Перекресток одиночества 4: Часть вторая (СИ)

— Может и разрушат — кивнул я — Но какой тогда у нас вариант? Наложим на себя руки в углу душевой? И сгнием?
— Ну… ради общего блага я готов пожертвовать и жизнью.
— А координаты? — напомнил я, не глядя на подтянувшихся остальных, внимательно слушающих наш разговор — Когда у нас еще подвернется такой шанс раздобыть координаты? Никогда? Лет через пятьдесят, если повезет наткнуться на никем не тронутое бомбоубежище древних времен? А ледяные ходоки вон за той дверью? Вот они уж точно дождутся своего часа! Рано или поздно, но прорвутся — и уничтожат тут все! А если их цель не уничтожение живого, а поиск телепортационных установкок, чтобы послать гонца к месту, откуда сам Столп родом?
— Ох… Охотник! Ты погоди — я не поспеваю — заохал Филимон — Столько всего наговорил… Так мы будем искать путь домой?
— Будем! — жестко ответил я — Сдаться и умереть для меня не вариант! Да и вы не из тех, кто готов сесть в углу и тихо помереть без боя! Мы не хотели такого исхода, мы все хотели сделать по-тихому — но жизнь решила все по-своему. Дала другие условия игры — и придется брать что есть. Фух… прошу прощения за резкость и грубость. Но сказал как есть. А теперь пошел работать. И не дергайтесь пока — мы ведь не прямо сейчас идем на прорыв.
— Ты будь осторожен там! — сказал Чифф — Не вернешься — мы пойдем тебя спасать!
— А как же — сдаться и умереть ради общего блага?
— Вот и умрем. Но тебя вытащить постараемся. Ты из наших. Ты друг.
— Спасибо — искренне поблагодарил я стоящего посреди коридора усталого старика в самодельных очках — Спасибо…
  
Глава 15
 
Глава пятнадцатая.
Бред…
Причем бред отборный, особо крупный и вообще такого особого рода, в какой не поверит никто и никогда. И этот бред происходил прямо сейчас, и я в нем участвовал…
Диверсионная боевая группа состоящая из кучки вооруженных взъерошенных стариков, безногой девушки и одного не выспавшегося мужика, торопливо шагала по ярко освещенному коридору. Не все из нас шагали — трое, включая Милену, сидели на поскрипывающей кухонной стальной тачке, держа наготове поражающее своей разномастностью оружие — иноземный пистолет и винтовку, земное ружье и земной же пистолет ТТ. Тачку толкали двое безоружных, спеша изо всех сил, а рядом с ними торопились мы. Я был вооружен ранцевой винтовкой, но в руке держал обычный пистолет — он куда гуманней. Я не хочу никого убивать. Нападут без оружия — буду стрелять в ногу. И уж лучше пуля в бедре, чем отсеченная ранцевой винтовкой конечность…
Все из идущих и почти бегущих выглядели здесь абсолютно чужеродно в старых растянутых свитерах, заштопанных рубашках, мешковатых штанах, валенках и меховых сапогах.
Все пошло не совсем по плану.
Вернее, совсем не по плану, потому что никакого плана просто не было, не считая моего столь недавнего монолога и не могущего считаться ничем кроме наметок.
С момента моего возвращения в кухни прошло всего пять часов. За это время я успел побывать в комнате, затем вышел на работу, где встретился с Айтаном. И не успел я поздороваться, как он тут же ошарашил меня столь обычным, но в этом случае просто леденящим душу вопросом: «А где ты был, Тихон?».
Я сделал удивленное лицо. И старик пояснил, что вот уже несколько часов меня искали — лениво, конечно, но искали. Зачем? Да просто так. Ему вчера так понравилась наша беседа, а затем и застолье, что он решил отыскать меня до смены и посидеть за чайком. В комнате не нашел, в душевых и туалетах тоже и пошел на кухни, по пути спрашивая всех встречных о новеньком. Потратил два часа — а меня так и не отыскал. Уже и другие задумались — куда мог деться в не столь уж большом пространстве новенький? Не заблудился же. Кто-то брякнул предположение, что Тихон что-то ляпнул Вангуру и его вернули в тюремный крест. Или же Тихон как раз сейчас там в служебных помещениях и дает ответы начальнику кухни за какие-нибудь наглые слова по пьяному делу. Тут все немного заволновались… и тут вдруг я появился и весь из себя такой спокойный и улыбчивый. Так, где ты был, Тихон? Нигде ведь тебя сыскать не смогли. Даже у дежурного фурриара спрашивали…
 
