Правда выше солнца (СИ)

– Я... – он сглотнул насухую. – Со мной всё нормально?
Локсий пожал плечами.
– Думаю, да. Надо бы провести осмотр, но, судя по тому, что ты сам ходишь и разговариваешь, клинически ты более-менее здоров.
О, дивная манера замолкать тогда, когда больше всего ждут продолжения!
– Но? – не выдержал Кадмил.
Локсий испустил долгий вздох и откинулся в кресле.
– Я ограничил твои возможности. Сделал слабее. Хочу, чтобы ты перестал носиться как угорелый и творить бесчинства. Чтобы посидел на месте, подумал и сделал выводы.
Сердце пропустило удар и запрыгало с удвоенным рвением, разгоняя по жилам огонь. В глазах всё поплыло, разъехалось, завертелось. Кадмил сжал кулаки, так что отросшие ногти впились в ладони.
– Вы сделали меня слабее? Как? За что?
Локсий внезапно оскалился. Хватил по столу кулаком:
– За что? За что?! Ты хоть понимаешь, что мог спровоцировать политический скандал? Орсилора имела право пойти на Элладу войной! И только в счёт старой дружбы этого не сделала. Больше того: она тебя спасла! Но, конечно, потребовала, чтобы ты понёс наказание. И я не вправе был ей возразить.
Пейзажи на стенах затянуло сплошной бурой мутью. Кадмил мельком глянул на потолок. Статуи были там – многоногие, с роговыми отростками, с клешнями, лепились к светильникам, готовые напасть. Он перевёл взгляд на лицо Локсия и вздрогнул: узоры перетекали по коже верховного бога, сходясь в жуткие маски, личины ярости.
– Что вы сделали? – хрипло спросил Кадмил.
Локсий сердитыми, резкими движениями рук скомкал в кучу разбросанные по столу свитки. Выругался, смахнул свитки на пол.
– Тебя пришлось собирать по частям, – гневно проговорил он. – Буквально. У меня был полный доступ ко всем жизненным функциям. Я воспользовался этим в твоих же интересах, чтобы ты не вогнал себя в могилу. Опять.
– Что вы сделали? – спросил Кадмил снова. Горло перехватило, он осёкся. – Что я… теперь могу? И чего не могу?
Локсий шумно выдохнул.
– Ты не можешь летать, пользоваться «золотой речью» и становиться невидимым, – сказал он. – Я оставил тебе повышенную способность к регенерации. И умение накапливать пневму. Без этого не удалось бы восстановить тело. Но зарядным ложементом тебе пользоваться запрещено, имей в виду.
Лава затопила голову, ударила в поясницу, дошла до ступней. Кадмил зажмурился, глубоко дыша, ожидая, пока станет легче.
К тому времени, как он открыл глаза, Локсий успел подобрать один из свитков и с отвращением вглядывался в начерченные жрецами-аналитиками диаграммы. Узоры на коже побледнели. Картины вновь изображали мирные пейзажи. На статуи Кадмил решил не смотреть – сама мысль о том, чтобы повернуть голову, вызывала судорогу.
– Это навсегда? – спросил он.
– Посмотрим, – проронил Локсий. – Как покажешь себя. Увижу, что ты достоин снова стать богом – возможно, верну что-нибудь из умений. Но пока ты сумел продемонстрировать только глупость и безответственность.
Кадмил молчал, пытаясь осознать услышанное. Не может летать. Нет «золотой речи». Нет невидимости. Фактически, он стал обычным смертным. То, к чему привык с детства, что считал естественным и даже недостаточным для настоящего бога – всего этого больше нет.
А главное – как же теперь без пневмы?! Без зарядного ложа, без подпитки, без чистейшего, высшего наслаждения?..
Может, напомнить Локсию о заслугах? Объяснить, ради чего спланировал операцию, рискнул жизнью?
– Что с алитеей? – выдавил Кадмил. – Мой план сработал? Культ дискредитирован? Удалось очернить Семелу?
Локсий сделал неопределённый жест, будто бы огладив воздух перед собою:
– Что до Семелы – вышло в точности, как ты хотел. Весть о ритуалах с мёртвыми младенцами разошлась по всем Афинам. Теперь ею пугают детишек на ночь.
– Значит, моя задумка помогла? – спросил Кадмил с отчаянной надеждой.
Локсий поморщился:
– Ни хрена не помогла. Показатели проседают каждую неделю. Пневмы в этом месяце – на десять процентов меньше, чем в прошлом. Всё пошло по новой. И в Лидии то же самое.
– В Лидии? – ошеломлённо спросил Кадмил. – Откуда такие сведения?
 
