Ты (не) выйдешь за меня (СИ)

— Можно повернуть вот здесь? — командую таксисту.
— Так это же не по адресу.
— Знаю, но давайте сначала сюда. — Нервничаю, указываю на поворот к дому Люсиных родителей. Впереди мелькает отъезжающая машина. Не одни мы не спим по ночам.
— Третий подъезд.
Мог бы и не говорить. Подъезжаем. На ступеньках мелькают знакомые фигуры.
— Что за нах…? — Ругательство само выпрыгивает из меня.
  
Петр Васильевич и Нина Павловна. Встречаться с Люсиными родителями в таком виде желания нет, а придется.
Останавливаемся.
— Вас ждать? — вежливо интересуется таксист.
— Да, если не затруднит.
— Любой каприз за ваши деньги, — шутит мужик.
В ответ только хмыкаю. Выхожу. Останавливаюсь. Спотыкаюсь о неприязненный взгляд тещи и осуждающий тестя.
— Доброй ночи, Людмила у вас?
У тещи крылья носа затрепетали, вздохнула шумно, но молчит, смотрит на мужа испуганно. Петр Васильевич машет головой.
— Уже нет.
— Уехала?
— Уехала.
Я понимаю, что та машина и увезла мою Люсю. И что? Объявлять план перехват? И что? Если она так решила, даже не поговорив, то что я могу сделать? И зачем? И кому это нужно? Руки опускаются. Вздыхаю и поворачиваюсь к такси. Подхожу с водительской стороны.
— Закурить есть? — прошу таксиста.
— Не курю, но с собой имеется, такие куришь? — протягивает пачку.
— И я не курю, — говорю, а сам беру сигарету. Наклоняюсь, таксист услужливо подносит зажигалку.
Давно не курю. Даже и не начинал толком. Мы с Сашкой как-то сразу за здоровый образ топили. В зал ходили, качались, по утрам бегали. Но тут вдруг… необходимо стало. Пальцы вот только дрожат.
  
