Пожалеть розгу (ЛП)

Все это время Грей думал, что будет счастлив, когда Уоррен бросит свою нелегальную работу и станет скучным старым электриком, но в тот момент ему захотелось вернуть прежнего Уоррена, хотя бы потому, что у старого Уоррена обычно было свободное время после обеда.
- Хорошо, - сказал Грей. - Без проблем. - Может, это и к лучшему. Уоррен не знал о Далиле и, скорее всего, закатил бы глаза, если бы узнал. Старый добрый Грей, всегда связывался не с теми людьми, раз за разом.
  
- Тейлор, наверное, дома, - сказал Уоррен. - Ты мог бы позвонить ему.
Этого бы ни за что не случилось. Если бы Грей остался наедине с Тейлором, особенно после пары кружек пива, он бы попытался затащить парня в постель. Не потому, что хотел навредить Уоррену. Не потому, что он не был рад за своего лучшего друга, а потому, что Тейлор, казалось, излучал постоянный сигнал «пожалуйста, трахни меня» на той волне, к которой антенна Грея была очень восприимчива. Независимо от того, сколько раз Грей говорил себе, что Тейлор под запретом, в его присутствии потребовалось всего пять минут, чтобы заставить Грея передумать.
- Может быть, в другой раз, - сказал Грей и повесил трубку. Кому еще он мог позвонить? Чарли был на работе. Может быть, Филу, но эта мысль заставила его только поморщиться. Какая-то часть его всегда хотела увидеть Фила, но Фил недавно продал свой дом и переехал в хижину в предгорьях вместе с любовью всей своей жизни.
Грей был рад за Фила и Ривера, так же как за Уоррена и Тейлора. И все же, мысли о том, что могло бы произойти, всегда возникали, когда касались Фила.
Кроме того, Фил не пил.
У Грея никого не было. Совсем никого, кому он мог бы позвонить.
Наверное, поэтому, когда зазвонил его телефон, он почувствовал, что это судьба.
- Привет, мам.
- Привет, дорогой. Ты работаешь?
- Не сегодня. - Он взял выходной из-за свадьбы, на которую никогда не собирался идти. - Что случилось?
- Мне нужна услуга.
- Все, что угодно.
Она рассмеялась.
- Не давай никаких обещаний, пока не выслушаешь меня. Это немного странно.
Выяснилось, что у одной из ее коллег, окружного прокурора, возникли небольшие проблемы дома. Ее муж, адвокат по имени Стэн, работавший в мэрии, по-видимому, был в эпицентре скандала с их взрослым сыном.
- Никакого насилия, - заверила его мама. - Только крики и ломающиеся вещи.
- Так что именно ты хочешь, чтобы я сделал?
- Съезди туда. Выведи мальчика из дома так быстро и тихо, как только сможешь. Веди себя как коп, но не будь им. Понимаешь, о чем я?
Официально это была просьба, с которой окружной прокурор, вероятно, никогда не стал бы обращаться к сотруднику правоохранительных органов, не говоря уже о своем сыне, но в реальной жизни редко все было аккуратно. По крайней мере, это дало ему хороший повод завести машину и включить кондиционер.
Двадцать минут спустя Грей въехал в один из самых богатых районов Денвера. Формально он находился в нескольких милях от его района, но вряд ли кто-то стал бы это комментировать. С точки зрения гражданского лица, одна полицейская машина выглядела почти так же, как другая.
Адрес, который дала ему мама, принадлежал дому чудовищных размеров, из белого кирпича, с белой обшивкой и белыми занавесками, похожему на гигантский квадратный свадебный торт. Грей был почти удивлен, когда, посмотрев на крышу, не обнаружил украшения в виде жениха и невесты.
Он подумал, есть ли такое в торте Далилы.
В воздухе висел густой аромат сирени, но звуки лета не проникали в эту часть Денвера. Не было слышно ни смеха детей, ни лая собак. Ни жужжания газонокосилок. Вообще никаких признаков жизни.
Идеально ухоженный передний двор был разделен пополам тротуаром. Направляясь к входной двери, Грей чувствовал себя ребенком, собирающим сладости. В таком районе, как этот, наверняка раздавали и шоколадные батончики в натуральную величину.
Дверь открылась прежде, чем он успел нажать на кнопку звонка.
