Аристократ из другого мира Том 1 и Том 2 (СИ)

Надеюсь, что в дальнейшем они поймут, что иначе мне нельзя было поступить. 
— Слишком ты мягок со своими слугами, — проговорил сэнсэй.
— Шакко не слуга. Она моя… — я запнулся.
А кто она мне? Подруга? Любовница? Должница?
— Она твоя служанка. Ты ради неё рисковал жизнью. Ты спас её от верной смерти. Теперь прими это. Осознай это. Если раньше между вами что-то было, то теперь это осталось в прошлом. Ты сам захотел прогнуть этот мир, так что будь готов к тому, что можешь остаться в одиночестве. 
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, когда сэнсэй поднял тяван с чаем.
Норобу отпил, а после щелкнул пальцами и выпрямил руку. На его ладони появился иероглиф, обозначающий слово «правосудие».
— Ты должен быть справедливым и честным во всех отношениях с другими. Воины должны размышлять о том, что истинно и справедливо, и быть праведными во всем, что они делают.
Он крутнул ладонью, снова щелчок и уже новый иероглиф. Храбрость.
— Те, кто не смелы, совсем не живут. Жить смелой жизнью — значит жить полноценной жизнью. Воин должен быть храбрым и бесстрашным, но его следует сдерживать разумом, размышлениями и силой.
Новое движение и новый иероглиф. Сострадание.
— Истинный воин должен быть сильным и могущественным, но он также должен быть чутким, сострадательным и сочувствующим. Чтобы иметь сострадание, необходимо уважать и признавать точку зрения других.
Иероглиф. Уважение.
— Истинный воин должен уважительно относиться к другим и не должен чувствовать необходимости выставлять напоказ свою силу и власть над другими. Уважение к чувствам и опыту других, а также вежливость при общении с ними необходимы для успешного сотрудничества.
Щелчок и в воздухе затанцевал новый символ. Честность.
— Ты должен придерживаться того, что говоришь. Не надо пустых слов — когда ты говоришь, что что-то сделаешь, это должно быть сделано. Живя честно и искренне, ты сможешь сохранить неприкосновенность своей целостности.
Щелчок. Честь.
— Истинный воин будет действовать благородно не из страха перед осуждением других, а ради себя. Решения, которые ты принимаешь, и действия, которые ты выполняешь, должны соответствовать твоим ценностям и твоим словам. Так охраняется честь.
Щелчок. Долг.
— Воин должен быть верен тем, за кого он отвечает, и обязан защищать. Важно выполнить то, что ты обещаешь сделать, и нести ответственность за последствия своих действий.
Новый щелчок и снова иероглиф. Самоконтроль.
— Самоконтроль необходим для того, чтобы правильно следовать принятому пути. Нелегко всегда делать то, что правильно и нравственно, но, обладая самоконтролем и дисциплиной, можно идти путем настоящего воина.
После этого сэнсэй сжал руку и горящий иероглиф исчез:
— А вот как раз самоконтроль ты и потерял в той ситуации. Если уж мертвые начали предупреждать, чтобы ты не связывался понапрасну с этим бугаем, то ты должен был хотя бы чуточку прислушаться к этим мыслям.
Я чуточку помолчал, а потом произнес:
— Вот процитировал ты мне кодекс бусидо и что? Я тут же стану порядочным, буду держать самоконтроль и вообще — начну старушек через дорогу переводить?Помимо кодекса есть ещё и психологическая подоплека — если бы этот бугай смял меня в первый же день, то никогда бы мне не выбраться из-под этого унижения. Первое впечатление всегда самое важное. И я думаю, что пусть мы и опарафинились слегка, но лицо смогли удержать.
— Лицо удержали, — фыркнул сэнсэй, а потом хлопнул себя по лбу ладонью. — Кстати, о лице — что у тебя случилось в тот момент, когда ты едва не сломал хребет этому здоровому полудурку? Что ты ощущал?
Я вспомнил то самое победное чувство и то желание переломить позвоночник, чтобы окончательно добить придурка. И даже сейчас меня как будто окатило теплой водой из лейки душа. По телу побежали мурашки.
— Да хрен его знает. Вроде бы ничего серьезного не было. Просто понял, что этот аристократ пресмыкается под ногой хинина и я волен решить его судьбу одним ударом. Приятное чувство…
— Приятное? — покачал головой сэнсэй. — Что же, тогда нам надо кое-что проверить.
