"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Ладно, с сумасшедшим домом разобрался, это хорошо. Теперь о том, что плохо… Плохо то, что этот мой исходный вселенец при всем своем хамстве говорил исключительно по делу. Катя меня действительно окрутила, пусть и временно, что есть, то есть. И, похоже, любви неземной тут не только с моей стороны не наблюдается, но и с ее тоже. Вот, правда, интересно — те самые три слова она мне ни разу не сказала исключительно потому что я вроде как должен сказать их первым? Или ей это просто не так уж и нужно? Хм, не знаю, не знаю…
  
Не знаю я и того, зачем Кате все это вообще понадобилось. Нет, потренироваться перед захомутанием кронпринца, это понятно. Но вот непохоже, чтобы тут чисто тренировкой все и ограничивалось. Нужен я ей, непонятно зачем, но нужен, причем безотносительно того, что будет дальше.
А дальше… Ничего дальше не будет. Я не дурак, Катя не дура, и мы с ней прекрасно понимаем, что главная особенность всего происходящего — это его абсолютная бесперспективность. Сейчас мне с Катей так хорошо, как не было ни с кем до нее (прости меня, Аглая!), но это именно и только сейчас. Никакого «потом» и никакого «дальше» тут нет и не будет, потому что быть не может. Помнится, в прошлой жизни было такое развлечение — попросить кого-нибудь произнести вслух «сиреневенький бесперспективнячок» и смеяться над тем, какие нелепые словечки у этого несчастного получаются. Желающие могут попробовать сами, только обязательно вслух. Так вот, я и раньше мог это произнести, и сейчас смогу. Потому как тот самый бесперспективнячок у меня с Катей и наличествует.
Ну ладно, допустим, захочу я оный бесперспективнячок (сиреневенький, напомню) героически преодолеть и позову Катю за себя, такого хорошего, замуж. Ну, во-первых, нет у меня уверенности, что она согласится. Барышня нацелилась на свободу, а не на удачное замужество, и у нее это всерьез. Во-вторых, у меня нет не то что уверенности, а и просто вообще никакого представления, как к этому отнесутся ее родители. Ладно, она генеральская дочь, я генеральский племянник, такое трогательное сходство может и сработать. А может и не сработать. А, в-третьих, с уверенностью насчет моего отца тут все в порядке. Я совершенно уверен в том, что боярин Левской велит мне выбросить эту дурь из головы, и таковые слова, пожалуй, будут самыми мягкими и добрыми, что я от него услышу. С отцом мне портить отношения никакого резона нет, значит, не стоит к нему с этой затеей соваться.
Опять же, если я так уж сильно захочу на Кате жениться, все надо будет делать быстро. Потому что на Рождество прусская королева примет Катю в свои фрейлины, и до начала охмурения кронпринца отсчет пойдет в лучшем случае на сутки, а то и на часы. А брать в жены чужую любовницу, пусть и бывшую (это если Катя вообще согласится) — с такой завиральной идеей соваться к отцу мне и в голову не придет. Нет, вовремя у меня раздвоение сознания случилось, ох и вовремя…
Катя заворочалась, открыла глаза и сладко потянулась. Так, размышления временно откладываются — радости и удовольствия от обладания столь прекрасной и раскрепощенной юной женщиной я себя лишать не собирался, благо, недолго и осталось. Впрочем, пока не вернулся Альберт, надо прояснить еще один вопросик. Но это потом, сейчас как воспитанный кавалер, я должен уделить внимание своей даме…
Уф-ф, уделил так уделил… Хорошо, что без обоюдной отключки. Нет, на какое-то время мы, конечно, из реальности выпали, но ненадолго — чувство голода вернуло нас к жизни.
— Катя, — начал я, когда мы придавили голод изрядным количеством потребленной пищи, — ты хоть помнишь, чем ты со мной поделилась, кроме любовной магии?
— Чем? — Катя заметно напряглась. Так, интересно, действительно не помнит или боится, что я раскрыл ее уловку?
— Тем, что хотел вытащить у тебя из головы доктор Вайсман.
— Вот как? — удивилась Катя. — И ты теперь это знаешь?
— Знаю, — подтвердил я.
— А я нет, — вздохнула она. — Что же там такого?
