"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Курдюмов, если по допросному листу судить, оказался совсем не дураком, что при его роде занятий и понятно. Он сразу же, не дожидаясь вопросов пристава, попросил не допрашивать себя под заклятием, пылко пообещав отвечать без утайки, потому как понимает, что спрашивать его будут про человека, к воровскому люду никаким боком не касаемого, а значит, и под воровским законом не ходящего. Соображает, что тут ещё сказать!
  
Со слов Курдюмова выходило, будто заказчик явился к нему прямо-таки ниоткуда — никто за него не просил, никто его с Курдюмовым не сводил. Он сразу назвал старого вора и по имени, и по прозванию, а когда тот начал отнекиваться, никакой, дескать, я не Курдюмов и не Печёный, обознались, господин хороший, наставил на старика револьвер и напомнил тому о нескольких делах, что Печёный не столь давно провернул. Назвался заказчик Иван Иванычем, сказал, что надобен ему малый, способный влезть с улицы в окно второго этажа, что проникновение за ограду дома он сам устроит, в разговоре льстил Печёному, именуя его по-господски Павлом Фомичом и обращаясь на «вы», пообещал хорошо заплатить за подбор исполнителя, говорил вежливо, но револьвер не убирал. Классическая демонстрация кнута и пряника, в общем. Запросил Курдюмов за услугу полсотни рублей, поторговавшись, согласился на тридцать, пошли искать Мартышку, быстро нашли его, «Иван Иваныч» с юным воришкой сговорился, да и отдал потом деньги Курдюмову ассигнациями. В общем, заказчик Курдюмову ну очень не понравился, но под дулом револьвера деваться старому вору было некуда. Вот и решил Печёный пересидеть в тихом месте, дождавшись известий о Мартышке, а там уже думать, как нахала найти да наказать примерно, чтобы не думал, будто с ним, уважаемым человеком, так бесчестно поступать можно. Узнав о том, что Мартышка полез в очень непростой дом, попался и сидит у губных в холодной, а подручный его Плюха вообще убит, Печёный уверился в правильности своего решения, а теперь даже рад был, что отыскали его губные, а не «этот чёрт». Описание «чёрта» он, кстати, дал то же самое, что и Мартынов, разве что приходил «Иван Иваныч» к старому вору без саквояжа.
В правильности догадки, посетившей меня несколько минут назад, я уже почти уверился, но, прекрасно понимая, что у пристава она восторга не вызовет, попросил Шаболдина вот прямо сейчас ещё раз побеседовать с Курдюмовым, задав ему всего один вопрос: что сам Печёный думает о том, как этот «Иван Иваныч» его нашёл. Мы переместились из кабинета в допросную, куда через пару минут привели и Печёного.
…Свою воровскую кличку Курдюмов вполне оправдывал — почти всю голову, включая лицо этого невысокого, кряжистого, лысого и безбородого старика покрывали рубцы от старых и очень, по-видимому, сильных ожогов.
— Да и не знаю даже, — на вопрос Печёный ответил не сразу, на какое-то время задумавшись. — Что какая-то паскуда меня ему сдала с потрохами, оно понятно, никак иначе тут и быть не могло, но вот какая именно — ума не приложу. Поискать ту крысу я потом собирался, когда отсиделся бы да прикинул, что и к чему. Да вот не вышло, ваши меня раньше нашли.
— Вот что, Курдюмов, — тоже не сразу, а после недолгого раздумья сказал пристав. — Что отвечаешь ты мне правдиво и без утайки, я вижу. Но вот смотри, что у нас с тобой выходит… Держать тебя в камере мне вроде и нет нужды, но отпусти я сейчас тебя, не знаю, увижу я тебя живым, когда ты мне опять понадобишься, или на столе в прозекторской. А ты мне живой нужен будешь, когда мы того «Иван Иваныча» изловим, боюсь, одного Мартынова не хватит, чтобы его размотать. Поэтому придётся тебе, пожалуй, у меня посидеть.
— Оно, конечно, по-всякому случиться может, — ни спорить, ни соглашаться с приставом старый вор не пожелал. — Но тут уж как скажете, раз я вам попался.
— Однако же у меня здесь не богадельня, на казённых харчах тебя держать, — продолжил Шаболдин. — Давай, говори, кому мне сказать, чтобы тебе передачки носили. На домашнем харче всяко же лучше сидеть будет? И не ври, что некому тебя подогреть, всё равно не поверю, — с усмешкой добавил пристав.
— Аграфену Комолову спросите в пекарне Свято-Алексеевского девичьего монастыря, что в Остожье, — не стал отнекиваться и затягивать с ответом Курдюмов.
— Эк вы, Борис Григорьевич, с ним по-доброму, — удивился я, когда Курдюмова увели в камеру.
— Курдюмов, хоть и вор, человек не конченный, — ответил пристав. — Знаете, Алексей Филиппович, как он Печёным стал?
— И как же? — мне действительно стало интересно.
— В Нерчинском каторжном лазарете пожар случился. Курдюмов четверых из огня вынес, за пятым кинулся, а его горящими досками да балками завалило, потолок прогорел и рухнул, — рассказал пристав. — Еле отходили потом.
Да… И правда, не конченный. Но делать нечего, пора портить Борису Григорьевичу настроение. Не особо, честно говоря, хотелось, но я же не по злобе, я исключительно для пользы дела…
— Тут, Борис Григорьевич, пришла мне мыслишка одна… — очень хотелось оттянуть произнесение самых неприятных для пристава слов, но отступать было уже поздно. — Боюсь только, вам она не понравится.
— Да ладно, Алексей Филиппович, — отмахнулся Шаболдин. — Давайте уж, говорите. Если в пользу пойдёт, оно и не страшно.
— Вот смотрите, Борис Григорьевич, — начал я, — «Иван Иваныч» этот умеет замечать слежку за собой и умеет от слежки отрываться.
— Умеет, подлец, — согласился пристав, пока, кажется, не понимая, к чему я его подвожу.
— Умеет изменять свою наружность, — напомнил я ещё одну способность неуловимого «Иван Иваныча». Пристав кивнул, побуждая меня продолжать.
— Отыскать Курдюмова и доподлинно вызнать, чем старый вор занимается, он тоже сумел, — не замедлил я продолжить. — Вот я и подумал…
— И что же такое вы, Алексей Филиппович, подумали? — кажется, пристав меня уже понял, но, похоже, хотел, чтобы я высказался полностью. А я что, я скажу, от меня не убудет.
— А не служил ли раньше «Иван Иваныч» в губном сыске? Если на вора он не похож, а он уж очень не похож, где ещё мог он такому научиться?
[1] Холщовые или шёлковые мешочки, плотно набитые порохом, применялись для ускорения заряжания орудий
[2] См. роман «Семейные тайны»
[3] Зимняя верхняя одежда крестьян и бедных мещан — долгополый кафтан из толстого и грубого некрашеного сукна с широким отложным воротом. Пуговиц и застёжек не имел, запахивался и подпоясывался широким кушаком
  
