"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
Кажется, зря я Шаболдина с Альбертом знакомил. Недолгого общения с прусским графом приставу, похоже, хватило, чтобы заразиться от моего старого приятеля не лучшими его привычками — тем же пристрастием к театральным паузам, например.
— … где и нашёл запись о венчании и сочетании в законном браке раба Божия Анатолия, сына Николаева, прозванием Тихонова и рабы Божией Ефросинии, дщери Матвеевой, прозванием Крюковой с получением ею прозвания по супругу своему Тихоновой! — торжествующе завершил Шаболдин.
Я полез в ящик стола за списком служащих присяжного поверенного Карцева, но Шаболдин меня остановил:
— Не стоит, Алексей Филиппович. Я уже посмотрел, нет среди служащих Карцева такого человека.
Сильно горевать по этому поводу я не стал — ну нет, и нет.
— Однако же, — пристав заметно погрустнел, — ни в каких списках Московской городской управы ни Анатолия Николаевича Тихонова, ни Анатолия Николаева Тихонова тоже нет. Запрос в Палату внутренних дел на поиск по всему Царству Русскому я отправил, но ответ получить — дело, сами понимаете, не скорое.
А вот это уже хуже. Намного хуже. Спасибо князю Свирскому с его строгостью, теперь мы знаем настоящее имя «Иван Иваныча», но какой с того толк, если и под этим своим настоящим именем нигде он не значится? Неужели он настолько ценный для тайных человек, что они озаботились полной зачисткой записей о нём? И если так, в чём эта его ценность состоит? А ведь ценный, раз князь Свирский на своей даче его держит. М-да, не первый уже раз сталкиваемся с тем, что ответ на один вопрос порождает сразу несколько вопросов новых, не первый… Но что делать, так уж устроен розыск.
Ладно. В любом случае есть в этих новостях и хорошее. Фрося, например, мало того, что жива, так и замуж наконец вышла — хоть кому-то стало лучше. Оленьке, правда, я о переменах в жизни доброй кухарки говорить пока не стану, чтобы не сболтнула случайно, где не надо, а вот что сказать отцу? О том я пристава и спросил.
— Строго-то говоря, Алексей Филиппович, розыск Ефросиньи Крюковой, виноват, Тихоновой уже, мы по заявлению Филиппа Васильевича проводим, так что сообщить отцу вашему следует, — задумчиво начал Шаболдин. — Но и все выявленные нами подробности рассказывать Филиппу Васильевичу было бы пока что несвоевременным, — пристав вопросительно посмотрел на меня, я ответил согласным кивком. — Стало быть, скажу лишь, что сбежала девица да вышла замуж, а за кого — сошлюсь на тайну розыска, дескать, пока ничего поведать не вправе.
— Пожалуй, так лучше всего и будет, — сказал я. Предложение пристава меня вполне устраивало, а что и как там дальше выйдет, тогда и поглядим. С тем Борис Григорьевич и отправился домой, а я по привычке предался размышлениям.
В каких ещё списках можно искать сведения о господине Тихонове, мне на ум так и не пришло, зато подумалось, что и «Анатолий Николаевич Тихонов» может оказаться в одном ряду с «Парамоновым» [3] и «Татьяной Поляновой», [4] хотя, пожалуй, такое было бы уже слишком. Впрочем, с тайных станется, эти напустить туману любят и умеют. Кстати, сыскные навыки, что мы с Шаболдиным приметили у того Тихонова, он мог получить и на службе в Палате тайных дел, а не в губном сыске, потому Шаболдин его среди губных отставников и не нашёл, но с этим, вполне, в общем-то, разумным предположением очень уж плохо согласовывалось то, что действовал под личиной «Иван Иваныча» господин Тихонов по большей части в одиночку. В общем и целом приходилось признать, что дело всё ещё оставалось в том положении, когда рост количества ответов не поспевал за ростом числа новых вопросов, что, конечно же, никоим образом меня не радовало.
