Владыка костей (ЛП)

Я колебалась, нервы были на пределе, но потом сделала, как он велел: подняла платье и наклонилась, положив руки на основание статуи. Камень был шершавым на ощупь, а прохладный ветерок обдувал мою обнаженную спину.
Я чувствовала себя совершенно обнаженной, но мне это нравилось… Даже несмотря на то, что каменные глаза Владыки Костей сверлили меня взглядом сверху.
— Молодец, хорошая девочка, — похвалил Белиал, и его грубый голос вызвал у меня мурашки по коже.
  
Взглянув через плечо, я почувствовала, как сердце подскочило к горлу, когда увидела, что он снимает перчатки. Я не должна была так возбуждаться от мысли о его обнаженной коже на моей, но я была вне себя, мою кожу покалывало от предвкушения. Я вздохнула, когда он сунул перчатки в задний карман и склонился надо мной, поглаживая мою задницу рукой.
— Тебе ведь понравилось жжение воска, когда я играл с тобой в своей постели, — его голос стал мягким, и я расслабилась в его прикосновении. — Правда?
— Да…
— Хорошо. Потому что сейчас оно будет еще сильнее.
— Я хочу, чтобы было больно, — подтвердила я то, что уже озвучила, скорее себе, чем ему.
Он был прав. Я не просто хотела боли, я нуждалась в ней. Эта боль облегчала остальные страдания, которые уже причинил мне лабиринт. Которые причинил мне Владыка Костей.
Наказание Белиала было той болью, которую я могла выбрать. И на мгновение она заглушала все остальное.
Он был чем-то большим, чем просто незнакомец в маске, спасший меня из зыбучих песков. Больше, чем герой, который унес меня прочь от кровавого дуба. Он быстро становился моим обезболивающим, моей спасительной веревкой, моим гребаным другом по телефону и надеждой, что он возьмет проклятый телефон.
Я была так упряма, что не просила о помощи. Я не привыкла просить что-либо у кого-либо.
Возможно, под всем этим вожделением и развратом скрывалась часть демона, которая действительно беспокоилась о моей судьбе.
Первый шлепок по заднице застал меня врасплох, хотя я и догадывалась, что он собирается отшлепать меня. Он был настолько сильным, что я невольно вскрикнула.
— Что скажешь, Рэйвен?
— Иди обдрочись? — пробормотала я, стиснув зубы. — Хотя, наверное, ты и без того делаешь это постоянно. Иначе почему твоя рука такая сильная?
Он снова ударил меня, на этот раз так сильно, что мои руки соскользнули с выступа статуи, и я едва не упала. Моя кожа горела, и, скорее всего, на ней остался отпечаток очень большой руки.
Моя киска сжалась от этой картины.
— Давай попробуем еще раз. Что ты скажешь, когда я причиню тебе боль?
Он снова ударил меня — еще один восхитительный удар, от которого у меня задрожали ноги.
— С-спасибо? — пробормотала я, и мое зрение затуманилось от горячих слез.
У меня были все причины ненавидеть происходящее, но я не ненавидела. Я плакала от чистой эйфории.
— Правильно. Каждый раз, когда твоя кожа краснеет и покрывается ссадинами от моих шлепков, и ты забываешь обо всех других плохих вещах, я хочу слышать это слово, — сказал он, проводя рукой по моей чувствительной коже и вызывая очередной стон. — Когда я защищаю тебя и спасаю от всего, кроме меня самого, ты должна благодарить меня.
Он выпрямился во весь рост, и тень его рогов упала на статую над моей головой. Ударив ногой по моей, он раздвинул мои ноги. Он погладил мою горящую кожу, а затем его пальцы скользнули к моей киске… где обнаружили, что я мокрая.
Тень его рогов опустилась, говоря мне, что он смотрит на маленькую лужицу, которая образовалась на камне между моими ногами.
— Черт возьми, ты чертовски идеальна, — сказал он мрачным рыком, когда его пальцы скользнули по моим складкам. Два пальца погрузились в меня, и он раздвинул их, заставляя меня сжаться вокруг них.
Я настолько сильно дрожала, что только чудом ноги все еще держали меня.
— А что ты говоришь, когда я доставляю тебе удовольствие? Когда заполняю тебя, и твои стенки сжимаются вокруг меня, надеясь, что я никогда не уйду? Что ты говоришь?
