Ты (не) выйдешь за меня (СИ)

Хохочу при этом неимоверно, глядя на его хитрую мордасю.
Вот же негодник, обманул!
Миша подскакивает и хватает меня в охапку.
— Я с тобой по-хорошему, — рычит он, подминая меня под себя. — А нужно по-человечески.
Я не успеваю возразить, мой рот заполняет его язык. Дергаться тоже бесполезно. Я в плену. В сладком плену. Миша в обнимку со мной скачет к прикроватной тумбочке, выдвигает верхний ящик и достает блестящий пакетик.
  
Ну наконец-то Миша вспомнил о защите!
Я уже и забыла, когда он натягивал презерватив. Все время обещает успеть. И пока успевал. Но Таня сказала бы, что такая контрацепция ненадежная. А я бы от себя добавила: хреновая.
Но в такие сладкие моменты, когда Миша прижимает меня к постели и, распластав, как царевну-лягушку, уверенно пристраивается и входит в лоно, двигается, сменяя быстрый горячий темп на медленный тягучий с сильными толчками. Когда я вижу его вечно голодный взгляд даже после того, как мы уставшие от секса рухаемся на постель, я начинаю приписывать себе всякие «прелести»: что я слаба на передок, что я шалава и нимфоманка из того нашумевшего сериала, хоть и не совершила всех подвигов из фильмов для плохих девочек. Но устоять не могу.
— Люсь, Люсечка, — в который раз за последние сутки слышу Мишин ласковый шепот в районе уха, когда он, содрогаясь во мне, кончает. И проваливаюсь в приятную нирвану следом. Это не описать. Мои чувства не описать: я желанная, я в этом уверена. Но надолго ли? Червь сомнения все равно не дает мне покоя. «Аля». Почему он, пряча глаза и нажимая на кнопки, уверил меня, что это по работе? А сам отправил эту «Алю» в черный список.
Отдышавшись и успокоившись, Миша целует меня в нос, слегка мазнув по губам, откатывается на край кровати и садится. Любуюсь его мускулистой спиной, подползаю и начинаю выводить узоры по влажной коже. Утомился мой милый. А запах! Мускус и соль. Так пахнет наш секс. Понимаю, что начинаю привязываться к Мише, и боюсь. А вдруг у нас ничего не получится, и я снова уползу зализывать раны за тридевять земель? Ох, лучше не думать об этом.
— Миш, когда ты меня родителям вернешь? — перекатываюсь и кладу голову на подушку, закутываюсь в тонкий вафельный плед. — Они, наверное, уже извелись в ожидании блудной дочери.
Тянусь за своим телефоном. Так и есть: три пропущенных и куча смсок. «Мама», «Таня» и даже «Папа» отметился: «Домой скоро?»
Как это он не пустил своих ищеек по моим следам?
Кровь приливает к щекам.
Как же стыдно!
Они же все, наверное, знают, что я возвращалась домой с Мишей.
Что они обо мне подумают? И скажут?
Божечки, вот же дура!
  