– Да всё оттуда же! – рявкнул Локсий. – Едва я закончил тебя оперировать, как на меня набросилась Орсилора. Подняла крик чуть ли не при жрецах. Как мы могли шпионить на её территории! Как посмели подозревать! Я объяснил, что не имею отношения к твоим идиотизмам. Тогда она немного унялась и рассказала, что у неё та же проблема. Какие-то практики, из-за которых люди перестают давать пневму. Орсилоре пришлось допросить кучу народа, но она так и не смогла найти зачинщиков.
– Почему же она сразу не пришла к нам? – проскрипел Кадмил.
– А вот тут я её прекрасно понимаю, – Локсий взмахнул рукой со свитком. – Ситуация была неоднозначная и допускала различные толкования. Орсилора не обратилась к нам по той же причине, по которой мы не обратились к ней. Подозревала нас в саботаже. Как бы то ни было, разногласия позади. Теперь мы работаем с ней в паре. И оба понимаем, что разработка таких техник – чистой воды самоубийство, особенно если запускать их в соседней стране. Логичней предположить, что это гадит кто-то из наших отдалённых коллег. Такорда, Айто, Ведлет. А может быть, один из тех, мелких с Приканского континента. Шиква, Каипора или ещё кто...
Кадмил упёрся сандалиями в ковёр, чтобы кабинет перестал тошнотворно кружиться. Вот и всё. Конец расследованию, конец планам. Конец всему.
В голове сквозь раскалённые волны пыталась пробиться некая мысль. Новая мысль. Кадмил сосредоточился, обхватил для устойчивости подлокотники кресла.
– А вы не рассматриваете версию, что это может быть сопротивление? – спросил он дребезжащим голосом.
– Чьё сопротивление? – сощурился Локсий. – Кому сопротивление?
– Сопротивление людей, – голос слушался всё лучше; видно, сказывалась милостиво оставленная Локсием божественная регенерация. – Кому-то очень не по душе то, что на Землю заявились существа с другой планеты и забирают у людей пневму.
Локсий посмотрел снисходительно.
– Чтобы так сопротивляться, надо иметь доступ к технологиям, которыми владеют только боги, – заметил он. – И обладать знаниями, которыми обладают только боги. Знаешь, не стоило тебе сюда тащиться сразу после того, как очнулся. Иди-ка отдохни, поспи. И начинай думать над своим поведением.
Кадмил ещё крепче вцепился в подлокотники и встал.
– Мой бог, – он склонился, насколько позволила ломота в пояснице.
Локсий махнул рукой, вновь погружённый в чтение свитка.
Кадмил вышел. У двери ноги подкосились, и он впопыхах схватился за копьё Афины. Едва не растянулся, конечно: копьё было иллюзорным, как и всё остальное. Как картины на стенах. Как его былое могущество.
Затворив за собой дверь, Кадмил двинулся к выходу с этажа. Больше здесь было нечего делать. Он скорей подохнет, чем даст опять уложить себя в биокамеру. И скорей проглотит собственный язык, чем явится к Локсию с признанием ошибок.
«Отдохни, поспи. Подумай над своим поведением».
О нет, он не будет спать. Довольно снов; хватит валяться в волшебной водичке. Он докажет, что достоин быть богом. Докажет, что Локсий неправ. И заставит его вернуть способности.
Да, смерть и кровь, да!!
Кто-то сидел на лестничных ступеньках. Маленькая фигурка съёжилась в комок, пряча лицо в рассыпавшихся волосах.
– Мелита! – удивленно окликнул Кадмил.
Она вскочила, подбежала, бросилась на шею. Обняла так, что он вскрикнул. Плача, принялась целовать его щёки, губы, глаза.
– Я так боялась, – всхлипывала она, – думала, что ты умер, ждала, ждала, ты всё не просыпался… Думала, уж не проснёшься… О боги, боги, как же долго…
 
Кадмил обнял Мелиту, борясь с желанием повиснуть, держась за её плечи.
– Зря боялась, – прохрипел он. – Меня не так просто убить, ха!
– Тебя очень просто убить, дурачок, – сердито шмыгая носом, отозвалась она. – Я всё знаю. Если бы Локсий не вернулся с Батима, и если бы не Орсилора…