"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
— Знаешь, Варенька, очень может получиться так, что и ты сможешь со всеми ними побеседовать, — губки любимой супруги, только что обидчиво надутые, растянулись в радостной улыбке.
А что, запустить Варю в театр представлялось мне неплохой идеей. Всё же с женщиной актриски, глядишь, и пооткровеннее будут, чем со мной. Да и прививка от чрезмерного восхищения театральным блеском супружнице точно не повредит…
[1] Stolz — гордый (нем.)
Глава 7. Первые итоги и небольшой перерыв
— Как видите, Борис Григорьевич, не так уж много мне удалось узнать, — самокритично закончил я излагать итоги своих походов к Погореловым, Гуровым, присяжному поверенному Друбичу и в театр.
— Да и не так мало, Алексей Филиппович, — благодушно отозвался Шаболдин. — Сами-то что думаете обо всём узнанном?
Хороший вопрос. С приставом мы встретились ближе к середине дня, последовавшего после моего визита в театр, так что времени подумать у меня хватало, и потратил я это время отнюдь не впустую. Итоги моих раздумий выглядели примерно так…
Прежде всего, можно было считать установленным, что своим самооговором и последующим молчанием младший Погорелов покрывал именно Дашу. Другой вопрос, травила она Гурова или нет, но Погорелов-то очевидным образом полагал, что отравительница именно она, вот и спасал её столь самоотверженно и глупо. Почему Погорелов так считал? Прикинув разные вероятности, я решил, что он, скорее всего, видел Дашу, выходящей из спальни Гурова, тем более, показаниям Смиглого и Ольги Гуровой такое предположение никак не противоречило — Гурова на третьем этаже вообще не была, а Смиглый мог увидеть Погорелова уже после того, как Даша скрылась в своей комнате. Более того, Погорелов мог прийти за известной надобностью к Даше, не обнаружить никого в её комнате, отправиться разочарованным и недоумевающим восвояси и встретить девушку, выходящую оттуда, где ей вроде как быть не положено. Далее они могли вдвоём уйти в Дашину комнату, там она призналась любовнику в преступлении, или не призналась, а Погорелов уже потом домыслил это сам, и Смиглый увидел Погорелова после того, как тот ушёл от Даши. При таком раскладе, а он представлялся мне наиболее вероятным, вопрос о виновности Даши вставал, что называется, ребром.
Поначалу я полагал, что никакой выгоды от смерти Гурова Даша не получала, а потому главу семейства и не травила, однако же после разговоров в театре хоть и продолжал считать, что смерть Захара Модестовича для Даши оставалась бесполезной, но вот особой уверенности в невиновности служанки у меня уже не было. Из того, что я узнал о Даше, получалось, что в юных своих годах она вполне могла быть блядью или хотя бы содержанкой и уж точно жертвой растления, возможно даже, обращённой к разврату насильственно — законно заниматься продажей своего тела можно лишь с шестнадцати лет. Красавиной каким-то образом удалось вытащить девушку из этого болота, и Даша наверняка чувствует себя обязанной ей, так что отравить Гурова по приказу хозяйки она очень даже могла и безо всякой для себя выгоды. Логично? Пока да, но тут же вставал во весь рост и следующий вопрос: а зачем было травить мужа Ангелине Гуровой?
То, что я услышал в театре об обстоятельствах знакомства Гурова и Красавиной, говорило об изрядной предусмотрительности бывшей звезды московской сцены, как и о том, что мужчину она себе искала не просто для выгодной торговли молодым телом. Наверняка ведь, пока она отчаянно экономила на всём, предложения о взятии на содержание поступали к ней не раз, не два и не пять, но она дождалась не просто содержателя, а человека, с немалыми для себя потерями взявшего её замуж! А статус замужней женщины и дворянки, пусть и по замужеству только, это, знаете ли, не то, от чего просто так отказываются, да ещё и с риском попасть на виселицу. Наследство? Уж кто-кто, а Ангелина Павловна была как раз кровно заинтересована в том, чтобы завещание муж составил, причём любое, потому что при наследовании по обычаю ей не положено вообще ничего, кроме того, что куплено и подарено мужем. У нас тут общество патриархальное, законы соответствующие, и жена наследует мужу по обычаю тогда лишь, когда у них нет общих детей или у мужа нет законных детей от другой женщины. А если есть, они и наследуют, и обязанность содержать мать переходит на них. Фёдору Гурову Ангелина Павловна не мать, и что-то я сомневаюсь, что он горит желанием её содержать. Так что сколько бы ни завещал бывшей актрисе покойный, для неё это было бы выгоднее наследования по обычаю. Хотя, может, я просто чего-то не знаю? Эх, как всё-таки плохо, что я не поинтересовался, были ли совет да любовь между Захаром Модестовичем и Ангелиной Павловной! Впрочем, горевал я о том недолго — пришлось признать, что в доме Гуровых правду о том мне бы никто и ни за что не сказал. Если только слуги, но без Шаболдина с ними не разобраться.
