"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

— Почему именно так? — генерал-воевода продолжал проявлять самый живой интерес.
— Дешевле, быстрее, проще, — пожал я плечами. Ну да, для меня-то это само собой подразумевалось.
— И кто же окажется здесь впереди остальных? — Романов всё-таки переложил себе в тарелку по паре ломтиков ветчины и сыра. Мы с отцом и Васькой последовали примеру высокого начальства.
— Пруссаки и англичане, я полагаю, — ветчина оказалась выше всяческих похвал, но и беседа меня затянула.
  
— Не шведы? — удивился Романов.
— Не шведы, — подтвердил я. — Швеция после войны с нами и датчанами обескровлена, выплата контрибуций опустошила шведскую казну, а новая русско-шведская торговая конвенция, подписанная по итогам войны, сильно замедлила скорость восполнения этих денежных потерь. Даже если в Швеции найдутся те, кто сделает такие винтовки, денег на перевооружение армии в стране нет. Так что пруссаки и англичане. Пруссаки, полагаю, успеют раньше, но английские успехи для нас опаснее.
— Почему вы считаете, что пруссаки успеют первыми? — похоже, генерал-воеводе наша беседа просто нравилась. Впрочем, чего таить, мне тоже.
— Пруссия спит и видит, как бы захватить верховенство в Священной Римской империи, — я считал это очевидным — как по опыту бывшего моего мира, так и по собственному опыту в мире здешнем. — Да, промышленность и торговля в Пруссии развита куда больше, нежели в любой другой германской земле, но Империя устроена так, что без политического верховенства это не даёт Пруссии возможности править Германией.
— Но нынешний император Карл — прусский ставленник, — напомнил Романов.
— Карл в Вене чужой, — возразил я. — И утвердить на троне своих потомков ему будет крайне сложно, если возможно вообще. Пруссия быстро убедится в том, что ставка на Карла была ошибкой, и главенство в Империи для неё возможно в том лишь случае, если императором станет прусский король, а столица Империи будет перенесена из Вены в Берлин, — блеснул я знанием германских раскладов. Зря, что ли, четыре с половиной года там прожил и даже в кое-каких внутригерманских делах поучаствовал? [1] — Добиться этого можно только силой, но долгая кровопролитная война, где немцы будут убивать немцев, Пруссии ни к чему. Значит, победить надо очень быстро и до крайности убедительно. С новым превосходящим оружием именно такую победу Пруссия и одержит.
— А не получится ли так, что опасность для нас представит собой Германия во главе с Пруссией? — насторожился генерал-воевода.
— Не в ближайшие лет двадцать, а то и больше, — выдал я прогноз.
— И почему же? — разговор занимал генерал-воеводу всё больше и больше.
— Три войны, Константин Иванович, — сказал я и принялся пояснять. — Чтобы утвердить новую Империю под своим главенством, Пруссии придётся провести её через три войны. Быстрые победы над Польшей и Данией воодушевят Германию и тем самым помогут укрепить в ней господство Пруссии. А с Францией новой Германии придётся воевать уже всерьёз — Франция имеет особые отношения с многими германскими землями и никак не заинтересована в смене рыхлой Священной Римской империи на Германию, в которой восторжествует прусский порядок.
— Интересные вещи вы говорите, Алексей Филиппович, — задумчиво произнёс генерал-воевода. — Но почему вы считаете, что английские успехи с винтовками, если таковые последуют, для нас более опасны? На суше англичане против нас никто и ничто, а на море нужны пушки, а не винтовки.
— Так на суше англичане с нами воевать и не будут, — признал я. — Зато тем, кто будет, эти винтовки они продадут. Туркам, шведам, маньчжурам, полякам, да кому угодно. И продадут, замечу, с изрядной выгодой и превеликим удовольствием. Знаете, один из тамошних лордов как-то жаловался: «Как тяжело жить, когда с русскими никто не воюет!»
Честно говоря, говорил ли кто-то из тех лордов такое в здешнем мире, я не знал, но в прошлом бывшего моего мира такое сказано было, а уж сколько всего Англия сделала во исполнение этого!..
