Проблемы с проклятым (ЛП)

— Я тоже, — сказала я со вздохом. Айви была хороша в разбивании голов, но еще лучше она разбиралась в уродливых тонкостях политики, которые были такими же кровавыми.
— Четыре удара, и ты выбываешь, — сказал Дженкс. — Мне это нравится.
— Да, но суброса должна быть скрыта. Разве оставление метки каждый раз, когда мы что-то делаем, не выдаст этого? — Я вскарабкалась на тахту, когда нашла помятую коробку для карандашей с любовно изношенными наклейками She-Ra. Низкий диван уже несколько месяцев был моей кроватью.
— Ты можешь быть скрыта и при этом иметь логотип. — Дженкс рассматривал другой эскиз, грубую салфетку высотой с него самого. — Сделай заявление, не называя себя. Как Бэтмен. — Он повернулся, ухмыляясь. — Это было бы великолепно в качестве граффити, — сказал он, разглядывая набросок ромба между двумя параллельными линиями.
Верхнюю часть футляра заклинило — как обычно, — но в конце концов он открылся, и я, моргая, уставилась на потертые кончики пары дюжин цветных карандашей. «И один ртутный мел», удовлетворенно подумал я. Все еще в обертке.
— Нашла. — Я подняла блестящий, хрустящий сверток. — Отец, должно быть, положил его сюда перед смертью. Не помню, чтобы покупала его.
Дженкс уронил логотипы и подлетел ближе.
— Он не распакован.
Я нахмурилась, прочитав предупреждение о токсичности на упаковке.
— Вероятно, он пролежал там почти пятнадцать лет. Правда, без срока годности.
Вспышка страха пронзила меня, и я встала. Папа. Не биологический отец, с которым мама в настоящее время жила, а мой отец, порочно умный человек, который научил меня пентаграммам и успешно притворялся ведьмой, пока не умер от осложнений после укуса вампира, добыл, когда искал, образец незапятнанной эльфийской ДНК, чтобы отец Трента мог разрушьте проклятие, обрекающее их на вымирание. Я была уверена, что мой отец знал, что я — демон, рожденный ведьмой, и я все еще находила вещи, которые он припрятал для меня: книги о демонах, редкое оборудование для лей-линий, а теперь и ртутный мел.
— Почему у Ходина нет такого? — спросил Дженкс, и я нахмурилась.
— У Ходина нет работы, и все дорого, — кисло сказала я. Защитное покрытие затрещало, когда я опустила мел в карман. — Идешь? — спросила я, и Дженкс взмыл в воздух, в последний раз проверяя Биса, прежде чем последовать за мной.
Медленными шагами я на ощупь спускалась по тесной темной лестнице в фойе, задаваясь вопросом, не вообразила ли я, что мягкий щелчок защиты ослабевает, когда я покидаю свое высокое убежище. Плечи поникли при напоминании о Бисе, коматозном и бледном, но каким-то образом живом без души. Ходин обещал помочь мне найти способ вернуть его. Это было одной из причин, по которой я поклялась помочь вытащить его из бутылки, если другие демоны попытаются что-нибудь предпринять. То, что я смешивала эльфийскую и демоническую магию, казалось, никогда не беспокоило их так сильно, как Ходин, делающий это, и я серьезно хотела знать, что они отказывались мне говорить. Я была уверена, что это связано с Селфной, покойной женой Ала.
Дженкс приземлился мне на плечо, сияние от его пыльцы осветило мои пальцы, скользящие по старому дереву.
— Можем ли мы, по крайней мере, попробовать укрепляющее ауру проклятие на баку? — спросил он, и я покачала головой, колокольчики на поясе зазвенели, когда я вышла в фойе и закрыла за собой дверь на лестницу.
— Пока мы не узнаем, как надежно удержать баку, мы не можем выпустить его из бутылки, — сказала я, так же разочаровавшись, как и он. В святилище было благословенно тихо с пикси снаружи, единственная лампочка рядом с детским роялем Айви тускло освещала большое пространство. Дженкс вылетел вперед, и я последовала за ним на кухню, а затем на веранду, рассчитанную на три сезона.