— Стопка смертных приговоров. Вот такая примерно, — растянув пальцы, я показал Кате толщину обещанной пачки — где-то с пядь [58].
— Нет, — Катя виновато помотала головушкой, — не могу вспомнить. А ты можешь проверить, у меня это хотя бы осталось? А то неудобно будет перед крестным…
Вопрос, однако, интересный. Повторять любовное слияние как-то не сильно хотелось — кто знает, чего еще Катя мне подкинет. А как сделать это другим способом, я что-то не представлял. Хотя… Помнится, кроме названий банков, номеров счетов и паролей там было что-то еще… Ну да, я тогда подумал, а это откуда взялось и при чем тут оно… Но что если этот ключ одноразовый и вместе с открытием сообщения заодно и стирает его после прочтения? Я бы на месте того барона фон Шилле именно так бы и поступил — для надежности. Однако предвидение тут же и подсказало, как такую ловушку обойти.
…Честно говоря, было немного страшно. Все-таки я первый раз собирался воздействовать на Катю не ради плотских утех. Но ничего, справился. И со страхом своим справился, и с задачей. Как я это сделал? Да сам толком не пойму… Просто представил себя, условно говоря, передатчиком, а Катю приемником, мысленно произнес фразу-ключ — и получил желаемое. Это, конечно, в максимально упрощенном виде. Я себе-то толком не могу объяснить, как все это делается… Просто на будущее запомню, что заклинательство может работать и вот так, на уровне мыслей и мысленных образов. К счастью, у Кати все это так в голове и оставалось, и да, все верно, для штатного срабатывания ключевая фраза должна быть произнесена вслух. Ладно, хоть тут все в порядке, чем я Катю и обрадовал.
Выражать свою благодарность Катя тут же и начала — известным и так хорошо удающимся ей образом. Первую порцию этой самой благодарности я получил прямо тут же, без подъема в спальню, а потом мы все же туда отправились, где и предавались всяческим приятностям до глубокого вечера, с перерывами, конечно.
Ближе к ночи я уговорил Катю сбегать искупаться в озере. Заплывы в лунном свете — это романтично. Правда, заплывы я совершал в одиночестве, Катя, как выяснилось, плавать не умела. Я, конечно, попытался ее научить, но сильно в этом не преуспел, добившись лишь того, что какое-то расстояние Катя смогла проплыть по-собачьи. А вот назад в дом пришлось бежать — пусть вода в озере и была теплой, но ночной ветерок, обдувая наши мокрые тела, вызывал сильное желание погреться.
Для начала я растер Катю полотенцем, затем растерся сам, а потом мы спешно полезли на чердак, где грелись уже более действенным и куда более приятным способом. В общем, все было просто замечательно, но заснуть счастливым никак не давало предвидение, подсказывая, что эта ночь у меня с Катей последняя. Пришлось предаться философским размышлениям о том, что все когда-то случается в первый раз, а когда-то и в последний, размышления эти несколько примирили меня с действительностью, и уснул я если и не сильно счастливым, то и совсем не несчастным.
Уж не знаю, передалось Кате пришедшее ко мне знание о скором окончании нашего уединения, или же и она что-то такое почувствовала, но с утра мы накинулись друг на друга с какой-то особенной, небывалой и нас самих слегка испугавшей страстью. Не могу даже предположить, привык бы я к такому, если бы все это продолжалось, но с пониманием того, что продолжения не будет, перенести напавшее на обоих безумство оказалось намного проще.
— Думаешь, все, больше не сможем? — выводы из моего предложения застелить кровать Катя сделала самые что ни на есть правильные.
  
— Не думаю, — ответил я. — Знаю.
— Это потому что ты намного старше? — суть Катиного вопроса я, честно говоря, сразу не понял.
— Я хотела спросить: ты умеешь предвидеть, потому что на самом деле ты намного старше и меня, и Альберта, и даже самого себя? — Катя задала вопрос более развернуто, и вот тут я слегка, мягко говоря, прибалдел. Впрочем, а что тут такого удивительного? Если уж при любовном слиянии я узнал, что носит Катя в своей головушке, то и она не осталась без интересных открытий, помимо того, что ей удалось подчинить меня себе. Да, что теперь самообманом тешиться, именно что подчинить. Хорошо, ненадолго, но тут я должен благодарить ту самую часть меня же самого…