Зато радовали дела домашние. Боярич Андрей Алексеевич научился ползать и вовсю предавался освоению нового навыка, пытаясь охотиться на изрядно уже подросшего Барсика. Котейка оказался прекрасным учителем — он почти давал Андрюше ухватить себя за хвост, уворачиваясь от малыша подчёркнуто медленно, но именно что почти. В итоге и Андрюшенька продолжал верить, что способен изловить меховика, ради чего всячески старался, и кот помогал человеческому детёнышу развиваться без ущерба для своего хвоста. Кстати, весенняя линька на пушистости этой важной детали кошачьего тела никак не сказалась, и Барсик со своими линялыми боками и роскошным помелом смотрелся довольно забавно, особенно, когда важно расхаживал по дому, подняв этот самый хвост и распушив. В таком своём виде котик больше походил на парусник, чем на зверушку.
На Оленьку история с открытием обстоятельств жизни её матери и последовавшими за тем приключениями кухарки-хромоножки заметно подействовала в рассуждении взросления. Взросления умственного и в поведении, я имею в виду, хотя и с взрослением телесным у названой сестрицы всё шло куда положено. Думать о женихах, конечно, и ей самой, и всем нам пока рано, девице ещё два года учиться в гимназии предстоит, но я уже начал задумываться, как бы оставить Оленьку жить у себя — с Варварушкой сестрица явственным образом подружилась, а уж у супруги моей приготовить золовку к взрослой жизни всяко лучше получится, чем у строгой матушки и у безразличной к Оленьке Васькиной Анны. Тем более, условие, выставленное матушкой, Оленька исполнила, закончив пятый класс с отличными и хорошими оценками, получив за год «удовлетворительно» только по естественной истории, что и понятно — магической одарённости на долю сестрицы не досталось, а без таковой естественную историю в полной мере не поймёшь. Но право жить у нас до конца лета, с перерывом, конечно, на отдых в Ундольском имении, Оленька честно заслужила.
Не мудрено, что в столь доброй и умиротворяющей обстановке мой разум и мои чувства получали самый что ни на есть полноценный отдых от раздумий и переживаний, связанных с розыскными делами. Но как для поддержания в должном порядке тела необходимо мыть его и нагружать гимнастическими упражнениями, так и разум с чувствами содержать в правильном состоянии следует не только добрыми переживаниями, но и полезными рассуждениями, а потому я опять вернулся к мыслям о запутанной истории, что длилась вот уже четвёртый месяц с того дня, как в окно моего кабинета влез почти уже забытый мною воришка. Ответа на вопрос, что кроется за всеми этими событиями, по-прежнему не было, а значит, надо искать его дальше. Искать, пока не найду.
[1] См. роман «Хитрая затея»
[2] Собственно, это и есть первоначальное значение слова «дача». Называть дачами загородные дома, построенные, купленные либо арендованные для сезонного проживания, в нашей истории стали ближе к концу XIX века
[3] См. роман «Царская служба»
[4] См. роман «Семейные тайны»
Глава 17
О благих делах, трудностях сыска и столкновении интересов
С наступлением настоящего календарного лета пришла и пора всерьёз браться за наше с Леонидом, Татьянкой и Васильковыми начинание. И так уже май упустили, а успеть к зиме закончить не то чтобы стройку в целом, но хотя бы земляные работы да фундамент, было бы крайне желательным. Это при том, кстати, что стройка ещё и не начиналась. Вот и собрались мы у меня, чтобы наметить на ближайшее время действия Русского общества женского здоровья и Женского гимнастического общества царевны Татьяны Филипповны.
Мою идею формально разделить общества и увязать с именем Татьянки только одно из них у нас в своё время приняли не сразу, но я сумел растолковать всем нашим преимущества именно такого подхода. Всё же учреждение женской больницы — дело великое, и пусть попечительское над этой затеей общество именуется с замахом на всё Царство Русское. А вот оздоровительная гимнастика долго ещё будет оставаться забавой не для всех, и тут имя царевны Татьяны окажется очень даже к месту, чтобы это самое «не для всех» лишний раз подчеркнуть. Ощущение собственной причастности к великому делу, как и принадлежность к некоему узкому кругу избранных, согреет душу кому угодно, а потому объяснения мои были быстро и даже с известным воодушевлением приняты.