Яга против Кощея (СИ)

– Ну проси, раз пришла! Чего надоть? – прошамкала я беззубым ртом.
– Силы хочу колдовской, да не ведаю где взять! Возьми в услужение, сделай меня своей ученицей да помощницей.
– А что ты умеешь? Ковры трясти, полы мести, каши варить? Али за скотиной присматривать?
– Всё умею! – смело выкрикнула замарашка. – Да только не за этим я сюда пришла!
– А за чем же? – допытывалась я.
– Хочу стать ведьмой, да не абы какой! Волшбу творить хочу, зелья варить и порчу наводить.
– А для чего тебе, девонька, сила-то понадобилась?
– Хочу жить по своему желанию и чтоб мне никто не указ был. Мачеха дома лютует, сёстры сводные изводят, тятя готов на улицу выкинуть, вот и пришла к тебе в услуженье, чтобы ты меня колдуньей сделала! И будут они у меня тогда вот где, – злобно сверкая глазами сжала руку в кулак деваха.
– Ишь ты, какая прыткая! Силу тебе подавай! Сила-то запросто так никому не даётся, её заслужить надобно. Вот тебе моё предложение, деваха: послужишь у меня в служках годик-другой, вот тогда и поговорим!
– Ах ты карга старая, силу зажилила! Тебе-то она без надобности, жить осталось две седьмицы от силы! Сидишь в своей избе да гусей гоняешь, а я молодая, жить мне ещё да поживать, и добра наживать! 
– Вот иди и наживай, раз не хочешь трудиться! – послала я девицу далеко и надолго. – А то всё сразу захотела! Звать-то тебя как, голубушка?
– Василисой кличут! Так не возьмёшь в услужение? 
– Сказала же, нет! Шла бы ты отседова подобру, поздорову Василиса! А то гуси мои с вечера не кормлены, – проскрипела я и взялась за метлу.
Деваха ощерилась на меня и давай кулаком грозить:
– Я ещё вернусь, яга! Вот тогда и поговорим на равных.
Тьма ей глаза заволокла, злоба душит! Не выйдет из неё ничего путного. Чтобы ведьмой стать, надо и зло, и добро познать. А в этой дурёхе только злоба одна, больше нет ничего!
Хотела я гусей за ней отправить, да пожалела несчастную дурочку. Авось, ума разума наберётся да и позабудет про блажь эту. 
  
Глава 20
 
Проснулась я с мыслью, что Василиса и есть наш корень зла. Видать, всё же не позабыла девка, упёртая оказалась! Теперь вот разгребай за ней. 
Один момент не давал мне покоя: кто же всё-таки дуб запечатал и с какой целью?  Не Василиса это, зуб даю. Ей-то, наоборот, магия нужна, а запечатали дуб, чтобы магией нельзя было пользоваться. Вот чёрное колдовство – её рук дело. Раз силу взять нельзя, она её уничтожить и захотела. Да только знает ли, дурища, что с дубом и сказочный мир погибнет? Надеюсь, что нет, и это всё от дурости творит, а ежели знает – тогда дело худо!
После таких размышлений сон как рукой сняло, а до рассвета ещё далеко было. Глянула я на мужиков: Соловей похрапывал на одном из деревьев, Кощей пристроился на травке подле меня. Никак в телохранители записался? Клинья подбить решил, не иначе. 
Принялась я Кощея разглядывать: любопытство обуяло. Во сне он выглядел обычным мужчиной: вон и морщинки в уголках глаз, губы чуть сжаты, но сейчас он вовсе не злой, просто усталый. Он и правда был почти красив, взгляд так и возвращался к нему. До богатырей, конечно, не дотягивал: не накачан, ростом не вышел, губы не пухлые да щёки впалые, ещё и характер не сахар. Но зацепил он меня чем-то, я его уж слишком близко подпустила.
Кощей пошевелился, и я поспешила отвести взгляд, чтобы ненароком не выдать себя. 
А где же Колобок? Не видно что-то его, сбежал гад! Ну и пусть катится, головёшка несчастная. 
Спать расхотелось вовсе, а вот есть очень даже хотелось. Ну и умыться бы не мешало. Пойду по лесу прогуляюсь да косточки разомну. 
Бреду я среди деревьев, голоса птичьи слушаю. Ветерок листву колышет да что-то ласково нашёптывает. Ягод набрала да наелась всласть, вот бы ещё водицы попить. Набрела я на ручей с ключевой водой и только ладошки в воду опустила, как тут же меня водицей и окатило. Только отряхнулась и глаза протёрла, в меня опять струйку воды пустил кто-то. 
– Да кто ж тут хулиганить удумал? – спросила я, хмуря брови. – А ну, покажись!
 