— Тяжело им, значит... Ну-ну, — князь Романов было нахмурился, но тут же и вернул себе вид уверенный и спокойный. — Интересно рассуждаете, Алексей Филиппович, очень интересно. Знал бы раньше о таких ваших способностях, забрал бы вас из ополчения к себе. Но вернёмся к делам оружейным. Что скажете о будущем артиллерии? Ведь ставить пушки колесо к колесу, как вы говорили, тем более тащить в поле осадные орудия, это же никак не решение новой задачи?
— Стальные нарезные пушки, заряжаемые с казённой части, — ответил я кратко и чётко, как в строю.
В этот раз главноначальствующий Военною Палатою задумался надолго, и я воспользовался перерывом в беседе, продолжая сокращать количество выложенных на стол хлеба, сыра, ветчины и умопомрачительно ароматной колбасы. Хм, а вот запить-то всё это и нечем...
— Новые винтовки, новые пушки... А что дальше? Можете не отвечать, Алексей Филиппович, — генерал-воевода, похоже, просто размышлял вслух. Да я отвечать и не собирался, а получил бы прямой вопрос, отговорился бы незнанием. Про пулемёты услышать тут пока явно не готовы.
— Деваться некуда, Константин Иванович, — пожал я плечами. — Народонаселение растёт, промышленность и торговля развиваются, налогов и податей казна собирает всё больше и больше. А раз вся держава развивается, армия в стороне от того оставаться не должна и не может. И так не только у нас, весь цивилизованный мир развивается. Значит, гонка вооружений рано или поздно начнётся. И наша задача — опережать недругов в той гонке хотя бы на шаг, но всегда.
— А вы, Алексей Филиппович, стало быть, хотите сделать тот самый первый шаг, на который их опережать надобно? — испытующе посмотрел на меня генерал-воевода.
— Делать его — не мой уровень, — опять я применил оборот из прошлой жизни, но и генерал-воевода, и отец с братом меня поняли. — Этот шаг — за государем Фёдором Васильевичем и вами, Константин Иванович. Моё дело — обеспечить его возможность.
— Хорошо сказано, Алексей Филиппович! — похвалил князь Романов и лёгким наклоном головы засчитал мне прогиб. — Гонка вооружений, надо же... Надо запомнить. А вам бы с генералом Бервальдом побеседовать, и довольны бы оба остались, и для дела, пожалуй, польза была... Но хватит пока что, пора и заканчивать на сегодня.
Генерал-воевода вызвал капитана-порученца, приказав ему сей же час приготовить бумаги по неизвестному мне «первому раскладу» и распорядиться подать нам вина. Уже через неполную четверть часа капитан принёс и разложил на отдельном столе бумаги, а один из тех же нестроевых выставил на стол кувшин, из которого наполнил бокалы.
Отец внимательно прочитал бумаги, затем с явным удовлетворением их подписал. Часть бумаг пришлось подписать и мне, как официальному разработчику, но я после отца просматривал их без особого старания — умаялся за день, да и нога давала о себе знать. После нас их подписал генерал-воевода, затем был вызван тот же капитан, аккуратно разделивший бумаги на те, что предназначались нам, и те, которым надлежало остаться в Военной Палате, и разложивший их в две укладки, одну из коих князь Романов вручил отцу. За такое дело мы незамедлительно выпили по бокалу густого красного вина, на чём генерал-воевода нас и отпустил.
— Что, Алёшка, хорошо быть самым умным? — подначил меня Васька, едва мы вышли на крыльцо.
— Неплохо. Но такое не для всех, кому-то надо и за каретой сходить, — не остался я в долгу.
— Большое дело сделали, — прекратил нашу весёлую перепалку отец.
— Большое дело начали, — поправил я его.
— И правда, самый умный, — усмехнулся отец. Усмехнулся, замечу, весело и довольно. Впрочем, в наших нынешних обстоятельствах проявлять недовольство было бы совершенно неуместным.
  
— Садитесь, — Васька раскрыл дверь подъехавшей кареты, и мы с отцом заняли места.
Домой приехали уже затемно, ни о каком ужине никто даже не заикнулся. Я ещё попытался совершить героический подвиг — подняться на третий этаж, не отстав при этом от Василия, но не вышло, уж больно тормозила моё продвижение раненая нога, постоянно пытавшаяся отказать мне в повиновении. Брат, конечно, помог преодолеть лестницу, но такое завершение дня меня не обрадовало, и от дальнейшей его помощи я с благодарностью отказался, едва мы оказались на этаже. Описывать своё раздевание, умывание и укладывание в постель, пожалуй, не стану — всё это было, конечно же, тем ещё подвигом, но пусть он останется скромным и незаметным.