"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Уже на обратном пути до меня наконец-то дошло, что именно тут наверняка не так, поэтому я велел извозчику ехать не домой, а в Елоховскую губную управу.
— Значит, Алексей Филиппович, говорите, не могла? — задумчиво произнёс Шаболдин, внимательно меня выслушав.
— Скорее всего, не могла, — уточнил я. — Слишком уж субтильное у госпожи Ташлиной телосложение для лихой стрельбы. Впрочем, не так уж и сложно это проверить.
  
— Да, пожалуй, что и правда не сложно, — согласился старший губной пристав. — Тем более, раз уж о том говорите вы, Алексей Филиппович. Большая Никитская, конечно, не наша земля, но кое-кого я там знаю, попрошу копнуть поглубже…
Мы договорились, что пристав сообщит мне, что и как там случилось на самом деле, когда тамошние губные с этим разберутся, и я пешком отправился домой. Продолжая по пути размышлять о сегодняшних событиях и впечатлениях, я всё больше и больше утверждался в мысли о том, что при своём хрупком сложении, маленьком росте, общей видимой слабости и отсутствии признаков не то что храбрости, а хотя бы просто более-менее сильного характера Антонина Ташлина стрелять из моего карабина не могла. Даже если бы она и решилась на такое, в чём я сильно сомневался, удержать карабин своими слабенькими ручками у неё бы точно не вышло. Вот и получалось, что застрелил вора кто-то ещё… Но кто? Первая моя мысль была здесь о любовнике, тайно посетившем Ташлину в отсутствие мужа дома. Впрочем, не заставило себя ждать и предположение о том, что никуда муж на самом деле не отлучался, что и стоило жизни незадачливому воришке. Что ж, обе версии имели право на жизнь, хотя вариант с любовником смотрелся предпочтительнее. Не потому, что я настолько циничен и готов везде видеть супружеские измены, а просто потому, что выглядело такое более просто, а потому и более вероятно. Ну зачем, скажите на милость, господину Ташлину так всё усложнять и путать — застрелить вора и переложить это на жену, соврав о своём отсутствии? С другой-то стороны, к варианту с любовником тоже можно было бы найти множество неудобных вопросов, хотя, если я ничего не напутал, взаимные отношения супругов Ташлиных от совершенства весьма далеки. Такое от постороннего взгляда не скроешь, тем более, в домашней обстановке. Но пусть теперь с этим разбирается губной сыск, мой интерес к делу на том и закончился. Ну, то есть, закончится, когда Шаболдин расскажет, что там и как.
…Смолин оказался для нас чрезвычайно полезной находкой. С его появлением образцовый порядок в доме завёлся как бы сам собой, даже Варенька удивлялась, сколь много хитростей домашнего обихода оставались для неё неизвестными. Преемника себе среди слуг Иннокентий Антонович пока не выбрал, но обещал разобраться с этим уже в самом скором времени. Отдав должное обеду, мы с Варей затребовали кофею с пирожными, за употреблением каковых вкусностей я и поведал ей о том, насколько газетные истории иной раз отличаются от действительности.
— Ты, Алёша, так хорошо описал эту Ташлину, — отсмеявшись, сказала Варя. — А опиши-ка мне её мужа…
Зачем младшей боярыне Левской это понадобилось, я не предполагал, но, раз попросила, сказал несколько слов и о Евгении Ташлине — высоком, грузноватом и крепком на вид мужчине, лицо коего могло бы показаться совершенно невыразительным, если бы не цепкий и внимательный взгляд. Ладно, меня он видел первый раз в жизни, и я имел полное право стать предметом столь внимательного изучения с его стороны, но ведь и супругу свою, и обстановку в собственном доме он явно давно и хорошо знает, однако же и Антонину Георгиевну, и мебель, и обои, и паркет он во время нашей беседы разглядывал абсолютно таким же образом.
— Ну вот, сам же видишь, насколько они разные! — пылко подвела Варя итог моему рассказу. — Никакого семейного счастья там и быть не может! Поэтому я почти уверена, что был любовник, знаешь, этакий стройный красавчик, он-то вора и застрелил. Надо было нам с тобой вместе к Ташлиным идти, я бы с ней сама поговорила…
Хм… А вот тут моя драгоценная права, идти и правда стоило вместе. Да уж, как я промахнулся-то… Ладно, на будущее мне урок — если снова придётся беседовать с женщиной, Варю надо брать с собой.
