Барин из провинции (СИ)
Хорошо, что не в голову удар пришёлся. Евгений, кстати, показал, что не только саблей размахивать умеет, как нам с Ольгой до этого заливал, но и в ближнем бою не теряется. Он ловко успел увернуть голову, и удар пришёлся в плечо, но и этого хватило, чтобы отсушить корнету руку и вывести бравого офицера из строя.
От жуткого зрелища больно стало даже мне, а уж Ольга и вовсе вскрикнула в испуге.
«Ори громче, голубушка, может, кто на помощь придёт!» — мысленно взмолился я, и уже подумывал сам неблагородно и трусливо заорать, как вдруг третий тать, тоже с дубинкой в руках, пробасил:
— Не замай, барин! И ты, госпожа, рот заткни!
Он нам денег должон. Заберём их — и уйдём.
Прямо тебе коллекторы-душегубы из будущего: культурненько так, с объяснениями. Мол, ничего личного — просто долг. Сейчас только отдубасим вашего гусара и с миром уйдём.
Впрочем, мне идея эта нравится! Да что там — отличная идея! Пожалуйста — забирайте! Он мне кто? Родня, что ли?
Но обрадоваться решению проблемы я не успел. Ольга схватила со стола бутылку и швырнула её в мужика с кистенем. Ну вот зачем, спрашивается⁈
Что самое обидное — получилось у неё чертовски удачно! И не то чтобы я был против защиты чести и прочего, но ведь это уже не самооборона, это — открытие второго фронта! Теперь нас точно всех перебьют.
Корнет, увязший в рукопашной в тесной комнатке, против второго нападавшего ничего противопоставить уже не мог. А вот Ольга… Ольга, кажется, попала бутылкой мужику аккурат в висок —
и молчаливый, но весьма опасный противник рухнул, как мешок с навозом. Вот оно — преимущество дальнобойного оружия!
Ну кто тебя просил⁈ — мысленно возопил я.
Сиди спокойно, сударыня, пей наливку, смотри, как мужчины дерутся. Нет же! Хотя… корнет, пока мы пили, ненавязчиво выяснил, что Ольга — мне не мама, и, разумеется, не жена. И даже сделал первую попытку подкатить к симпатичной женщине.
Всё это я обдумывал уже в прыжке, летя в лихой атаке на басистого главаря, и понимая, что шанс у меня только один. Второго не дадут.
Застав мужика врасплох, я принимаю от него неловкий удар дубиной скользом в бок. Боль обжигает левую руку, но терпеть можно. Зато рабочая правая вдруг вспомнила, что такое бокс! А моё тело, хоть и не в лучшей форме, кое-что из прошлого всё же помнит. Да и кроме бокса в молодости во дворе махаться доводилось — время-то было какое? Самый разгар лихих девяностых!
От удара главарь неожиданно для всех — в первую очередь для меня — вылетел из комнаты, двигаясь почти параллельно полу! Я от себя такого не ожидал. Да отродясь силы во мне такой не водилось! Скорее всего, тот просто неустойчиво стоял в проходе… или сам назад качнулся.
Как бы то ни было — полёт вышел идеальным! Аж самому приятно стало — как я его!
— Пощади, барин! — промычал первый, вырубленный ещё Евгением, но уже отошедший от удара в подлое для любого мужчины место. Да и не сильно, наверное, прилетело ему, раз тоже басит, а не фальцетом молит.
— Дубинку на пол! Мордой в пол! — ору я, подражая Бодрову, больше желая подбодрить себя, чем напугать врага.
Слышу топот по коридору. Подоспевший Владимир хоть и калека — нет трёх пальцев на руке — но правой бьёт не хуже меня, и главарь, которого я отправил в полёт, моим учителем и охранником был добит уже в коридоре! Следом набегают ещё люди, вижу местного вышибалу, а значит, Тимоха опять сработал чётко! Пожалуй, отменю ему порку. Наоборот, налью чарочку — всё правильно сделал!
— Ох ты ж! Да это ж Ванька-гнида из Костромы с подручными! Мишаня, беги за приставом в седьмой нумер. Он там спит, — кричит кому-то из подручных подоспевший вышибала, узнав нападавших.
— Опасный тип? — кивнул я, отходя от горячки боя.
— Разного про него бают, всё больше нехорошего, — нехотя отвечает вышибала, очевидно, не желая «стучать», ведь первый вырубленный, хоть и лежит мордой в пол, но всё слышит. А ну как припомнит потом?