Глава 89
 
Михаил
 
Люсины родители топчутся на крыльчике. Петр Васильевич посматривает на меня сурово. Чувствую себя не в своей тарелке.
Это ж что получается? Погулял с их дочкой, обещал жениться, а сам с дому согнал.
Хорош зятек.
Вздыхаю и молчу. Даже не знаю, что в таких случаях говорят.
«Простите, дорогие родители, но вашей теще зять точно еще не нужен, как и муж дочке».
— Мать, иди чайник ставь, — не глядя на жену, командует Петр Васильевич.
— Так… Петя… — пытается возразить Нина Павловна.
— Я сказал, иди ставь чайник. — В голосе Люсиного отца появляются командирские нотки.
Военный офицер. Верю.
Люсина мать недовольно зыркает на мужа, переводит взгляд на меня, разворачивается и юркает в приоткрытую дверь. Домофон не пискнул, внизу под дверь кирпич подложен.
— Зайдешь? — испытующе смотрит на меня Петр Васильевич.
— Зайду.
Пожимаю плечами. Хули мне теперь? Мне теперь сторонники нужны в лагере Беловых. Сам я, чувствую, не справлюсь. А отца Люся слушает. Хотелось бы, чтобы и меня услышала и поняла.
— Отпускай.
Кивает он на такси. Наклоняюсь к открытому окну.
— Командир, сколько я должен?
Называет сумму. Отдаю деньги. Красные огоньки удаляются и исчезают за углом дома.
Ничего, тут рядом, домой пешечком пройдусь.
Оставляю кроссы в коридоре под вешалкой, прохожу в кухню, где Нина Павловна уже поставила на стол тарелку с нарезкой и вазочку с конфетами.
— Может чего покрепче? — спрашивает меня Петр Васильевич, усаживаясь за стол.
Он выжидательно смотрит на меня. Я вздыхаю и пожимаю плечами. Машу головой.
— Нет, спасибо.
— Как скажешь.
— Я верну Людмилу. — Смотрю на чашку с чаем, а пить перехотелось. Я не чай пить шел, а поговорить, заручиться поддержкой и душу успокоить.
— Михаил, я не знаю, что там у вас произошло…
— Да я сам не знаю, упал, очнулся, гипс… — Ну и шуточки у тебя, Шарапов. Но по-другому не получается. — Но узнаю…
Все-таки пьем чай. Говорим ни о чем. Напряжение присутствует. Неловко мне перед этими взрослыми людьми. Не сумел, не смог.
Наконец все приличия соблюдены. Пора и честь знать. Благодарю, иду на выход.
— Погоди, тут вот еще что…
Петр Васильевич уходит в глубь квартиры, возвращается с конвертом.
— Это тебе, — всовывает в руки, пряча взгляд.
— Что здесь?
Открываю и смотрю.
Ну детский сад. Честное слово. Деньги, между купюрами блестит ключ от квартиры, но самое обидное, это колечко, что на пальчик надел, когда замуж звал. Ключ и кольцо — понятно — вызов. А деньги зачем? Я что, проститут?
Догадка, за что деньги, заставляет биться мое сердце сильнее. Жар приливает к лицу, зубы скрежещут, и я весь напрягся, будто вагон поднимаю.
Она что, оплатила наш отдых? Вернее, свою половину?
Протягиваю конверт обратно.
— Положите его туда, где лежал. Доброй ночи.
Киваю и выхожу из квартиры.
Ну все, Люся, тебе капец! Теперь тебе никакие извинения не помогут.
Без Люси в квартире тихо и грустно. Даже свет не хочется включать, но нажимаю на выключатель. Кругом чистота и пустота. Тоска.
Заглянул в ванную. На полке в стакане одна зубная щетка — моя. Ряды с гелем и шампунем поредели, только черные и синие флаконы в выстроились в ряд. Парад вам, блин. Ага. Снова чистое мужское сообщество.
В спальне приоткрытая дверь на шкафу демонстрирует полупустые полки.
Понятно. Выгребла все свои вещи. Ну как же, мы ж принципиальные и импульсивные. Просто поговорить нам никак. Нужно вот так.
Вообще не могу понять, как все может умещаться в одной милой женщине? Какая многогранная моя Люся. С ней точно не заскучаешь, живешь, как на вулкане. И тогда вопрос: Миша, а оно тебе надо? Может, и к лучшему, что ушла? Пока детей не нарожали, корнями друг в друга не проросли? Потом оторваться еще больнее будет.
И надо же… Как только грешные мысли приходят в голову, я наступаю на что-то твердое. Мне больно.
— Что за хрень? — Вытаскиваю из-под ноги Люсину сережку.
Надо же. Вот тебе и послание небес.
Да, Миша, оно тебе надо.
Перво-наперво, ты должен узнать, что произошло в ресторане. Почему Люся снова сквозанула в столицы, попутно отправив тебя в черный список. А сейчас, утро вечера мудренее, как говорится. Спать. Утром все решу.
* * *
— Вить, привет, ну ты там как поживаешь? — Утренний звонок удивляет моего одноклассника. Слышу по голосу.
Мы не общались лет пять. Последний раз виделись на встрече выпускников как раз пять лет назад. Но сейчас Виктор именно тот человек, который может мне помочь. Он работает в полиции, в дежурной части города, и, зная его коммуникабельность и административный ресурс, надеюсь на его отзывчивость и наши старые приятельские отношения.
— Да я-то лучше всех, а ты как? — отзывается товарищ по школьным шалостям. — Мне старые друзья последнее время звонят только по надобности, и не всегда доброй. Ты-то хоть меня не пугай.
— Ну мне не совсем доброй, но и не плохой, помощь твоя нужна, специфическая.
— Заинтриговал, давай, валяй.
— Не телефонный, Вить.
— Понял, не дурак. Когда и где?
Через два часа мы сидим с ним в кофейне около городского отделения полиции. Я рассказываю, какую помощь жду от него. Он выслушивает меня молча.
— Ну я думал, ты меня попросишь помочь труп закопать, а камеры в ресторане посмотреть, это ж ерунда, и даже по телефону можно было договориться, но я рад нашей встрече. Ты там говорят диваны классные мастеришь?
— Витя, будет тебе диван, ты только помоги…
— Миха, ты меня неправильно понял, ей богу, — машет Виктор головой и ищет в телефоне контакт. — Диван себе я и сам могу купить. — В его голосе слышится обида. — Сейчас я все решу. — Кивает мне и начинает разговаривать с абонентом: — Петрович, а можно к тебе подъехать на полчасика, мультики посмотреть? Да… Да… Ну какие вопросы, я всегда за. Хорошо, минут через десять прибудем.
— Поехали, Миш. — Кивает мне на дверь. — Нас ждут.
  
* * *
Нужные кадры находят быстро. Вот мы с Юрой, покачиваясь, заходим в туалет, вот выходим из кабинок и стоим около умывальника. Капец. Я даже руки помыл. Вообще не помню. А вот начинается самое интересное. Юра выходит, сталкиваясь в дверях с Алей.