- Вы Грей?
Женщина была маленького роста. Он мог бы описать ее как «мышку». Трудно было представить ее адвокатом.
- Да, это я. Я так понимаю, вы Вероника Баррон?
- Да. Слава богу, вы здесь. - Она схватила его за руку и втянула внутрь. Громкие мужские голоса эхом разнеслись по дому. - Я не хочу, чтобы его арестовывали, но он должен уйти. Если вы можете просто вывести его из дома...
Она провела его в огромную гостиную, которая была такой же однотонной, как и весь дом снаружи. Через другую дверь, мимо моря белой мебели. Грей попытался представить, как бы он рос в такой стерильной обстановке, и у него ничего не получилось. В доме его семьи царил беспорядок, повсюду валялись книги, журналы и газеты. Нельзя было сделать и шага, чтобы не споткнуться о какие-нибудь материалы для чтения.
По мере того как они продвигались по дому, споры становились все громче.
- А что мне оставалось делать? - закричал один из мужчин. - У меня нет денег, и я...
- Кто в этом виноват, Эйвери?
- Значит, ты меня выгоняешь?
Ответил другой голос, на этот раз тише, и до ушей Грея донесся только низкий гул.
- Стэн и Эйвери ссорились и раньше, но в настоящее время это постоянная борьба, - сказала ему Вероника, ведя его через столовую, где за столом могло разместиться по меньшей мере двенадцать человек. По крайней мере, стол был не белый. - Я устала от этого. Мне нужно, чтобы это закончилось.
- Я посмотрю, что можно сделать, - сказал ей Грей.
Они остановились перед застекленными дверями, которые вели в кабинет. Через дверь Грей мог видеть комнату, отделанную полированным дубом, и ряды солидных на вид книг на стенах, тех, что в мраморных обложках и кожаных переплетах, которые на самом деле никто не читал. Женщина открыла одну из дверей и впустила Грея внутрь.
В другом конце комнаты за огромным дубовым столом стоял пожилой мужчина с сединой в волосах, выглядевший довольно странно в выцветшем велюровом спортивном костюме. Это, должно быть, муж Вероники, Стэн. Посреди комнаты, спиной к Грею, уперев кулаки в бока, стоял молодой человек.
- Эйвери, - позвала Вероника. - Здесь полиция.
- Ты серьезно? - Сказал Эйвери своему отцу. - Ты вызвал для меня полицию?
Только в этот момент он обернулся.
В ту минуту, когда они посмотрели друг на друга, время, казалось, остановилось. Эти светлые волосы и ледяные голубые непокорные глаза. Грей отчетливо помнил яркую полоску татуировок на левом предплечье парня.
И одну очень красивую задницу. Это он тоже помнил.
Щеки Грея вспыхнули. Он представил, как краска заливает его лицо до самых волос. Эйвери выглядел таким же потрясенным, каким он себя чувствовал.
- Какие-то проблемы? - Спросила Вероника.
Грей чуть не рассмеялся. Было ли проблемой то, что он выбрал этого парня на секс-вечеринке двумя месяцами ранее и добился своего? Было ли проблемой то, что с той ночи он жалел, что не взял его номер телефона, но обнаружил, что его случайно подключили их матери?
Вот только это было не совсем то, как он представлял себе их воссоединение.
Эйвери застыл на месте, его щеки были такими же красными, как и у Грея. Грей точно помнил, как выглядело это милое юное личико, забрызганное его спермой.
- Грэй? - Спросила Вероника.
- Нет, - сказал Грей, выходя из состояния временного паралича. - Мы уже встречались. Вот и все.
Он хотел успокоить ее. Вместо этого она в смятении повернулась к сыну.
- О, нет, Эйвери. Только не это!
Ее муж вздохнул.
- Еще один арест? За что на этот раз?
- Все было не так, - процедил Эйвери сквозь стиснутые зубы.
- Мы познакомились благодаря общему знакомому, - поспешил объяснить Грей. - Вот и все.
  
Оба родителя, казалось, вздохнули с облегчением, как и Эйвери. Грей решил, что лучший выход из этой ужасно неловкой ситуации, сделать то, зачем он пришел, и отправиться восвояси.
- Мне нужно, чтобы ты пошел со мной, - сказал он Эйвери.
У Эйвери отвисла челюсть, его смущение сменилось шоком.