Глава 7
 
О розыске, коммерции и старых друзьях
 
— Предположение ваше, Алексей Филиппович, мне действительно не нравится, — Шаболдин недовольно поморщился. — Но ещё больше не нравится мне, что очень уж оно на правду похоже, — признал он.
Эта черта Бориса Григорьевича — способность оценивать чужое мнение по степени его аргументации, а не по тому, нравится оно ему или нет, всегда вызывала во мне уважение, поэтому я медленно кивнул и почтительно молчал, не желая сбивать приставу ход его размышлений.
— Придётся пошерстить списки отставников, — Шаболдин перешёл к планированию дальнейших действий. — Дело, увы, не скорое, потому как не от меня одного зависит…
— Кстати, Борис Григорьевич, — только что мне пришло на ум ещё одно соображение и я поспешил им поделиться: — Я вот читал, что в Англии и английских заморских землях есть люди, что ведут сыск частным образом и в интересах частных лиц, их так и именуют там частными сыщиками. К стыду своему должен признать, что совершенно не знаю, как с тем обстоит у нас…
  
— Всё у англичан этих не как у людей, — проворчал пристав. — Вот какой, позвольте спросить, смысл в этаком частном сыске?
— Да мало ли, — пожал я плечами. — Супругу неверную изобличить или слуг, что хозяев своих по мелочи обкрадывают… Наверняка и иные такие дела найдутся, коими губным заниматься вроде как и не с руки.
— Хм, — ненадолго призадумался Шаболдин. — Я, честно сказать, не особо тем интересовался, но… — тут он хитренько прищурился, — … одного-то такого частного сыщика мы с вами, Алексей Филиппович, оба знаем, не так ли?