Сквотеры

– Где ваш лагерь? – спросил Шеин.
Керя молчал, исподлобья глядя на оппонента.
Шеин молча навел пистолет и пальнул, угодив в руку.
Керя заорал от боли.
– Где ваш лагерь? – повторил Шеин.
Керя зарычал, стиснув зубы, с ненавистью уставившись на Шеина.
– Шеф! – послышался голос одного из людей Шеина. – У них в тачке карта с пометками.
– Лагерь есть?
– Не… Но там намалевано все так, что и дураку понятно, где он.
  
– Уверен?
– Абсолютно.
– Ну и отлично… – Шеин развернулся и направился к своему навороченному джипу, – едем!
– А с этим что? – спросил кто-то, стоящий прямо над Керей.
Шеин на мгновение обернулся, окинул Керю равнодушным взглядом и приказал:
– Кончай его…
Керя хотел бы выкрикнуть проклятья, хотел бы вытащить пистолет из кобуры и высадить весь магазин в этого урода, но…
Перед ним появился человек Шеина, в его руке был пистолет, нацеленный Кере прямо в лицо.
Вспышка, грохот, и Кери не стало…
***
Макс с ужасом наблюдал за происходящим. Он видел, как бойцы в одинаковой форме убили его друзей, и он узнал убийц, как и их главаря, как и их машину.
Он с ненавистью сжал зубы, крепче ухватился за рукоять автомата и даже перевел его в режим автоматического огня, но тут же выдохнул, заставил себя успокоиться. Ему одному не убить сразу столько противников…
Когда машина ублюдков укатила прочь, он дождался, что она скроется вдали, и лишь тогда бросился к лежащим на тротуаре друзьям.
Он головой понимал, что им уже не помочь – ублюдки провели «контроль», но все же он надеялся, до последнего надеялся…
Конечно же, напрасно.
Взвыв от злости и бессилия, он бросился к своему велосипеду, взгромоздился на него и помчал со всей возможной скоростью прочь, в сторону их лагеря. Нужно рассказать остальным, что тут случилось.
И, к сожалению, он опоздал.
Когда он уже почти был на месте, впереди раздались короткие очереди. Макс резко остановился, спрыгнул с велосипеда и, пригнувшись, бросился в лес. Прячась за стволами, он продвигался вперед, в сторону лагеря, пока зрелище ему не открылось «во всей красе».
Посреди лагеря стоял джип тех уродов. Пара домов неподалеку разгорались, тут и там лежали трупы.
Макс увидел, как здоровенный амбал вытаскивает из дома тетю Люсю – мать Кери.
Он тащит ее за волосы, швыряет в грязь, а потом, наставив автомат, дает короткую очередь. Тете Люся замирает на земле, так и не успев подняться…
***
Дело было сделано. Бойцы погрузились в машины и направились в обратный путь. Добра они набрали предостаточно – забили не только свою машину, но и две трофейные, стоявшие здесь, в лагере, еще одну, которую забрали из-под магазина.
Шеин был более чем доволен собой. Он развалился на заднем сидении, и даже, как казалось, дремал.
– Бернтал!
Шеин тут же открыл глаза. Их головная машина вдруг остановилась, заставив стать весь конвой.
– Ну, что там еще?
– Тут велосипед.
– Какой еще велосипед?
Шеин выскочил из машины, прошелся по дороге вперед. На обочине лежал грязный спортивный байк, отпечаток от протекторов был свежим. В лес от байка вели следы – в грязи четко виднелся отпечаток кроссовочной подошвы.
– За мной! – приказал Шеин и первым ринулся в лес.
Глава 2 Подкрепление 
Утро было туманным, так что я, поеживаясь, кутался в теплую куртку из полевого комплекта и потягивал чай из термоса, заботливо заваренного Асей.
Идея Вовки с тем, что я пойду с Костиком на катере, а он с Волохаем на «ГАЗели» по-прежнему казалась мне идиотской, но спорить с Бобом было бесполезно – он «закусил удила» и настаивал именно на таком раскладе. Безопасность, дублирование, дополнительные места. Не знаю, что на него нашло, но проще было согласиться. Хотя, как ни крути, определенная логика в таком плане была – вдруг мы людей наберем столько, что в «ГАЗель» не поместятся? Или «ГАЗель» сдохнет – она все же далеко не в идеальном состоянии, а Вова не гениальный механик. Кое-что умеет, но не более. В чистом поле серьезную поломку он не устранит.
Да и, в конце концов, морской путь к ТЦ был куда безопаснее наземного, так почему его не разведать?
