Сирийский рубеж 4 (СИ)
— Теперь по авиации. На северо-западной окраине необходимо высадить десантную группу. Прошу вас оказать содействие в прикрытии. С нашими Ми-24 у нас беда, — обратился Махлуф к заместителю командующего смешанным авиакорпусом.
— Да, принял. Организуем, — ответил Каргин и повернулся ко мне.
Я не торопился отвечать товарищу полковнику, поскольку слишком быстро развивалась постановка задачи. Как-то все легкомысленно относятся к обстановке.
— Господин генерал, нужно уточнить погоду на завтра. Сейчас погодные условия неустойчивые, — заметил я.
Махлуф вновь ухмыльнулся и продолжил ставить задачи. Но я намерен был дождаться ответа.
— Я настаиваю на принятии во внимание погоды, — громче сказал я.
— Клюковкин, отставить! — шикнул на меня Каргин.
— Вы меня перебиваете, майор. С погодой разберитесь сами… — начал говорить Махлуф, но я его перебил.
Ну такое стерпеть уже я не мог. Давно мне так не указывали.
— Я выполняю приказы своего командования, господин генерал. Мы либо обсуждаем авиационную поддержку как положено, либо ни один лётчик моей эскадрильи не поднимется в воздух.
И только после этого в зале воцарилась тишина. Кто-то даже отвлёкся от обсуждения будущих наград. Генерал Махлуф повернулся ко мне и подошёл ближе, нависая надо мной своей огромной фигурой.
— Клюковкин, отставить перечить. Вы что такое устроили⁈ — возмутился Каргин.
— Предварительный прогноз на завтра — видимость 1–2 километра, а нижний край облачности около 100 метров. Для работы авиации — это очень сложные условия.
— Майор Клюковкин прав. Это стоит обсудить, — сказал Махлуф, цокнув языком.
Когда совещание закончилось, я не стал задерживаться в зале управления. За мной пошёл и Дима Батыров.
— Саня, ну ты чего устроил⁈ — усмехнулся он, останавливая меня за плечо в коридоре перед выходом на поверхность.
— Сказал, как есть. С такой подготовкой они наломают дров. Убивать свой личный состав мне не улыбается совсем, — ответил я.
Батыров задумался.
— Я тоже вижу, что план ненадёжный, но это их война.
Глава 3
Мы с Батыровым шли молча в направлении здания высотного снаряжения. Серая облачность уже скрыла и звёзды, и яркую луну, которая хоть немного, но освещала окрестности базы. Воздух постепенно стал наполняться запахом дождя, а ветер менял направление с завидным постоянством.
— Определился с кем полетишь? — спросил у меня Димон, шоркая обувью по бетонной дорожке.
— Нет ещё. У меня почти все слётаны.
— Ну, возьми самого подготовленного. Тебе же будет проще.
— Не-а. Так не делается. Экипажи все уже сработались. Разрывать их — значит показать ребятам, что я им не доверяю. А я им всецело доверяю.
Батыров остановился и притормозил меня за рукав.
— Саша, погода будет плохая. Сопротивление противника жесточайшее. А ты собираешься доверить выполнение задачи совсем ещё неопытным экипажам.
Я повернулся к Батырову и уловил его эмоции. В свете фонаря его лицо выглядело слегка испуганным. Я одёрнул руку Димона от рукава. Откидывать её не собирался, а только крепко пожал.
— Ты вспомни меня и себя. Какие нам с тобой задачи поручали в Афгане? Как и всем. Потому что нам доверяли. А может, ты мне не веришь, дружище? — спросил я, прищурившись и улыбнувшись.
— Тебе я верю, как себе. Просто у меня уверенность не во всех есть. Вы же и меня будете прикрывать, если вдруг поднимут по тревоге.
Батыров завтра, 31 декабря, будет дежурить в экипаже ПСО, а с ним ещё и смешанная пара Ми-28 и Ми-24. Саму высадку будут выполнять сирийские вертолёты. С их командирами мы уже всё обсудили в зале боевого управления на командном пункте. Теперь осталось поставить задачу моим лётчикам.
В жилой комнате все ждали нашего прихода и готовились выслушать порядок действий на завтра. Пока все собирались на традиционный вечерний «курултай», я ещё раз обвёл комнату взглядом.
Внутренне убранство «не фонтан», но и мы не на отдыхе.
