Страна Червя. Прогулки за Стену Сна (ЛП)

— Буду счастлив рассказать вам всё, что только смогу, — произнёс я. — Но сперва позвольте выразить мои соболезнования по поводу вашей тяжёлой утраты.
— Под утратой ты подразумеваешь нашего покойного короля. Выходит, ты об этом прослышал, верно?
— Да, я слыхал об этом. Но до нынешней ночи не знал, стоит ли такому верить. Лишь глухая молва упоминала о его внезапной смерти и скрытном погребении. Совсем не то, чего ожидаешь услышать, если король действительно умирает.
  
— О смерти короля не объявлялось. Омброс решил, что лучше придержать эту новость, пока не совсем улажены подробности наследования. Он полагает, что для беспорядков будет меньше причин, если престол займут прежде, чем разлетятся вести, что тот опустел. Хотя и сам Омброс никак не ожидал, что известие о столь значительном событии будет замалчиваться целиком. Но это и всё? Кроме этого, ты больше ничего не слыхал о смерти Юксиора?
Я с трудом соображал, что же ему ответить. До меня дошла ещё пара слухов о смерти Юксиора, но ни один из них не стоило пересказывать членам его семейства. Первый — что короля убил Омброс, несомненно, оскорбил бы их. А второй — что короля погребли вместе с его перстнями, лишь напомнил бы им то, о чём я предпочёл бы не напоминать. Но возможности просто промолчать у меня не было. Мужчина уже знал, каков будет ответ, иначе не вынуждал бы меня его пересказывать.
— Давай же, человече. Не смущайся. Что ты слышал про Юксиорову смерть?
— Я слыхал, будто его убили.
— Вот как? А ты не слыхал, кто именно убил?
Доселе женщина лишь слушала и молчала. Теперь она заговорила в первый раз.
— Право же, Намброс. Разве нельзя обойтись без этого?
Видимо, её спутник заметил смущение на моём лице.
— Прошу меня извинить. Я и забыл, что мы до сих пор не представлены. Позволь мне сейчас восполнить этот пробел. Я, как ты уже слышал, — Намброс. Это Литэ, моя кузина. А ты? Как тебя величать? Кого нам выпала честь принимать этой ночью?
— Меня зовут Мадор.
Это всё, что я нашёлся сказать, узнав, кто такие мой хозяин и хозяйка. Я оказался прав, приняв их за родственников усопшего короля. Ибо Намброс приходился Омбросу сыном, личным секретарём и главным вершителем его воли. А Литэ — дочь Юксиора, единственное дитя своего отца и законная наследница его престола. Но неудивительно, что я повстречал в доме Юксиора его же родственников. Удивительно лишь то, что именно эти родственники встретились мне вместе. Поскольку, если Омброс распорядился убить Юксиора, то именно Намброс присматривал за осуществлением этого приказа. Впрочем, быть может, одно лишь то, что Намброс и Литэ были тут вместе, показывало ложность пересудов. Дочь убитого человека не стала бы якшаться с его убийцей.
— Мадор, моя кузина права. Если тебе придётся повторить те несуразные оговоры, ни к чему хорошему такое не приведёт. Ибо ничем иным это просто быть не может. Откуда же исходят такие сплетни? По-видимому, половине мира больше нечем заняться, кроме как распускать слухи про другую половину. А фантазии у них хватает только на злобствования.
— Как же умер Юксиор? — спросил я Намброса.
— Наш усопший король пал жертвой перерождающей хвори. Всё это время я сам ухаживал за ним, поэтому и наблюдал все стадии недуга. Я видел, как всего за месяц король из жизнерадостного человека в расцвете сил превратился в пустую оболочку, тело без души. Но, возможно, лучше будет сменить тему.
Здесь он красноречиво глянул на свою кузину. Я настолько стремился узнать правду о смерти Юксиора, что запамятовал, насколько болезненной может оказаться эта тема для его дочери. Но, хоть её муки и были велики, но самообладание оказалось куда сильнее. В голосе Литэ не слышалось страдания, когда она промолвила:
— Намброс прав. Не смерть — причина нашей встречи. Это празднование моего обручения. Я обручена с Омбросом и собираюсь выйти за него замуж. Он объявил об этом не далее получаса назад, сидя на твоём месте. Ты первый не из моей семьи, кто узнал эту радостную весть.