Кстати, подозрения с Фёдора и Ольги Гуровых я бы тоже снимать не стал. Старший Гуров вполне же мог обойти наследством и их в пользу бывшей актрисы. Да, они, в отличие от остальной родни, второй брак Захара Модестовича приняли, но в какой мере это принятие было искренним, а в какой обусловленным ожиданием наследства? И если дело было именно в наследстве, то уж вряд ли главе семейства такое оставалось неведомым… Нет, думайте что хотите и как хотите, но причина преступления кроется в изменении Гуровым своего завещания и ни в чём ином. Кем бы ни был отравитель Захара Модестовича, это гнусное преступление он совершил, чтобы новое завещание старшего Гурова не вступило в силу, а лучше бы даже и вовсе не было написано. Даже если и выяснится, что отравителем был или была кто-то из прислуги, совершили он или она это преступление в интересах либо Ангелины Павловны, либо Фёдора Захаровича и Ольги Кирилловны.
В начале розыска сплошь и рядом бывает так, что один вопрос, даже будучи решённым, тут же тянет за собой другой. В нынешнем случае до решения любого из обозначенных мною вопросов было ещё ой как далеко, а тот самый другой вопрос уже явственно звучал в моей голове: а откуда вообще в доме стало известно, что Захар Модестович собирается изменить завещание? С предположением Друбича о том, что Гуров вряд ли бы стал заранее радовать домашних этаким известием, я лично готов был согласиться, но тогда получается, что о грядущем изменении в доме узнали как-то иначе. Как? Ну мало ли… Гуров мог проговориться и сам, мог обсуждать это с женою или сыном, а проговорился уже кто-то из них, да и подслушивание тоже никто не отменял. Кстати, подслушивание вовсе не обязательно было целенаправленным, говорить могли на повышенных тонах, вот кто-то невольно и услышал… Хотя, конечно, могло быть и иначе. Повторная женитьба старшего Гурова сама по себе подразумевала скорое изменение его завещания, и Гуров-младший, интересы коего оное изменение так или иначе затрагивало, должен был этим вопросом озаботиться. Уж как именно он озаботился — следил ли за отцом или подкупил кого из служащих Друбича — не знаю, но… Но тут я был вынужден признать эти свои рассуждения чушью — слишком всё в них смотрелось сложным, неоправданно сложным, я бы сказал. Захар Модестович и Ангелина Павловна поженились три года назад и что, все эти три года Фёдор Захарович подслушивал разговоры отца или платил писарю из конторы Друбича? Не смешите, самому уже смешно… Нет, утечка сведений о новом завещании произошла именно в доме.
Вот всё это я на старшего губного пристава Шаболдина и вывалил, вогнав его в тягостную задумчивость. Ну так сам же спросил, что я думаю, вот пусть теперь и свою голову упражняет, не одному же мне.
— Значит, так, — от размышлений к составлению плана дальнейших действий Борис Григорьевич перешёл на удивление быстро. — Дарью эту, как её…
— Кошелеву, — подсказал я.
— Да, Дарью Кошелеву надо допросить. И не в доме допросить, а здесь, по всей форме. Только прежде постараюсь узнать, не проходила ли она хотя бы по какому делу о растлении.
А вот это он здорово придумал! Если мои догадки верны и если её нелёгкая жизнь нашла своё отражение в бумагах губного сыска и губной стражи, побудить Дашу к откровенности это изрядно поспособствует.