— Шельмы! В карты с одним купцом игрывал, да проиграл… Ишь как, с самой Костромы за мной ехали! Из-за сорока жалких рублей! Какие низкие люди! — совершенно искренне возмущался корнет. — Хотя чего тут ехать, верст тридцать всего? Это же надо, долг вышибать отправили! Однако, вырождается у нас купечество…
«Сука ты! — мрачно подумал про себя я. — Из-за твоих сраных сорока рублей долга меня чуть не пришибли!»
Нападавших мы связали. Вскоре появился гостивший здесь же, на почтовой станции, пристав, и коротко опросив по ситуации присутствующих, посоветовал мне:
— До утра подержим их в погребе. Но больших дел они тут не натворили. Ну, ворвались к тебе в нумер… Так, скажут — обознались, или чего хуже, придумают — мол, сам напал на них — побиты-то они знатно. Езжал бы ты, барин, с утра пораньше отсюдова.
— Так и сделаю, — искренне обещаю я и сую рубль серебром немолодому уже служивому. — Только не раньше обеда их отпускай, когда мы уже далече будем.
Тимохе я отдал остатки выпивки, живо обсуждая и нападение, и поведение Ольги, которая утащила корнета «лечиться» к себе в номер.
Ара, разумеется, от вина не отказался. А вот бутылка с наливкой разбилась от удара об башку коллектора.
— Да что там ему лечить? Плечо побаливает, а всё остальное работает. Сука… корнет! В такой блудняк втравил! — злился ара, повторяя моё мнение о Томчине.
— Да не скажи, я после такого удара и шевелиться бы не смог. Но, думаю, не сладится у них ничего… Ладно. Давай спать. Это… тут ложись — в дверях!
— Чтобы, если что, на меня сначала наткнулись? — насупился Тимоха.
— Ну да! — я и не думаю отпираться. — Спасёшь барина ещё раз!
— Сука… — с чувством повторил ара. И на этот раз я не был уверен, что он это про корнета сказал.
Сладилось у Томчина чего с гувернанткой или нет, я не узнал. Скорее — нет, ведь у той сейчас, похоже, «женские дни». Но утром шустрый тип попытался набиться нам в попутчики, в надежде то ли добиться Ольгиного тела, а то ли уже повторить «ночь любви», если она всё-таки была. По Ольгиному же виду ничего понять было нельзя: та только глупо хихикала и жеманилась.
Как бы то ни было — офицеру я отказал:
— Самим тесно, а я свободу люблю. Да есть же почтовые. Небось не все деньги проиграл?
По-хамски вышло, но военный промолчал.
— Очень он впечатлился вчера, как ты ловко такого медведя в полёт отправил, — между делом пояснила Ольга, когда мы уже ехали к следующей станции.
Я скромно промолчал. Ну а что — действительно красиво полетел.
— На почтовой не ночуем, подальше сегодня поедем, — распорядился я на привале, оглядываясь по сторонам. — Лучше завтра позже встанем, а сегодня подъедем как можно ближе к Москве.
— До Ярославля всё равно доехать не смогём, — с сомнением пробурчал Владимир, но спорить не стал — я тут главный.
Так и вышло — остановились мы в небольшом селе верстах в десяти от Ярославля. Кстати, тут дорога по-другому немного идёт, не как в будущем, это я уже приметил.
— Я у тебя и за кучера, и за конюха, — ворчит Тимоха, распрягая коней.
А ведь ему и правда тяжелее, чем нам всем.
— Ну дай мальцу какому копеечку, чтобы тот лошадей покормил и почистил. Я тебе компенсирую, — по-барски разрешаю я, помня о том, как вчера логически верно, хоть и трусовато, действовал мой товарищ по попаданству.
«Товарищем по несчастью» я его назвать больше не могу. Он — крепостной и вкалывает, а я — барин! При этом я стал моложе, у меня положение какое-никакое, поэтому попаданство несчастьем я уже не считаю. Тем более, велика вероятность, что в прошлом теле я не выжил.
В эту ночь подспудно я ожидал различных приключений, но всё прошло спокойно. Утром, зевая во весь рот, делаю вялую зарядку и иду завтракать.
М-да… тут, конечно, грязно. Столы жирные, протёрты плохо, мусор некоторые гости бросают прямо на пол… Только сейчас я стал понимать, что бзик моей Матрёны по поводу чистоты на самом деле — благо. А как меня, то бишь Алексея, это злило в детстве!