Ральф 124С 41+. Роман о жизни в 2660 году

Ни толпа, ни отдельные люди его особенно не занимали. С каждого экрана глядело множество незнакомых лиц, и ученый даже не пытался отыскать среди них своих друзей.
И все же из всех людей, отображенных на экранах телефотов, два человека несколько раз привлекли внимание Ральфа, пока он произносил свою короткую речь. Каждое из этих лиц занимало по целому экрану, и хотя внешне они мало походили друг на друга, в выражении замечалось поразительное сходство. Казалось, эти двое тщательно изучают великого ученого, словно хотят твердо запечатлеть в памяти его черты. Хотя Ральф и не чувствовал неприязни в их пристальном, почти гипнотическом взгляде, он ясно понимал, что они смотрят на него совсем не так, как остальные зрители. Было впечатление, словно эти незнакомцы разглядывают его в микроскоп.
  
Одному из них было лет тридцать. Его можно было бы назвать красивым, но внимательный наблюдатель нашел бы, что глаза посажены близковато друг к другу, а в линиях рта угадывается хитрость и даже порочность.
Другой был явно не уроженец Земли, а марсианин. Жителя Марса всегда можно было узнать безошибочно. Большие черные лошадиные глаза на удлиненном меланхоличном лице и длинные заостренные уши служили верным признаком марсианского происхождения. Таких гостей в Нью-Йорке было не так уж мало, и присутствие одного из них не могло вызвать особенного интереса. Многие марсиане постоянно проживали в городе, хотя на Земле, как и на Марсе, существовал закон, запрещающий браки между уроженцами этих двух планет, и это удерживало марсиан от массового переселения на Землю.
Аплодисменты, последовавшие за окончанием речи ученого, совершенно затмили в его памяти эти две пары испытующих глаз. Но в его подсознании, в этом чудесном механизме, не способном ничего забывать, лица запечатлелись неизгладимо, как фотографические снимки. Ральф поклонился и ушел под долго не смолкавшие овации толпы.
Лифт доставил его прямо в библиотеку, и он попросил принести дневную газету.
Слуга подал ему на подносе кусочек материала, прозрачного и гибкого, как целлулоид, размером не больше почтовой марки.
– Какой выпуск? – спросил изобретатель.
– Пятичасовой «Нью-Йорк ньюс» [4], сэр.
Ральф взял «газету» и вставил ее в металлический держатель, вправленный в откидную крышку небольшого ящика. Захлопнув крышку, он повернул выключатель на боковой стенке. Тотчас же на противоположную белую стену комнаты спроецировалась страница «Нью-Йорк ньюс» в двенадцать столбцов, и ученый, удобно откинувшись в кресле, принялся читать.
В ящик была вставлена микроскопическая копия газеты. Увеличенная мощной линзой, она становилась удобочитаемой.
В газете было восемь полос, как это практиковалось и сотни лет назад, но полосы эти были напечатаны буквально одна на другой. Печатание производилось электролитическим способом, исключавшим применение типографской краски или чернил. Этот способ был изобретен в 1910 году одним англичанином и усовершенствован в 2031-м американцем 64Л 52: благодаря ему стало возможным печатать за один прием восемь разных текстов, накладывая их послойно.
Эти восемь оттисков становились видимыми лишь при облучении разными цветами – каждый цветовой луч выявлял один из текстов «газеты». Использовались все семь цветов радуги, а белый применялся для выявления напечатанных фотографий в их натуральном цвете. Таким способом можно было напечатать газету, в десять раз превышающую объем любой газеты XXI века, на кусочке пленки размером с почтовую марку.
Все издания выпускали газеты через каждые полчаса, и тот, кто не имел собственного проекционного аппарата, мог прочесть интересующий его номер, вставив пленку в особый карманный прибор с крупной лупой. Непосредственно под линзой находился вращающийся цветной диск, при помощи спектра можно было прочесть любую из восьми страниц.
Просматривая заголовки, Ральф 124 С 41+ обнаружил, что его последнему деянию уделено много места. Были напечатаны снимки корреспондента, сумевшего заснять низвергавшуюся с горы лавину. Фотографии были посланы телерадиографом тотчас после происшествия в Швейцарии, и «Нью-Йорк ньюс» отпечатала репродукции в живых красках уже через двадцать минут после того, как Ральф выключил в Нью-Йорке ультраэнергию.