«Если я смогу уговорить Ли помочь мне с комнатой, то там может быть все четыре сезона», подумала я, улыбаясь Стеф и Ходину, сгрудившимся у низкого кофейного столика из шифера перед черной пустотой незажженного камина. Несмотря на влажность, это было приятное место для заклинаний с окружающими тремя стенами и крышей, последняя стена полностью выходила во влажный сад. Вспышки пыльцы пикси под дождем делали место довольно сюрреалистичным, и я, честно говоря, подумала, что крыльцо — лучшая часть церкви, прохладное сейчас под тихим стуком дождя.
  
Мягкое предвкушение, рожденное при изучении сложной магии, охватило меня. Причудливо расшитая черная мантия Ходина превращала его в образ прилежного демона, и я подпрыгнула, когда он захлопнул книгу в руке, защищая ее от пыльцы Дженкса, паутина энергии поползла по кожаному переплету, прежде чем исчезнуть. Стеф подняла глаза, ее приглушенный зелено-желтый халат отражал ее ауру. «Как у меня», — подумала я, прикасаясь к золотому и красному шелку.
Было очевидно, что они хорошо работали вместе, заставляя меня задуматься, сколько уроков чар я пропустила, занятая своей собственной жизнью. Увидев их за столом с разложенными перед ними ингредиентами проклятия, я почувствовала себя так, словно стала свидетелем далекого прошлого или, может быть, будущего: спокойная учеба, неуклонный прогресс, заклинание за заклинанием, проклятие за проклятием на протяжении веков.
— Нашла? — спросила Стеф, продолжая разминать ягоды бузины в черный, отвратительный сок. Ее пальцы были фиолетовыми, и я почувствовала вспышку вины. Она готовила заклинание для меня, как фамильяр.
— Все еще в упаковке. — Я достала палочку из кармана, помахала ею, прежде чем положить на стол. — Я должна была это сделать, — сказала я, когда она процеживала сок через медное сито и выбрасывала отходы в мусорное ведро. Дерьмо на тостах, даже зелень была приготовлена и отмерена.
— У меня не было работы сегодня вечером. — Стеф вытерла руки тряпкой, которую протянул ей Ходин, и фиолетовые пятна исчезли. — Мне не помешает практика.
Ходин одернул мантию, колокольчики на поясе зазвенели.
— Стефани — способная ученица, — сказал он, и она просияла. — Кроме того, если бы я инструктировал тебя, ты могла бы обвинить меня в том, что я чему-то тебя научил.
Последнее он сказал довольно сухо. Я перевела взгляд на Дженкса, пикси парил почти сбоку, пока искал название в книге, зажатой под мышкой Ходина. Там его не было. У книг демонов никогда не было названий.
Я опустилась на диван в помещении и на открытом воздухе напротив них, низкий столик между нами, пустой камин позади них.
— Так есть ли рецепт, или мы придумываем его по ходу дела?
С кислым выражением лица Ходин уронил книгу на стол. Позвякивая колокольчиками, он сбросил мантию и церемонно придвинул ко мне кресло в углу, его вытянутое лицо было задумчивым.
— Стефани, приготовь смесь, пока мы с Рейчел разберемся с этим, хорошо?
— Я могу сделать смесь, — сказала я, но Стеф только улыбнулась мне и придвинула поближе руту, горчичное зерно, розмарин и листья грецкого ореха.
Дженкс завис раздражающе близко, когда Ходин перелистнул на нужную страницу.
— Это законно, верно? — спросил пикси, и я посмотрела на Ходина. — Я имею в виду, Рейчел, ты взбесилась, когда Трент удалил воспоминания о тех двух убийцах на твоей кухне.
Убийцы на кухне? Подумала я, потом вспомнила. Это было, когда я сопровождала Трента на побережье, чтобы украсть его дочь в соответствии с эльфийской традицией. На тот момент он был несколько распущен в своей приверженности закону. Все еще был. Вроде.
— Это было эльфийское проклятие памяти, — сказала я. Оно не было темным, но да, незаконным. — Ощущение Исполнения — это другое. Верно? Вивиан говорит, что цель — это переломный момент, поскольку ингредиенты сбалансированы в сторону нейтральности.
— Вивиан Смит? — Длинные пальцы Ходина, перелистывающие страницы, замедлились. — Т0 спрашивала лидера ковена моральных и этических стандартов, является ли проклятие законным?
Он выглядел ошеломленным, и я глубже вжалась в подушки, чтобы закинуть одно колено на другое.
— Да, — сказала я, высоко подняв подбородок. — Я обсудила это со своей подругой Вивиан.