Пусть всегда будут танки
…Есть такое распространенное заблуждение, что в Крыму больше всего солнца на южном берегу. На самом деле наибольшее количество солнечных дней в году – в Симферополе и в Евпатории. Поэтому именно в этих городах были построены Центры дальней космической связи. Ясная погода и отсутствие гор, закрывающих горизонт, – самые важные условия для качественной коммуникации. В Евпатории на НИП-16, не считая рутины с нашей орбитальной группировкой, работали в основном по Марсу и Венере. Если в репортажах программы «Время» осторожно сообщали о работе Центра космической связи, то имели в виду Евпаторийский НИП-16. Симферопольский же НИП-10 был тайной за семью или, скорее, семьюдесятью печатями. Хотя огромную чашу радиотелескопа ТНА-400 было заметно ну уж очень издалека. Помню, как я увидел это сооружение в первый раз. Контур гигантской антенны проступил из жаркого марева, что поднималось над убранными полями и стелющейся меж них трассы «Симферополь – Евпатория».
После хрущевского постановления о создании на Луне советского «танкового кулака» мощности НИП-10 были полностью переориентированы на работу с естественным спутником Земли. В чуть холмящейся степи, изобилующей балками и небольшими карстовыми скалами, на площади сто пятьдесят на двести пятьдесят метров нам сделали «песочницу» – полигон, имитирующий участок лунной поверхности с кратерами, трещинами и возвышенностями. Каждый день наша «Оса» выползала в «песочницу», чтобы экипаж мог потренироваться в дистанционном управлении.
И когда день, прошедший в учебе, в которой, как известно, тяжелее, чем в бою, подходил к концу, мы всем экипажем собирались возле танка. Мы сидели – кто на броне, кто на теплой земле, привалившись спиной к пыльным каткам, – курили, пили крымскую минеральную воду или чай из термоса, любовались закатом. Иван Прокофьев – командир, Григорий Апакидзе – штурман, Идрис Алиев – бортинженер, Николай Горобец – стрелок, Владимир Дорогов – офицер с НИП-10, коренной симферополец, присоединившийся к команде в последнюю очередь – оператор остронаправленной антенны… Ну и я – Василий Левицкий, приказом командующего бронетанковых войск повышенный в звании до капитана и назначенный на должность водителя «Осы». Каждый вечер мы болтали, всякий раз вспоминая, как однажды чуть было не стали космонавтами.
Глава 2
«Не болтай!» – такой плакат в стиле совок-панк с девицей в косынке, прижимающей к губам палец, висел в танковом боксе частной военной компании «Дозор». Поэтому уорент-офицер Антон Левицкий следил за своим языком, но держал ухо востро. Поговаривали, что радиоактивные руины поселка Морозово, уничтоженного китайской баллистической ракетой в результате алтайского инцидента 2018 года, используются в качестве полигона для испытания принципиально новых видов танкового вооружения. Здесь до середины нулевых хозяйничал НИИ им. Жукова – одиозное предприятие, обеспечивающее оборонку Российской Федерации всякими смертоносными железяками. После того как НИИ было захвачено рейдерским путем корпорацией «Гелий Про», институт продолжил свою деятельность, но уже в частнособственнических интересах совета директоров и его председателя – Дональда Макарова. Слышал Антон, что в Морозово отрабатывали экспериментальную пушку «Близзард», которая была чем-то вроде огнемета, только с точностью до наоборот: била из сопла особым хладагентом, снижающим энергию молекулярных связей. Опять же – по слухам, броню, по которой прошелся «Близ», можно было крошить пальцами, как краюху черствого хлеба. Оружие завтрашнего дня, мать-перемать!
И теперь кто-то пытался ограбить «Гелий Про». Сценарий простой как пять евроцентов: стремительная атака легких танков, взлом сети НИИ, похищение файлов, затем – отступление на прячущихся в лесу воздушных носителях – кэриолах.
Последний пункт этого плана налетчики пока не выполнили. Морозовский полигон «Гелий Про» охраняли бойцы «Дозора», и если секрет нового оружия корпорации утечет к конкурентам, то страшно даже подумать, что случится с облажавшимися охранниками. Быть может, обольют тем самым хладагентом «Близа» и преподнесут в виде ломких ледяных статуй родственникам, слухи – и снова – слухи! – утверждали, что Дональда Макарова отличала особая изощренность, с которой он разделывался с теми, кто доставлял ему неприятности и не оправдывал ожиданий.