Но я подозревал, что первопричиной Вовиного решения было то, что он беспокоился обо мне, точнее о моем здоровье. Все же в катере намного удобнее и комфортнее, чем в дребезжащей и прыгающей на каждом ухабе «ГАЗели».
Я как раз допил свой чаек, когда сверху, где стояла «ГАЗель», раздался недовольный голос Волохая.
– Владимир, а обязательно поднимать меня в такую рань, да еще и тащить с вами? Ну какой от меня толк?
Я отлично представил себе, как скалится Вова, изображая радушную улыбку. Волохай после наступления апокалипсиса бесил. Бесил меня, бесил Вову. А ведь в прошлом, в тихие спокойные времена, он казался эталоном спокойствия разумности. Все же правду говорят – человек познается в беде. Вот и Волохай очень сильно изменился после начала апокалипсиса. Стал совершенно другим, незнакомым, и очень раздражал что меня, что Вову, особенно своими недавними поступками.
Впрочем, остальных в деревне он просто достал своей мелочной жадностью и жаждой признания.
– Ну как же, уважаемый Борис Волохаевич, – послышался голос Вовы. – Куда ж мы без тебя? А как же твоя деловая хватка? Умение торговать? Кто кроме тебя сможет выбить из вояк максимальное число ништяков? Не-не-не, вот от этой обязанности ты не отвертишься, уж прости.
Услышав про выманивание ништяков, Волохай тут же сменил свой ворчливый тон на пафосно-деловитый и выдал что-то вроде того: «Ну, раз так надо, то готов, конечно, хотя и тяжеловато…но ради дела готов!».
Я и не подозревал в Вовке до недавнего времени таланта дипломата. Он в принципе здорово поменялся за последнее время, и в отличие от Волохая в лучшую сторону. Ответственный стал, хотя раньше был тем еще раздолбаем. Гуманизм, правда, какой-то в нем нездоровый появился… Эх, доведет когда-нибудь это его до беды… А впрочем, может, с ним как раз все нормально? Может, это я дичать стал? Ведь и Вовка мне говорил, и Анька не раз намекала, что я будто зверею. Да и сам замечал за собой странности, которые мне вроде как не свойственны.
Тем временем рация пиликнула вызовом и голосом Вовы выдала:
– Жек, выдвигаемся! Давай до конца моста параллельно пойдем. Если что – прикроешь нас.
– Хорошо. Но ты понимаешь, да, что «прикроешь» ‒ это такое себе…с качающегося катера, да на расстоянии я вряд ли попаду во что-то меньше машины.
– Ну хоть напугаешь. Ладно, держим связь.
Я постучал по крыше рубки, призывая Костика высунуться, и кратко объяснил ему задачу. Он просто кивнул башкой и скрылся обратно, а через секунду уже зашуршали водометы двигателя, и катер, басовито рыкнув и выбросив клуб сизого дыма, рванул вперед, рассекая утренний туман своим носом.
Так как до соседнего берега был с десяток километров, никакого смысла в «бдении» безостановочно я просто не видел. Зато можно было в кои-то веки полюбоваться природой не из окна машины. Вообще после того, как я чуть не помер, все окружающее стало каким-то…более выпуклым, что ли. Насыщенным, ярким и красочным. Вот, например, те цветочки на дереве. Розовые, белые. С такого расстояния я не вижу, что это за дерево, но это и не важно. Важно то, что эти цветы прекрасны. Я как фотоаппаратом запечатлеваю их вид, и теперь еще пару дней смогу вспоминать этот момент как один из самых прекрасных в жизни. Вид медленно отдаляющейся деревни, кроны деревьев, начавших зеленеть, ставших походить на зеленое море.
  
Само море, в конце концов…буруны волн медленно катили к берегу, и это зрелище притягивало, гипнотизировало…
Я тряхнул головой и направил взгляд на сушу.
В целом весь берег реки с этой стороны великолепно выглядит. Живописные обрывы, усеянные ласточкиными гнездами, спускающиеся к самой воде корни деревьев, растущих в самых невероятных местах… Иногда все это скально-древесное чудо резко обрывается, будто бы обрубленное исполинским ножом, и к воде сбегает очередной гигантский овраг, проточенный за столетия водой. Или же открывается бухта, в которую вливается текущая откуда-то сверху полноводная, широкая речка, по ней без проблем пройдет и наш катер в том числе.