Глава 39
 
Михаил
 
Не хочу отпускать Люсю. Даже представить себе не могу, что ее не будет рядом. Вот так жил себе жил, привел в дом женщину, и теперь не хочу быть одиноким.
Вот правду же говорят, что к хорошему привыкаешь быстро.
Мы вместе готовим завтрак. В моем холодильнике находим сыр, ветчину и хлеб. Не густо. Я звоню в соседнюю кафешку, чтобы заказать еду, но Люся останавливает меня.
— Миша, не надо я сейчас горячие бутерброды сделаю, кофе лучше сделай нам, — кивает она на кофе-машину.
А я понимаю в этот момент, что нужно делать перепланировку кухонной зоны и куда-то всовывать плиту. В моей берлоге появилась хозяйка. А когда переберется ко мне, то нам на первое время еще места хватит, а вот когда дети пойдут, то нужно будет расширяться, искать другое жилье побольше.
Или проще построить дом в частном секторе? И дешевле и по озеленению получше обстановочка, чем в городской среде.
Закладываю капсулы, подставляю чашки, а сам любуюсь, как моя малышка нарезает ветчину с сыром, кладет на хлеб и ставит круглое блюдо с бутербродами в микроволновку.
На кнопки нажимаем одновременно и поворачиваемся друг к другу. Я замечаю в Люсином взгляде что-то такое непонятное, и оно мне не нравится. Вот эта ее утренняя задумчивость сегодня мне не нравится. Читаю в ее взгляде сомнение.
Нужно скорее делать предложение и тащить мою малышку в загс, пока никто другой не утащил. Вспоминается тот удод с присохшими розочками у школьных ворот.
Я ревную? Да, я ревную!
Вообще, странно, что до сих пор ее замуж не уволокли. И скованная она какая-то, будто обидел кто. Нужно будет найти подход и узнать, что не так. Я же вроде не обижаю, стараюсь быть надежным и единственным.
Уже привычно прижимаю к себе Люсю и целую, начинаю гладить спину и спускаюсь ниже к привлекательной эрогенной зоне. Люся прикипает к моему торсу, обвивает руками, откидывает голову назад и смотрит затуманенным взглядом. Рот полуоткрыт, грудь часто поднимается, упираясь в мою, трется, пуская по моему телу приятное волнение. Люся возбуждена? Да.
Быстро же ты сдалась, лапа моя!
А сам-то? Я тоже возбужден и готов любить Люсю снова. Подхватываю ее под попу и усаживаю на столешницу. Ввинчиваюсь между ног и обхватываю, словно самое дорогое сокровище. Трусь об нее, имитируя толчки, а сам целую глубоко, не в силах оторваться от вкусноты.
Писк кухонной техники возвращает нас с небес. Ослабляю хватку. Люся выскальзывает из моих объятий и сервирует стол. Я ставлю кофе.
Легкие касания друг друга, незаметные прикосновения, да просто нахождение рядом, посылают импульсы в мозг, возбуждают круче, чем секс. Но по хмурому взгляду в телефон, понимаю, что секса уже не будет. Родня уже всполошилась: где моя Люся.
После завтрака и мытья посуды, спускаемся к машине. До подъезда добираемся быстро. Я спешу в фирму. Меня не было три дня, хоть я и подписывал документы на удаленке, но все равно мое присутствие на рабочем месте дисциплинирует трудовые кадры, да и Сашке помощь нужна.
Молча вытаскиваю Люсину сумку из багажника и несу к подъезду.
— Миш, сумка легкая, давай я сама, — выхватывает она у меня сумку.
Это еще что за фокусы?
Мысленно возмущаюсь, но сумку отдаю. Действительно, не тяжелая, но сам факт отказа от помощи нервирует.
— Люсь, я вечером заеду? — кидаю вслед, когда Люся, не оборачиваясь, ныряет в дверь.
— Позвони, как сможешь, — слышу в ответ.
И это все? А поцелуй на прощанье?
Чувствую себя брошенным и покинутым.
Ладно, до вечера. Позвоню обязательно. А у самого на душе как-то неспокойно.
  
Глава 40
 
Вечером не звоню, сразу еду к Люсе домой.
А чего стесняться? Я не варвар какой, я с чистыми намерениями, жениться хочу.
Родителей знаю, они меня тоже.
Зачем время терять?
Дверь открывает Петр Васильевич.
— О, Михаил, привет, проходи, — даже не удивляется моему появлению, доброжелательно протягивает руку. Ждет, пока я сниму кроссовки. — Ты на кухню проходи сразу, — командует и топает первым.
Иду следом. Помню планировку квартиры. По пути замечаю Люсины туфли, те самые. Свадебные.
Черт! У меня на них теперь капает, как у собаки Павлова. Нужно Люсю попросить, чтобы надела на свидание или хотя бы взяла с собой что ли. Надо бы повторить наше рандеву в туфлях. Вздыхаю. Это я вспомнил, как она не любит высокие шпильки. Ну и наши шалости тоже вспомнил.
— А Люсь… Людмила где? — спрашиваю, входя в комнату и не замечая женского общества, торопливо исправляюсь.
Считаю, что Люсей могу называть ее только я и только в наши интимные моменты.
Петр Васильевич многозначительно вздыхает.
— Они еще из супермакета не вернулись, — с заговорщическим видом говорит он, а сам открывает холодильник и достает заиндевевшую стекляшку с пивом.
— Ты за рулем?
Киваю в ответ.
— Жаль. — Снова преувеличенно вздыхает. — Последнее время и горло не с кем промочить. Может, поддержишь? — Машет в воздухе бутылкой. — Они не скоро явятся. — Смотрит на настенные часы над кухонным столом. — Там строительный до девяти, кажется, работает, а мы такси вызовем или трезвого водителя. Ну! Решайся!
  
— Да я тут недалеко живу, в двух кварталах, — смотрю на дверь холодильника. Умеет будущий тесть убедить. — А чего они в строительном-то забыли?