"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
Описанию своему, данному в разное время разными людьми, Тихонов вполне соответствовал, с той лишь разницей, что теперь сбрил и бакенбарды, не иначе, так ему было привычнее. А так — да, не молодой и не старый, лет сорок с хвостиком, в очках, одет вроде бы по-господски, но в дешёвые вещи. Вот снять ему здешнего фасона очки и сразу видно человека из бывшего моего мира. Не то, совсем не то лицо, что здесь и сейчас встретить можно. Умное, кстати, лицо, должен сказать.
Поработали с господином Тихоновым тайные неплохо и легенду ему для губного сыска и суда составили вполне правдоподобную. О себе показал он, что от роду ему сорок один год, что родился в Москве, православного вероисповедания, мещанин, проживает в Москве, однако же постоянного места жительства не имеет. В попытке обокрасть мой дом сознался, как и в убийстве Плюснина, на вопрос, собирался ли он убить и Курдюмова, отвечать отказался. Украсть у меня якобы хотел некие ценные артефакты, о которых слышал от разных людей. Использование Тихоновым глушителя охранных артефактов вообще не озвучивалось, благо, официальным порядком в деле Шаболдин розыск по этому вопросу не отразил, и сейчас не стал даже упоминать о том, чтобы лишний раз не дразнить тайных. Затем, на следующий уже день, Борис Григорьевич устроил доставку в губную управу Курдюмова и Мартынова, каковые Тихонова опознали, что должным образом и было занесено в дело. В общем, хоть завтра в суд.
Про «завтра» я не для красного словца упомянул, именно на том тайные и настаивали, чтобы уже следующим днём доставить Тихонова в суд, видимо, уже договорились и с судейскими. Поэтому, когда Михаил Дорофеевич нас покинул, мне пришлось просить Шаболдина о проведении ночного допроса арестанта, без записи и без самого пристава. Не буду говорить, что согласился Борис Григорьевич прямо так легко и просто, но и сильно уговаривать его мне тоже не пришлось — человек он умный, сообразил, что и то самое здесь, чего ему и вправду лучше не знать, да и тайным оказать ответную «любезность» был уж всяко не против.
…Странное я испытывал ощущение, разглядывая сидевшего передо мной человека. Вот не видел я в нём ужасного злодея, которого сам же совсем ещё недавно мечтал законопатить в тюрьму или на каторгу, совсем не видел. Да, он устроил нам ночной переполох, он заставил меня тревожиться за жену и сына, переживать за названую сестру, но… Но сейчас я этого, повторюсь, не видел. Помнил, но не видел. Человек, что сидел напротив, выглядел надломленным, усталым и каким-то не то чтобы запуганным, но, как это сказали бы в бывшем моём мире, отрицательно замотивированным. [2] Очень качественно отрицательно замотивированным, я бы добавил.
— Ну что, Анатолий Николаевич, здравствуйте, — начал я, предварительно дав Тихонову недолго поиграть со мной в гляделки. — Это, кстати, ваше настоящее имя?
— Николаевичем назвали, спасибо, — криво усмехнулся Тихонов. — Так-то тут меня Николаевым обзывают… Да, настоящее.
— А что вы хотите, сословные различия, — я постарался скопировать его усмешку, не знаю уж, насколько у меня это получилось. — Для вас, как я понимаю, самое сложное в нашей жизни. Да, я же не представился — боярин Левской, Алексей Филиппович. Можно по имени-отчеству, нам с вами так проще будет.
— Я знаю, кто вы, — спокойно сказал Тихонов. — Но вот что вам от меня нужно, ума не приложу…
— Тогда я сам вам скажу, — а неплохо держится, чтоб ему… — Расскажите о себе. Как оказались у нас, что связывало вас со Смирновым и Палатой тайных дел, зачем послали ко мне Мартынова, какого чёрта пытались баламутить мою названую сестру, в общем, всё рассказывайте. Я никуда не тороплюсь, а вы завтра на скамье подсудимых отоспитесь, сами же понимаете, что суд будет чисто формальным.
— Издеваетесь? — очередная усмешка вышла у него какой-то вымученной, что и понятно. — Будто сами не знаете, что мне будет, если я тут с вами разоткровенничаюсь.
— Имею некоторое представление, — на самом деле я даже не собирался об этом думать. — Но на вашем месте я бы другого опасался.
— И чего же? — насторожился Тихонов.