Быть может, ты полагаешь, что мне негоже так поспешно замышлять брак после смерти отца. Но меня убедили в необходимости этого шага. Королевство не потерпит, чтобы им правила женщина сама по себе, особенно настолько юная и неопытная, как я. Требуется супруг, который станет моим советником и руководителем, королём моего народа и отцом моих детей. Во всяком случае, так считает Омброс. А кто лучше всего подходит под такие требования, как не сам Омброс?
В её голосе не слышалось боли, но я всё же усомнился — а была ли эта весть настолько радостной, как утверждала Литэ. Я знал, что Омброс по возрасту годится ей в деды, что он и в самом деле младший брат её дедушки. Но я сомневался в сказанном Литэ не только из-за преклонных лет Омброса. Мне казалось, что её речь и должна была вызвать сомнения, что в её словах крылось некое значение, который она не могла выразить более явно. Она пыталась сообщить мне, что слухи правдивы? Пыталась сообщить, что этот брак просто поможет Омбросу самому стать королём?
— Подлей себе вина, Мадор, — предложил Намброс. — Все слуги уходят на ночь, поэтому нам приходится справляться самим.
— И у вас это неплохо получается, — отвечал я, вновь наполняя опустевший бокал.
— Хорошо сказано. Но слуги слугами, а стража стражей. Без неё наши двери открыты всевозможным бродягам, ворам и убийцам. Позволь спросить, а кто ты такой?
Выражение и тон Намброса оставались теми же, но я не обманывался в их значении. Неожиданность моего появления исчерпалась и теперь мне предстояло либо объяснить своё появление здесь, либо завершить его в дворцовой темнице. Но пытаться затягивать его и дальше не имело смысла. Такая ситуация всё больше тяготила меня и всё больше подталкивала отправиться своей дорогой. Вдобавок, какой был резон оставаться, если Омброс собственной персоной уже приходил и ушёл? Я поднял бокал к губам. Затем поставил его назад нетронутым.
— Я — посланник. Несу послание Омбросу от Изодомога.
Теперь настал черёд остолбенеть Намбросу. Он не смог произнести ни слова. Кажется, Намброс даже забыл, как дышать. Он лишь вытаращился на меня в оторопелом изумлении, словно впервые заметил. Но так отреагировал не только он. Ибо выражение его лица словно в зеркале отражалось на лице Литэ.
— То, что ты сказал, Мадор, невероятно меня заинтересовало. Но, боюсь, мою кузину это лишь утомит. С её позволения?
Он взял подсвечник и поднялся на ноги. Я тоже встал и последовал за ним. Но, по-моему, пока мы не скрылись из виду, Литэ так и не отвела от меня глаз.
— Ты мог бы сразу объяснить это и сберечь время, — заявил Намброс. — Хотя, может, ты и прав. Не такое это дело, чтобы его открыто обсуждать.
— Куда мы идём? — поинтересовался я.
— Туда, где сможем переговорить в уединении.
Но, видимо, требования к уединению у него были весьма завышенные. В глубине зала обнаружилась широкая лестница, поднимающаяся на верхние этажи дворца. Взобравшись по этой лестнице, мы очутились в конце длинного коридора, по обеим сторонам которого тянулись ряды закрытых дверей. Мы прошли через коридор к ещё одной лестнице и поднялись по ней в другой коридор. Так мы и шли и шли, по коридорам и лестницам, что изумляли меня протяжённостью. Но, за всё время нашего путешествия, мне нигде не встретилось никаких следов недавнего пребывания человека. Чем выше мы поднимались, тем запылённее и запущеннее становилось вокруг. Всё здание объяла гробовая тишина, по-своему столь же безжизненная, как и галерея мёртвых.
В конце концов Намброс остановился у двери. Он вытащил из потайного кармана ключ и отпер её. Затем распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская меня вперёд. Однако покой, где я очутился, оказался ещё запущеннее коридора. На мебель набросили белые покровы для защиты от пыли. При свечах они казались точь-в-точь призраками.
  
Намброс ничем не показал, что всё идёт не вполне так, как должно бы. Он прикрыл за нами дверь и поставил свечу на закрытый покрывалом стол. После этого сдёрнул покрывало с кресла у занавешенного окна и уселся в развязной позе, закинув одну ногу на подлокотник. Я остался стоять.