Огонь снежного самбара (СИ)

– Хорошо, мы доедем до замка, чтобы взять припасов и понять, куда двигаться дальше, – недовольно сказал самбар и махнув рукой своим людям, направил мертара вперед, желая поскорее добраться до ворот и взять след.
Девушка же смотрела в глаза отцу, отмечая немой вопрос. Она усмехнулась, понимая, что отцу не терпится узнать, почему она вернулась, и произнесла:
– Ты не рад видеть меня, отец?
– Рад, очень рад, – лениво протянул мужчина. – Только скажи мне… почему ты вернулась?
И она хотела вернуться давным-давно? Ее здесь не ждали.
– Ты ушла с гордо поднятой головой, для всех являясь примером, героиней. А сейчас… ты здесь. От тебя отказались?
Последние слова мужчина выдал с презрением, не скрывая своих эмоций. Сиена задумалась.
– Нет, мой… муж умер, и я не пожелала оставаться там.
– Но…
– Отец, поехали домой. Я голодна и хочу отдохнуть. Позже… мы поговорим.
Мужчина только кивнул, наблюдая, как дочь направилась к замку на черном огромном звере, не желая никого ждать, как и говорить. Хорошо. Пусть так. Он подождет, даст ей время. Сейчас его все мысли были лишь о том, что Лиана оказалась не той, за кого себя выдавала. Своенравная девчонка, ероха, посмевшая сопротивляться на каждом шагу – оборотень.
Как же так? Он не понимал. И главное – король не желал отдавать Лиану оборотню, надеясь, что получит своенравную девчонку назад. Они еще не закончили. И теперь он не будет щадить ее – она вытерпит все.
* * *
Спустя неделю
Сиена сидела на софе, гневно взирая на поднос с едой. Она ненавидела пищу, потому что ее рвало каждый раз, как только она хоть что-то впихивала в себя. Девушка стала агрессивной, ее раздражало все, а особенно общество, за спиной обсуждающее ее возвращение и недостойное поведение, как им казалось.
Мысль, чтобы отомстить, наказать, постоянно витала в ее голове, но она находила в себе силы и отправлялась на прогулку, успокаиваясь в тишине, совсем не чувствуя холода. Только в лесу ей было лучше, хотя мрачная погода угнетала. Она отчаянно хотела втянуть морозный воздух, почувствовать ласкающий мороз на своей коже.
Разговор с отцом состоялся, как ни печально об этом было вспоминать. Девушка ненавидела королевство, обычаи, нравы, выказывая презрение на наглость, ложь и клевету, не желая терпеть подле себя подлых интриганов. Отец заметил ее перемены, намекая, что будет лучше, если она будет прежней, поменяет свое отношение или исчезнет, потому что ничего не изменится.
Сиена пребывала в ярости. Она не верила, что отец прогоняет ее, чтобы не осрамиться в глазах знатных персон. Ей было противно, но девушка старалась воздержаться от резких слов.
Неужели… вот такую жизнь она признавала и любила? Да, сейчас она не убирала, не готовила, не стирала, не скребла пол, но что странно, еда лучших поваров Тааранского королевства ей казалась пресной, не столь вкусной и сытной, а в старой лачуге, где пахло дровами и ее мужчиной, она была счастлива. А здесь… в огромном просторном замке ей было невыносимо холодно и сыро.
Девушка медленно поднялась и подошла к окну. Еще немного и будет весна. Она очень ждала ее, надеясь, что тепло принесет с собой надежду и силы жить дальше. Положив руку на упругий живот, она усмехнулась. Кто бы мог подумать – она действительно носит ребенка Ситара. Эта мысль заставляла улыбаться. Конечно, она могла попросить отца найти ей богатого мужчину, чтобы в короткие сроки он согласился взять ее в жены, а потом бы принял ребенка как своего, но такое решение было невыносимым. Принцесса не желала, чтобы кто-то прикасался к ней и называл сыном ребенка отшельника. Нет, такое она не могла допустить. Ничего подобного. Она не хотела, и сама мысль вызывала гнев.
Понимая, что такая жизненная позиция ни к чему хорошему не приведет, девушка выдала стон и закрыла голову руками. Ей все здесь надоело. Было невыносимо. Она мечтала выбраться отсюда и вернуться в старую лачугу.
Раздался громкий стук. Девушка посмотрела на дверь, наблюдая, как входит хрупкая девушка с болезненным лицом, пугающаяся от каждого шороха, насколько она могла заметить за эти дни. Обита, так звали служанку, с уважением наклонила голову, молчаливо спрашивая разрешения говорить. Сиена кивнула, давая понять, что слушает.
 
