря на замешательство, он уже дал ответ.
– Хм… Почему столько? Почему ты так думаешь?..
На листке крупно написано: «110 иен». В задаче требуется вычислить количество монет, а поскольку в условиях фигурируют только два типа монет, 100 и 50 иен, в разряде десятков никак не может взяться единица.