— Сколько вам дадут в суде, предсказать не берусь, — я и правда не хотел изображать предсказателя. — Как вы этот срок проведёте, думаю, и сами понимаете, — Тихонов кивнул, — но что потом?
— Потом? Когда потом? — не понял он.
— Потом — это когда кончится срок, что вам судья отмерит, — пояснил я.
— Опять издеваетесь, — теперь это не звучало вопросом. — Кто ж меня выпустит?
— Да неужели? — изобразил я удивление. — А на каком, спрашивается, основании держать вас под замком по отбытии назначенного судом наказания? Я, конечно, такие решения принимать и исполнять не вправе, но обратиться хоть к самому государю, чтобы с вами было поступлено по закону, очень даже могу. Попробуйте сообразить, кто ещё из ваших здешних знакомых может вам такое обещать. А так — выйдете на свободу, с чистой, так сказать, совестью, найдёте себе занятие по душе и способностям… У нас тут полным дураком или лентяем быть надо, чтобы нищенствовать. На шибко умного вы, Анатолий Николаевич, уж простите, не особо похожи, по вашим действиям судя, но на лентяя похожи ещё меньше.
— Вы серьёзно⁈ — вскинул он голову. — Вы всерьёз полагаете, что я смогу выйти на свободу⁈
— И даже готов вам в том посодействовать, — подтвердил я.
— А какая вам с того выгода? — недоверчиво спросил Тихонов.
— Ну что значит какая⁈ — настала моя очередь удивляться. — Вы мне сейчас расскажете всё, о чём я говорил, на вопросы мои ответите, ежели у меня таковые по ходу вашего изложения возникнут…
— Утром деньги — вечером стулья? — сообразил Тихонов. — Как-то оно не очень…
— А другого ничего у меня для вас нет, — развёл я руками. — Уж простите, Анатолий Николаевич.
— Ну да, нет… — задумался он. — А если… Если я попрошу вас сначала устроить так, чтобы Фросю мою вытащить?
— Не пойдёт, — вздохнул я. — Она, как вы знаете, и мне не совсем чужая, и забрать её у тайных я уж в любом случае постараюсь, но это не сегодня и не завтра. А ваш рассказ мне нужен сейчас, потому что после суда у меня к вам доступа, насколько я понимаю, не будет.
Тихонов надолго задумался. В общем и целом я его понимал — обещание свободы потом и требование оплатить действия во исполнение того обещания прямо сейчас выглядит не особо воодушевляющим, но ничего другого я ему предложить всё равно не мог.
— А если тайные узнают, что мы с вами сейчас говорим? — с опаской спросил он. Я даже вздрогнул, настолько привык уже к тишине.
— Вам сильно хуже уже не будет, — честно говоря, в этом я уверен не был, но кое-что придумать тут можно. — А мне если они и попытаются что-то не то устроить, так это мои трудности будут, а никак не ваши.
— Хорошо, Алексей Филиппович, — решился Тихонов. — Я расскажу.
…Я не ошибся — в бывшем моём мире Тихонов действительно был полицейским опером. Дослужился аж до капитана, потом захотелось ему свободы и независимости, и подался бывший опер в частные детективы. Надолго на вольных хлебах его не хватило, потому что хлебов оказалось не так чтобы очень уж много, и новое место приложения своих способностей нашёл он в частном охранном предприятии. Клиенты у ЧОПа были не сильно законопослушными, и в итоге попал наш герой в какую-то нехорошую историю, от рассказа о сути которой изящно уклонился. Но история и вправду оказалась нехорошей, потому что в конце её Тихонова пришли убивать. Не успели — товарищу резко поплохело, в глазах потемнело, разум помутился, а очнулся он уже здесь. Выяснить, где он и когда, опытному оперу труда не составило, столь же быстро он сообразил, что это какое-то не такое прошлое, каким оно, по идее, должно быть, и в конечном итоге, опять-таки, как я в своих рассуждениях и предполагал, сдался тайным.
Тут я поменял тему и несколькими наводящими вопросами выяснил, что мы с Тихоновым земляки — то есть сюда попали из одного и того же мира. Я уж было захотел узнать, что там произошло после моего, хм, ухода, но то ли пространственно-временной континиум забарахлил, то ли ещё что случилось, однако Тихонов покинул бывший наш мир через неполных полгода после меня, а в этом мире очутился всего три с небольшим года назад.