Вдоль стен плотно выставлены двухъярусные кровати, которые своим скрипом могут всю Сирийскую пустыню перебудить. На всех у нас два больших шкафа, куда поместились только съестные и питьевые запасы. Два ящика с личным оружием, которые почему-то постоянно открыты.
— Вы бы их хоть на ночь закрывали, — возмущался один из бортовых техников, когда один из лётчиков неаккуратно положил автомат и не защёлкнул замок.
— Да кому они нужны? И так сил нет на лишние телодвижения, — махнул рукой молодой парень.
— А так даже быстрее получать оружие выходит. Как пить дать, кто-нибудь да потерял бы ключи, — посмеялся другой старлей.
За окнами гудел ветер, от которого слегка дрожали стёкла. Мне же нужно было определить, кто со мной завтра полетит на задачу.
— Заварзин? — позвал я того самого лейтенанта, который не закрыл за собой ящик с оружием
— Я, товарищ командир, — отозвался он.
Я подозвал его к себе, поманив жестом.
Пока я раскладывал карту на столе в центре комнаты, все быстро поднимались с кроватей и садились вокруг.
Заварзин поправлял форму и не торопился подойти ко мне.
— Да иди уже сюда. Не на строевой же смотр я тебя зову, — поторопил я паренька.
— Так точно.
Заварзин подошёл ко мне, и я быстро окинул его оценивающим взглядом.
— Максим Павлович, верно лейтенант? — уточнил я имя и отчество Заварзина.
— Да, товарищ командир.
— Твой командир экипажа в госпитале? — спросил я.
— Да. Он уже две недели там. Что-то не так с… желудком.
В этот момент Рашид Ибрагимов с трудом сдержал смех. Мне было известно, что с пищеварением у командира вертолёта Заварзина всё хорошо. Там… с другим местом проблемы.
— Ну-ну, пускай будет с желудком. Приедет, я ему диету назначу, — ответил я и показал Заварзину подойти к карте.
— Хорошо. Завтра на прикрытие полетишь со мной.
Заварзин выпрямился и широко улыбнулся.
— Да… есть… согласен, товарищ командир, — заволновался Максим, но улыбаться продолжил.
— Так, Максут, успокоился. Ты чё такой весёлый⁈
— Ну так с вами лечу. А это… ну мне рассказали, что с вами всегда интересно.
Я призадумался. Постоянные «жопные» ситуации, которые со мной и Кешей случались, теперь ещё и вызывают непомерный интерес у молодых лётчиков.
— Пускай так. Маршрут следующий, — показал я на карте нанесённые поворотные пункты.
Заварзин быстро «срисовал» маршрут и пошёл на своё место.
Когда все собрались, я ещё раз обвёл всех взглядом.
Никто не ёрзал, не кашлял. Все сидели в плотном полукольце — в руках наколенные планшеты, а перед каждым лежали тетради подготовки к полётам. Взгляд у ребят цепкий, сосредоточенный.
— Задача простая, как «дважды два». Шесть сирийских Ми‑8 с десантными группами на борту должны произвести высадку на северо-западе Пальмиры. Наша работа — прикрытие.
Я ткнул пальцем в карту, показывая расчётный маршрут и место высадки.
— Мы идём двумя парами. Первая — впереди и справа, держим линию и открываем глаза шире. Вторая пара — слева и позади. Работаем внимательно. Возможны засады, ПЗРК и «сварки». Любой блеск, дым, движение — доклад немедленно. А главное — внимание за погодой. Завтра будет совсем не солнечно.
Я провёл пальцем до точки высадки.
— В районе высадки усиливаем внимание. Ми-8 с десантом, для боевиков практически как выигрыш в Спортлото. Так что будут ждать. Подавляем всё, что шевелится. Но помните: главные в этом полёте не мы. Главные Ми‑8. Наша задача, чтобы они смогли спокойно сесть и спокойно уйти. Работаем чётко, не геройствуем. Глаз не ронять, эфир не забивать. Помните: каждый Ми‑8 — это люди внутри. Для них мы единственная броня. Все это понимают?
— Так точно! — ответ был в унисон, сухой и уверенный.
— Тогда переходим к деталям.
Дальше слово взял штурман эскадрильи и начал доводить все особенности на маршруте.
— Из-за сложного рельефа и погоды пройти напрямую сложно. Поэтому нам придётся выполнить проход вдоль горного хребта Джебелель-Эль-Абьяд вдоль северного склона, — объяснял штурман.