 
— Что проверить? Опять меня начнешь кодексами пичкать? А может потом ещё и тест заставишь сдать?
— Нет, не дождешься. Тестов тебе и в академии хватит. Мне нужно кое-что проверить из твоих боевых навыков. Давай, крикни кого-нибудь из своих босодзоку, нам нужно в лес смотаться.
— В лес? Ночью? 
— Ты будешь за мной каждый вопрос повторять? — поднял бровь сэнсэй.
Я поклонился. Всё равно от этого вредного старика не дождешься пояснений до тех пор, пока он не сделает задуманного. Из босодзоку я выбрал Мрамора и ещё одного мотоциклиста. Объяснил им задачу, на что получил адекватный вопрос: 
— На хера? 
В ответ выдал не менее адекватное: 
— Сэнсэй сказал, что надо.
При упоминании сэнсэя все вопросы отпали. Мотоциклисты кивнули и пошли заводить своих двухколесных зверей. Я невольно позавидовал — всё-таки умеет сэнсэй завоевать уважение. Если мне задали вопрос, то Норобу такие вопросы не задавали. Надо — значит, надо.
Через полчаса мы вырвались из насыщенного огнями Токио и остановились возле темного парка Аокигахара. Странное, мистическое место этот парк, скажу я вам. Земля тут из вулканической породы. Корни деревьев не смогли пробиться вглубь, и во многих местах выходят наружу, образуя причудливые переплетения среди кусков скальной породы, давным-давно выброшенных из жерла вулкана и уже покрытых вековым слоем мха.
Со стороны это выглядит так, словно кто-то огромный пытался выкорчевать лес, да только не довел дело до конца, оголив корни и бросив свою задумку. Это еще больше подчеркивается множеством пещер и расщелин: некоторые из них изнутри покрыты слоем льда, растопить который не под силу даже летнему зною.
И сотрудники национального парка, и бессчетное множество предупреждающих табличек на границе Аокигахары, и яркие заголовки в путеводителях и на туристических сайтах предупреждают — ни в коем случае нельзя отклоняться от безопасного маршрута. 
Дело в том, что в этом лесу очень легко заблудиться: кривые корни и стволы вековых гигантов похожи, как близнецы, а оглушающая тишина, обеспеченная густотой леса и его расположением в низине, только усиливают паническое состояние. А, как известно, нет хуже врага, чем паника — если растерялся и испугался до истерики, то вряд ли получится самостоятельно покинуть Аокигахару. Компас не поможет: он тут не работает из-за магнитной аномалии, образованной огромными залежами железной руды под лесом, и это тоже изрядно давит на психику.
— Ребята, вы тут постойте, — сказал сэнсэй двум мотоциклистам. — Мы вскоре вернемся.
— А что мы тут будем делать? — спросил Мрамор.
— Ну-у-у, постарайтесь не умереть, для начала, — ласково улыбнулся Норобу, а после кивнул мне. — Пойдем, мой лучший ученик.
Мне ничего другого не оставалось, кроме как пойти следом.
Мы шли около семи минут, перебираясь через корни и старательно обходя подозрительные места, когда сэнсэй остановился и произнес:
— Тень, мне очень не нравится то, что происходит с тобой, но другого выхода я не вижу. Нам сейчас нужно выяснить — ошибаюсь я или в самом деле всё так плохо, как думаю. Надеюсь, что ошибаюсь. 
— А что ты думаешь? Что происходит-то? — спросил я, чуть поеживаясь под порывами залетающего холодного ветра.
— Это я и хочу выяснить. Нам нужно сразиться с тобой. Иди вперед. Я даю тебе фору в три минуты. После этого выхожу за тобой на охоту. Исход поединка не так уж важен, поэтому не стесняйся метелить старого учителя. Я-то точно не собираюсь тебя щадить.
— Да что же ты за темнила такой? Почему нельзя всё сразу сказать? — сплюнул я.
— Потому и нельзя, что если я ошибаюсь, то всё обойдется. Иди, время пошло.
— А если я останусь здесь? 
— Тогда я тебе сломаю ногу, сращу неправильно кости и скажу, что так и было, — флегматично ответил Норобу.