Эти фотографии с виллой и альпийским пейзажем привлекли внимание ученого, бегло просматривавшего газету. Цветное изображение горы с грозным обвалом производило потрясающее впечатление.
Ученый сменил цвет проектора на зеленый, чтобы высветить техническую страницу газеты, представлявшую для него наибольший интерес.
Ральф очень быстро прочитал все, что его занимало, и так как до обеда оставался свободный час, начал «писать» лекцию «О продлении органической жизни посредством π-лучей».
Для этого он прикрепил к голове двуслойную кожаную ленту. Круглые металлические бляхи на ее концах плотно прилегли к вискам. От каждого диска тянулся изолированный провод к небольшой квадратной коробке – менографу, прибору для записи мыслей.
Ральф тронул выключатель – послышалось легкое жужжание; одновременно две лампочки засветились мягким зеленым флуоресцентным светом. Он взял в руку кнопку, соединенную гибким тросиком с менографом, и поудобнее уселся в кресле.
После нескольких минут размышлений он нажал кнопку, и тотчас на узкой, похожей на телеграфную, белой ленте возникла волнистая линия.
Лента быстро двигалась, перематываясь с одной катушки на другую. Как только возникало желание записать свои мысли, ученый давил на кнопку, включавшую одновременно механизм и самопишущий прибор.
Менограф был одним из ранних изобретений Ральфа 124С 41+, полностью вытеснившим употребление перьев и карандашей. Чтобы сделать запись, достаточно нажать кнопку; если же нет нужды фиксировать приходящие в голову мысли или требуется время, чтобы подумать, кнопку надо отпустить.
Вместо письма посылалась испещренная знаками лента, а поскольку меноазбука была универсальной и известной всем (дети обучались ей с самого раннего возраста), это изобретение Ральфа считалось одним из величайших достижений человечества: менограф записывал в двадцать раз быстрее, чем при старом способе письма, требовавшем значительного физического усилия. Это изобретение упразднило также пишущие машинки. Отпала надобность и в стенографии, поскольку мысли наносились непосредственно на ленту, которую пересылали точно так же, как столетия назад отправляли письма.
Ральф, как обычно, проработал несколько часов в лаборатории и в полночь отправился спать. Перед сном он надел на голову кожаную ленту с височными металлическими бляхами, похожую на ту, которой он пользовался для менографа.
Затем ученый позвал слугу и велел ему «поставить» на ночь «Одиссею».
Питер – так звали слугу – спустился на пятнадцатый этаж в библиотеку и снял с полки коробку с этикеткой «”Одиссея” Гомера». Из коробки он вынул большую плоскую катушку узкой пленки. Эта пленка была черного цвета, с белой прозрачной волнистой линией посередине.
Возвратившись в спальню Ральфа, Питер вставил катушку в кассету, а конец пленки заправил в гипнобиоскоп. Этот удивительный прибор, изобретенный Ральфом, передавал импульсы волнистой линии непосредственно в мозг спящего, и тому снилась «Одиссея».
Уже издавна известны способы воздействия на мозг спящего человека. Так, человек будет видеть во сне, что у него на груди тяжелый предмет, если положить ему такой предмет на грудь. Если прикладывать к руке горячее или холодное, человеку приснится, что ее жгут или замораживают.
  
Ральф работал над усовершенствованием гипнобиоскопа, передававшего сведения в спящий мозг спящего, чтобы пользователь на следующее утро вспомнил их в малейших подробностях.
Ученый добился своей цели – импульсы непосредственно и результативно воздействовали на мозг. Другими словами, им был применен с некоторыми дополнениями обращенный вспять принцип менографа.
Поскольку мозг человека в пассивном состоянии гораздо восприимчивее к внешним впечатлениям и поглощает их легко и механически, что-нибудь «прочитанное» при помощи гипнобиоскопа во время сна врезается в память гораздо глубже, чем в состоянии бодрствования.