Рассказывать эту историю ещё раз мне пришлось уже в ближайшее воскресенье. Пусть я и отделился от родителей, присутствие на воскресном обеде в родительском доме оставалось для меня, а стало быть, и для Варварушки, долгом, подлежащим неукоснительному исполнению. Вот при очередном таком исполнении я и поделился с родными своим неудачным опытом проверки сведений, полученных из газет.
— На Большой Никитской бедных домов нет, — напомнила матушка. — И где слуги-то были, когда вор в дом лез?
А хороший вопрос! Вот правда же, где были слуги? Даже если им дали выходной, хотя бы один-два человека должны были оставаться в доме! Да, а история тут получается даже более тёмная, чем казалась поначалу…
— Ладно, Алексей, — сказал отец, когда и без того вялое обсуждение забавного анекдота [1] само собой затухло, — не переживай. Бог с ней, с той Ташлиной, дела у нас и так идут неплохо. Ты, кстати, давай, потихоньку готовься в Александров ехать, может, и пораньше придётся, чем собирались. Но да ничего, раньше отъедешь, раньше и вернёшься.
Возразить тут было решительно нечего. После обеда мы с отцом и Василием ещё посидели в отцовском кабинете, пропустив по паре чарок калиновой настойки, поговорили о делах. Толкового управляющего в Александров отец нашёл, и в ожидании казённого заказа на винтовки для армии упор завод делал на карабины, револьверы и охотничьи ружья, а также на патроны к ним. Выделку патронов к винтовкам казна забрала себе полностью, но мы как-то не переживали — и заплатили нам за уступку привилегии и подготовку мастеров Воронежского казённого арсенала хорошо, и мороки нам теперь меньше. А карабины наши и без Ташлиной уходили неплохо, да и на отсутствие заказов на них мы совсем не жаловались.
Пока мы обсуждали дела оружейные, Варя успела обстоятельно поболтать о своём, о женском, с матушкой и Анной, Татьянке с Оленькой тоже досталось нашего внимания, пусть и не так много, как им того хотелось бы, так что к себе мы с супругой вернулись уже ближе к вечеру. Ужин после обильного обеда устроили скромный, зато с нескромным продолжением, затянувшимся на полночи. Ну а что вы хотите, дело молодое, полугода ещё со свадьбы не прошло.
В ожидании известий от Шаболдина я занялся составлением той самой пояснительной записки к своей диссертации, что должна была идти приложением к прошению. Ушло у меня на обе бумаги чуть более седмицы, и управившись с ними, я ненадолго задумался, отправлять ли их почтой или же отнести лично. Решил всё-таки, что лучше будет почтой — её надёжность, тем более, в пределах Москвы, сомнений не вызывала, а идти на приём к господину профессору Маевскому по вопросам более протокольным, нежели научным было бы в нынешнем моём положении невместно. Уж не знаю, случайно ли так совпало, или всё-таки моя отмеченность снова обернулась удачей, но прямо на следующий день после того, как пакет с прошением и запиской был отправлен в университет, мне позвонил старший губной пристав Шаболдин.
Я сразу пригласил Бориса Григорьевича на вечерний чай, и пристав, закончив со служебными делами, пришёл ко мне. Тому, что я не отослал Варю, когда мы сели говорить о деле, Шаболдин удивился, но, надо полагать, тут же сообразил, что это мой дом и мои правила, и раз уж я таким образом поступил, то так тому и быть.
— Дурацкая история, должен вам доложить, Алексей Филиппович, получилась, совершенно дурацкая, — сокрушался старший губной пристав. — Господин Ташлин вдруг поменял свои первоначальные показания и пояснил, что никуда он не уезжал, а слух о своём отъезде по служебным делам пустил, чтобы отсрочить выплату карточного долга. Вот он-то сам вора и застрелил, а не его супруга. Да и пристав тамошний Крамниц говорит, настолько всё очевидно было, что он с самого начала не поверил, будто это госпожа Ташлина с вором справилась.