Поэтому и несется Антон на старенькой, но прокачанной по самое не могу «Осе» через фонящие развалины за последним уцелевшим налетчиком, и на правом фланге мчит, выжимая из импульсного двигателя максимальную скорость, «Хаунд» Милаша Щенкевича, а на левом – «Лис» Хусейна Байо. А в арьергарде натужно, но неуклонно, сшибая случайные препятствия, ползет «Тиран» командира танковой роты Сержа Николаева.
Качество связи – оторви и выброси, в наушниках хрипят и завывают помехи. Это институтские включили «глушилки» времен холодной войны и заблокировали налетчикам возможность переслать файлы подельникам. Теперь только – с компа на комп по кабелю, а если беспроводным способом – то не здесь, а в безопасном месте. Но до безопасного места нужно было еще добраться, и Антон собирался сделать все возможное, чтобы грабитель не ушел.
В окошке визора, работающего в режиме ночного видения, – черные росчерки дождя со снегом, бледно-зеленые груды битого камня и остатки стен, на которых можно разглядеть аккуратные пробоины, оставленные когда-то давно снарядами рельсовых пушек. И черное, как смола, тяжелое небо.
У налетчиков были «Лисы». Командир роты Николаев с позывным Босс продырявил один «Лис» из «Рельсотрона», а Щенкевич – позывной Оборотень – добил выстрелом с малого расстояния из «Шарки». Два неприятельских танка прижали к бетонным откосам на набережной Обского водохранилища и расстреляли, словно в тире. Антон – позывной Лева – в экзекуции не участвовал, на его машине стоял огнемет – самый ништяк для ближнего боя, но никак не для прицельных стрельб. Поэтому Антон сразу рванул за последним, четвертым, налетчиком и возглавил преследование.
Слабый тепловой след выдавал вихляющий «Лис»-беглец. Этот танк, само собой, быстрее «Осы», но Морозово – не чистое поле, среди руин особенно не разгонишься. И на руку Антону играло, что он знал эти развалины – как-никак полгода патрулировал полигон и его окрестности.
Ребята стреляли с флангов. В основном – «в молоко», но Хусейн – позывной Верблюд – один раз попал из «Шарки» четко в корму беглеца. Антон увидел, как по броне, под которой скрывался импульсный двигатель, скользнул плазменный шнур электрического разряда. «Лис» аж приподнялся на дыбы, его пушка, тоже, кстати, «Шарки» – самое дешевое, надежное и эффективное орудие всех времен и народов – вскинула дуло к обложенным тяжелыми тучами небесам. Тут-то Антон решил, что преследованию конец, но беглец врубил припасенный на крайний случай ускоритель, и «Лис», срезав гусеницами, точно рубанком, асфальт, припустил еще быстрее, чем прежде.
Антон матюгнулся и форсировал двигатель. «Оса» – вроде той, на которой рассекал по Луне еще дед Антона – Василий Левицкий, – содрогнулась, словно конь от удара плетью, и помчала, помчала, помчала… Ломая кирпичные стены, через лес ржавой арматуры, по грудам искореженного бетона, переваливаясь с борта на борт, с носа на корму…
Ох, не к добру вспомнился Антону дед – старый простатник, совок и ватник до мозга костей, обладатель скверного нрава и архаичной системы ценностей. Этот реликт, душой живущий в доперестроечные времена, давно вынес Антону мозги. Видите ли, не устраивало дедугана, что внук его служит в частной военной компании. Говорит, мол, ты, Антоша, – наемник и головорез… Наемник и головорез, блин! Нет, чтоб России служить в Вооруженных силах (ага – за пятьсот евро в месяц? держите карман шире!), ты же рискуешь жизнью в компании негров, поляков, американцев, а командир у тебя – голубой, и даже не скрывает этого, так, мол, в его профилях в социальных сетях и указано. Мол, Антоша, выродок, если не бросишь с врагами народа якшаться – наследства лишу. В общем, сложные отношения были в семье, и атмосфера – хуже некуда. Мало того что дед сам постоянно выносил Антону мозг, так он еще настраивал против внука остальных. Мать с отцом косо смотрели на Антона, хотя тот оплачивал матери фитнес и клубы, отцу, бывшему танковому технику, – выпивку, деду – скоростной Интернет.