– Хи-хи, яга, не признала меня! А я вот он, туточки!
И опять в меня струйку воды метнул невидимый хулиган.
– Ну всё, у меня терпение лопнуло! Сейчас колдовать буду, – пригрозила я.
– Ой, не надо! – заверещал кто-то. – Я тебя одарю, только волшбу не твори. Боюсь, превратишь ещё в козлёночка, меня тут же волки и съедят.
– Ты покажись сначала да именем своим назовись! А потом уже подарками заваливай.
– Ичетиком меня кличут, яга! Скучно мне тут одному, поиграться захотел с гостьей дорогой да редкой.
– Ладно, не я буду колдовать. Водицы дозволь испить, – попросила я.
Тут на одном из камешков, что у ручья лежал, материализовался не то чертёнок, не то лягушонок: тёмно-зелёный, весь в водорослях, лапки тоненькие, мордочка зубастая да языкастая.
Умылась я быстренько и водицы хлебнула ключевой. А этот шельмец на меня всё таращится и моськи корчит.
– Спасибо, ичетик! А чего ты здесь пакостничаешь?
– Дар свой охраняю.
– Это который ты мне обещал? 
– Отгадай загадку сначала, потом отдам обещанное, – лукаво произнёс ичетик.
– Ну давай, загадывай! – согласилась я, хотя мне и дары особо не нужны. 
Но любопытно стало, что же он в лесной глуши прячет?
– Ни жива, ни мертва. Жизнь даёт, жизнь отбирает. Что это такое? – с умным видом спросил нечистик.
Ответ у меня уже был. Да уж больно простую загадку загадал, мне даже жалко его стало.
– Вода это, водица! – ласково ответила я.
Расстроился ичетик: дар-то отдавать неохота. Решил на хитрость пойти.
– Отгадала, яга. А теперь ищи его, дар этот. Найдёшь – твой будет! А не найдёшь – с пустыми руками уйдёшь, – захихикал мелкий пакостник.
Вот гадёныш какой, поиграть захотел. Ну тут уже я в азарт вошла! Призадумалась, где можно схрон спрятать. Если он у ручья крутится, значит, на дне и закопал. Только что же там у него спрятано? Камни драгоценные разве что или золото. На дне всё как на ладони видно было, ничего не утаишь. Я уже почти всё дно обшарила, а ичетик потешается надо мной. Ишь, весело ему стало! 
Наконец, зацепилась рукавом за палку какую-то. Потянула её, а следом ил и камни за ней, и показался флакончик какой-то на поверхности. Вытащила я его из воды – и давай разглядывать. Стеклянная бутылочка прозрачная и вода в ней что слеза.
– А что это, ичетик? Вроде вода, но не она.
– А сама не знаешь? Неча тогда и дары принимать. Отдай обратно! – обозлился нечистик и лапки жабьи протянул в попытке выхватить бутылочку. 
Быстрый попался, да я проворнее оказалась. От ручья отпрыгнула и прочь побежала, скляночку заветную к груди прижимая. Мелькнула у меня догадка, что вода там волшебная: живая или мёртвая, но явно непростая. Один ичетик это знает! Вот только уточнять охоты никакой не было, хоть он и мелкий пакостник, но может и в ручей утащить. 
Вернулась я на поляну, а Кощей меня уже обыскался, видать. Как только я появилась в поле зрения, сразу напустился:
– Яна! Разве так можно? А если бы тебя кто уволок? Спасай потом.
«Неужто за меня переживает? Да быть такого не может! – подумала я. – Уши-то сразу развесила, а он силу боится упустить, поди!»
– Ой, а я прям совсем немощная супротив ваших злодеев. Да все злодеи-то здесь собрались – похищать некому. Никого я там не встретила, никто меня не умыкнул из-под носа вашего. И сила при мне! – сердито буркнула я, украдкой пряча скляночку с водицей.
– Тьфу ты! Я тебе не про силу говорю, а про тебя саму. Не вся нечисть рада, что яга вернулась. Кое-кому и в мёртвом мире жить хорошо будет. Не отходи больше от меня ни на шаг, поняла? – приказал Кощей.
Поняла-то поняла, да вот вопрос: до какого момента мне не отходить-то? Пока силу не отберут? А потом что? Иди на все четыре стороны? В общем-то я так и планировала. Но с другой стороны приятно, что Кощей за меня переживает.