Вот это да…
Я с огромным трудом удержался от матерного слова в адрес улыбчивого старичка, что так круто подвел меня своим желанием испить чайку. Он ведь ни в чем не виноват. К тому же может все и обойдется.
Пожав плечами, я отделался несколькими вроде как не дающими конкретного ответа слов, но намекающих на долгое ожидание там в комнате отдыха фурриаров, но без разговора. Успокоенный Айтан поцокал языком и мы вернулись к неимоверно тяжелой сегодня работе по перевозки полных до краев мусорных баков. Тело бунтовало. Ныл каждый сустав, каждая мышца, в шее стреляло, но я этого почти не замечал, поглядывая по сторонам и гадая — пронесет или нет?
Не пронесло.
Когда мы завершали работу, к нам подошел низенький старичок в поварской одежде и буднично обронил, что меня ждет к себе дежурный фурриар Ланрой сразу же как только освобожусь. Айтан похлопал меня по спине, поняв это как продолжение моего рассказа о том, что я вроде как долго ждал, но не дождался беседы и теперь она наконец состоится. «Извиняйся пуще, однако!» — шепнул он мне на прощание — «Угостят — не отказывайся!». Кивнув, я воспользовался тем, что он отправился к знакомым в цех первичной обработки, а сам рванул в противоположном направлении, сказав, что хочу перед разговором сменить заляпанную отходами униформу. Айтан понимающе кивнул — к начальству надо являться в чистом.
Пока все было тихо, но я понимал — вляпался! Вляпался из-за мелочи.
Вызови меня к себе Вангур — я бы еще мог предположить, что он хочет продолжить вчерашнюю беседу.
Но меня вызвал незнакомец — дежурный по кухне фурриар. До него стопроцентно дошли сведения о вдруг пропавшем на объекте новеньком.
Катастрофа?
Пока еще нет.
Полагай он, что я действительно покидал кухню — меня бы уже схватили. Меня бы уже пытали, выбивая информацию.
Сейчас он все еще думает, что я находился где-то внутри кухонь, но вот где именно, раз меня никто не видел и нигде не нашли? Еще он хочет меня строго отчитать, сделать выговор, может «всечь» наказание в виде дополнительной дневной смены. И вот это совсем не проблема. Настоящая беда в том, что я не смогу дать ему ответ, где именно находился, когда меня вовсю искали. Скажу «был в рыбном цехе» — а он мне возразит, что никто из там работавших меня не видел. Скажу «был в первичке» — он наверняка в курсе, что и там меня не было. В комнате? И там не было. Где ты был, Тихон? В каком таком месте ты отсиживался? Какой-то такой тайный уголок отыскал? И только не говори, что в туалетной кабинке зад отсиживал — там тоже проверяли.
Где ты был, Тихон?
А хуже всего, если я ляпну навскидку любой цех или любое бытовое помещение, а чертов фурриар Ланрой и поразится — как это? Ведь он там был все это время лично, наблюдал за рабочим процессом, и никакой Тихон туда не заходил. И значит я лгу. С какой целью? Где я был на самом деле? Что делал? И хрен меня отпустят, решив, что я сам запутался — тут режимный объект. Да я попал случайно «в масть» и меня приняли за другого, но вечно мне везти не может.
Рисковать и идти на разговор? Нет… я не мог так рисковать. Не ради себя — ради ждущих меня людей в законсервированной части объекта. Пропади я… и им придется куда тяжелее, что бы они не решили,
Я вляпался по полной,
И что теперь делать?
А вариантов всего два — штурмовать либо платформу с ледяными ходоками, либо нагрянуть в гости к дежурному по кухне фурриару Ланрою. Я выбираю второй вариант — хотя бы ради выражения его лица, когда он узрит ворвавшихся к нему бородатых дикарей в меховых одеждах и кучу наставленного на него оружия…
Долго уговаривать никого не пришлось. Полярники, а они настоящие полярники, разведчики и бойцы, вообще люди решительные и умеющие думать и действовать быстро. Через полчаса мы были у решетки, прихватив с собой лишь самое необходимое. Еще через пять минут мы оказались в коридоре и рванули к кладовым. Там прихватили брошенную мной тачку, усадив на него запыхавшихся и безногую, после чего прибавили ходу, преодолели по боковому коридору пару цехов и… наткнулись на изумленно выпучившего глаза Василия Азаматовича. Лицо пьяненькое, чуть пошатывается, в руке пачка сигарет, пальцами другой не донес до рта застывшую папиросу.