– Принцесса Сиена, ваш отец направляется к вам, желая поговорить.
Разговаривать с отцом девушке не хотелось. Совсем. Кроме упреков, сожалений и молчаливых намеков она больше ничего не видела. Он был слаб, зависим от общества, что девушка презирала. Раньше она видела его другим, не замечая слабостей, потому что не хотела. А мать… Сиена прикрыла глаза, вспоминая ее презрение. Лишь раз она заговорила с дочерью. В первый день, когда устроили праздник в честь ее возвращения. Но это было сухо и грубо – вынужденная необходимость.
Везде ложь. Ненавистная и грязная, вызывающая агонию в груди.
Сиена с грустью махнула рукой, отсылая служанку, и посмотрела на свое темно-синее платье – простое, без рюшек и бантов. Раньше принцесса такое не носила, лишь яркие цвета, а теперь ее они раздражали, и девушка заказала новые платья, чем удивила всех, вызывая еще больше вопросов и пересудов. Но позволять оскорблять себя гордая принцесса не давала. Одного показательного ответа было достаточно. Придворная дама изволила нелестно шутить в ее адрес, не стесняясь присутствия девушки, и Сиена вмиг вытащила кинжал и, приставив к горлу, процедила, что в следующий раз она навсегда пожалеет о своих словах. Ее стали опасаться и избегать – принцесса стала изгоем.
Распрямив грудь, Сиена вздохнула, не желая показать, как устала от вечного недовольства отца. Но сейчас она отсюда чувствовала его ярость, а значит, разговор будет серьезным.
– Сиена, – недовольно пробубнил отец, врываясь в спальню дочери, желая узнать правду.
– Да, отец, – непринужденно произнесла принцесса, бросая на короля мимолетный взгляд, не показывая должного уважения.
Меналий скривился, чувствуя пренебрежение в каждом движении, взгляде, поступке дочери. И раньше ей было неважно, но тогда она действовала скорее спонтанно и не желала терять время на приличия, поэтому он закрывал глаза, а сейчас все иначе. Будто не его дочь вернулась в королевство, а чужестранка, гордая и высокомерная, не желая принимать общество, в котором ей придется жить. Король подошел ближе и, осмотрев девушку с головы до ног, презрительно выдав:
– Мне служанка донесла, что ты понесла от оборотня.
Девушка резко обернулась и, отмечая ярость в его глазах, поняла, что он никогда не примет внука от оборотня. Было глупо надеяться. Нахмурив бровь, принцесса резко выдала:
– Что за нелепость?
– Нелепость? – Меналий не ожидал от нее таких слов. Он рассчитывал услышать оправдания, слезы, раскаяние, но не возмущение. Мужчина сделал шаг к ней, поднял руку и проговорил:
– Послушай, ты всегда удивляла своим сильным характером, а сейчас в тебе он бурлит. Немыслимо, но ты научилась контролировать себя, чему я поражен. Прожив некоторое время в диких местах, ты приобрела рассудительность и спокойствие. Никогда не думал, что в моей дочери могут быть такие качества, но с правдой не поспоришь, – мужчина сделал паузу и продолжил: – Сиена, если ты носишь ребенка оборотня, это лишь сильнее оттолкнет тебя от общества.
– Думаешь, меня это волнует? – лениво выдала темноволосая девушка, медленно приближаясь к балкону, задыхаясь от духоты и немытого запаха кожи, шедшего от отца. Ей было противно.
Оборотни хоть и дикие существа, но мылись ежедневно, порой и несколько раз, полностью омываясь в ледяной воде. Каждый вечер Ситар носил ей воду в корыто, чтобы она была чистой, потому что виторги, как и другие оборотни, очень сильно чувствовали запахи, не желая дышать нечистотами. Сам же отшельник каждое утро шел на озеро и купался там, не боясь холода.
 
Но в королевстве… богатым вельможам было лень снимать с себя тряпки и следить за своей кожей. Они все чаще использовали омовения с маслами, которые втирали в кожу и тогда по несколько недель не требовалось водных процедур. Но это глупость. Она чувствовала вонь каждого и задыхалась. Вероятно, так беременность влияла на нее, сильнее проявляя все чувства.