— С-спасибо? — простонала я.
— Моя хорошая девочка, — промурлыкал он, проникая в меня еще глубже. Это было так приятно, что из моего горла вырвался приглушенный стон, и я опустила голову, погрузившись в наслаждение.
Это было так приятно, что я могла бы заплакать. Я и плакала.
Хотелось, чтобы он был во мне еще больше. Я хотела, чтобы он трахал меня. Я хотела, чтобы он никогда не останавливался. Что бы я только не отдала, чтобы остаться с ним в этом моменте навсегда. Чтобы он никогда не уходил от меня, чтобы оставаться в том безопасном маленьком пространстве, которое я чувствовала, когда была рядом с ним.
— Не останавливайся… пожалуйста, не останавливайся.
— Черт, — прошипел он. — Сколько всего я хочу с тобой сделать, когда ты так меня умоляешь. Сколько всего я хочу тебе дать, — пока одна его рука двигалась во мне с такой скоростью, что за считанные секунды довела до предела, другая ласкала мою отшлепанную ягодицу. Его острые как когти ногти оставляли следы на моей коже, и по теплой дорожке, стекающей по моему бедру, я была уверена, что он поцарапал меня до крови.
— Ты идеальная смертная шлюха. Такая узкая, влажная и похотливая.
Его пальцы во мне были раем, а его голос был мрачен, как ад. Еще немного, и я кончу…
Он, должно быть, почувствовал, как дрожат стенки моего влагалища, как в глубине поднимается жар, потому что как раз в тот момент, когда я была близка к кульминации, он вышел из меня.
Я резко обернулась, стиснув зубы, со слезами на щеках.
— Ты не можешь вот так просто остановиться.
— Вообще-то, могу, — рассмеялся он, и его смех был жестоко сексуальным. — Еще не время кончать. Если хочешь этого, тебе придется снова призвать меня. А пока ты все еще поклоняешься мне, помнишь? А теперь на колени.
— Но…
— На колени, — он указал на свои ботинки. — Сейчас же.
Я сжала кулаки по бокам. Сначала я думала, что ненавижу его. Но нет. Я ненавидела то, насколько становилась зависимой от этого демона, то, как он проникал под мою кожу и действовал мне на нервы.
Это было восхитительное пренебрежение, которое жгло меня изнутри. Оно согревало меня и прогоняло горький холод лабиринта.
Поэтому я послушалась и опустилась на землю у его ног.
Глава 21
Белиал
Истекающая кровью, плачущая чертовка. Она была такой красивой на коленях.
Ей нравилось преклоняться передо мной. Страх, который она излучала, был почти осязаем, с его слабым, сладким привкусом. Он был едва ощутим под ее возбуждением. Когда ее феромоны распространились в воздухе, будоража чувства, мои мысли вернулись к тому, как она выглядела в моей постели.
Прикованной к изголовью моей кровати. С тяжелыми наручниками на ее изящных запястьях. Покрытой воском и спермой, умоляющей меня взять ее. Эта мысль за секунды заставила мой член затвердеть, упираясь в штаны.
Желание взять ее здесь, бросить на землю и погрузиться в нее было непреодолимым. Я хотел, чтобы ее узкая, теплая киска обхватила мой член, когда она будет кончать. Я хотел наполнить не только ее рот своей спермой.
Я хотел заявить о своих правах на нее и обозначить ее как свою избранницу, свою Королеву, своего питомца. Мое маленькое живое сокровище.
Но я не мог, пока не мог.
Если бы взял ее сейчас, я бы утащил ее из лабиринта, бьющуюся и кричащую, обратно в свой замок. Я бы нарушил свое обещание дать ей три дня на побег и провел бы остаток вечности, прижавшись к ее бедрам, трахая до потери сознания.
И она бы возненавидела меня за это.
Я не мог вынести еще больше ненависти. Не после Катрин. Кроме того, я и так достаточно ненавидел себя за то, что делал с ней. За то, как я заманивал ее в свои объятия ложью и обманом.
  
Что бы ни случилось, она будет моей. А пока мне нужно было разжечь в ней маленькую искру желания ко мне и надеяться, что я смогу раздуть ее в нечто большее…
Я постучал пальцами по подбородку своей маски, усиливая ее нетерпение. Я много думал о том, чего хочу, провел бесчисленные часы, представляя это, пока ждал, когда она позовет меня.