От тьмы – к свету. Введение в эволюционное науковедение

В аристотелевских бытийных категориях при всём нашем желании очень трудно рассмотреть картину мира. Она за ними по существу не просматривается. Подобным образом обстояло дело и с онтологическими категориями, которые были выделены после Аристотеля.
Так, стоики выделили 4 категории – субстанции, качества, образа существования и отношения. Плотин, как и Аристотель, выделил 10 категорий. Но, в отличие от Аристотеля, он их разделил на умопостигаемые (сущее, движение, покой, тождество, различие) и чувственные (субстанция, отношение, количество, качество, движение). Средневековые схоластики уменьшили число аристотелевских категорий до 6 (сущность, качество, количество, движение, отношение, обладание).
Первую попытку связать онтологические категории с картиной мира предпринял Джордано Бруно. Он писал: «Сущность вселенной едина в бесконечном и в любой вещи, взятой как член его. Благодаря этому вселенная и любая её часть фактически едины в отношении субстанции» (Бруно Д. Диалоги. М., 1949. С. 280).
Основательную попытку привести философские категории («рассудочные понятия») в систему предпринял в XVIII в. Иммануил Кант. По количеству он разделил их на единство (меру), множественность (величину), всобщность (целое), по качеству – на реальность, отрицание, ограничение, по отношению – на субстанцию, причину, взаимодействие и по модальности – на возможность, существование, необходимость.
Ещё дальше И. Канта ушёл в XIX в. Георг Гегель. Его система философских категорий по существу смешивает онтологию и гносеологию. В качестве базовых в его «Науке логики» выступают три категории – бытие, сущность, понятие. Первые две являются онтологическими, а последняя – гносеологической. Подобное смешение легко увидеть и в категориях, которые он включает в состав базовых. Бытие он разбил на качество, количество, меру, сущность – на сущность как основание существования, явление, действительность и понятие – на субъективное понятие, объект, идею.
Только первая группа категорий у Г. Гегеля включает в себя онтологические категории как таковые, тогда как две других являются смешанными. Так, во второй группе сущность делится на тождество, различие, основание. В результате онтологическая категория сущности наполняется гносеологическим содержанием. Ещё большее смешение онтологических категорий с гносеологическими мы обнаруживаем в третьей группе гегелевских категорий. С одной стороны, субъективное понятие делится на гносеологические категории (понятие как таковое, суждение, умозаключение), а с другой, идея делится на жизнь, познание, абсолютную идею.
Смешение онтологических категорий с гносеологическими у Г. Гегеля – естественное следствие из его философских убеждений. Он был объективным идеалистом. На бытие (природу) он смотрел как на развёртывание абсолютной идеи. Его «Наука логики» заканчивается такими словами: «Мы начали с бытия, с абстрактного бытия. На том этапе нашего пути, на который мы теперь вступили, мы имеем идею как бытие. Но эта идея, обладающая бытием, есть природа» (Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М., 1971. С. 424).
Несмотря на то, что гегелевская система философских категорий выглядит весьма замысловато, переведённая на понятный язык, она должна быть расценена как бесспорное достижение философской мысли XIX в.: через эту систему просматривается картина мира, как её себе представлял её автор.
Г. Гегель в той или иной мере способствовал стремлению систематизировать философские категории со стороны многих учёных ХХ в. В той или иной степени это стремление было характерно для В. Виндельбанда, В. Вундта, Г. Когена, П. Наторпа и др. В результате в первой половине ХХ в. гегелевское смешение онтологических категорий с гносеологическими было в какой-то мере преодолено. Но не до конца.
Так, Николай Гартман выделил 12 пар категорий: принцип – конкретное, структура – модус, форма – материя, внутреннее – внешнее, детерминация – зависимость, качество – количество, единство – многообразие, согласование – противоречие, противоположность – мерность, дискретность – непрерывность, субстрат – отношение, элемент – система. Как видим, большая часть этих категорий являются онтологическими, однако среди них всё-таки приютились и некоторые гносеологические (принцип, модус).
 
Особого внимания заслуживает ситуация с систематизацией философских категорий в СССР во второй половине ХХ в. Строгому отграничению онтологических категорий от гносеологических у нас мешала установка на универсальность категорий диалектики. Так, категории, связанные с законами диалектики (единства и борьбы противоположностей, количественных изменений и качественных, отрицания отрицания), расценивались одновременно как онтологические и гносеологические. Между тем в первоисточнике они являются онтологическими.
Стремление к выведению гносеологических категорий из онтологических в конечном счёте приводило наших философов к гегелевскому смешению онтологии с гносеологией. Как и у Г. Гегеля, у многих из них онтологические категории оказывались в одном ряду с гносеологическими.
Так, в 1956 г. появилась книга В. П. Тугаринова «Соотношение категорий диалектического материализма», в которой категории диалектического материализма делятся на три группы – субстратные (природа, бытие, материя, явление), атрибутивные (движение – изменение – развитие, пространство – время, объективное – субъективное, сознание – мышление) и релятивные (необходимость – случайность, содержание – форма, причинность – целесообразность, возможность – действительность, общее – особенное – единичное и др.). В один ряд с онтологическими категориями, как видим, здесь поставлены категории гносеологические (субъективное, сознание, мышление, целесообразность).
В 1961 году в Киеве выходит в свет книга П. В. Копнина «Диалектика как логика». Он разделил философские категории на три группы: 1) связанные с основным вопросом философии (материя, взаимосвязь, взаимодействие, движение, развитие, пространство и время, отражение, сознание, мышление); 2) связанные с отражением и наиболее общими законами (целое и часть, единичное, особенное и всеобщее, тождество и различие, причина и действие, основание и следствие, цель и средство, сущность и явление, форма и содержание, закон, необходимость и случайность, единство и противоречие, отрицание и отрицание отрицания); 3) связанные с процессами познания (истина, практика, свобода и необходимость, субъект и объект, эмпирическое и теоретическое, анализ и синтез, логическое и историческое, абстрактное и конкретное, относительное и абсолютное, формы мышления (суждение, понятие, умозаключение, теория, гипотеза, идея, наука)).
В этом обширном перечне категорий мы снова видим смешение онтологических категорий с гносеологическими. Это смешение в той или иной степени имеется также и у других советских философов-систематизаторов – В. И. Сагатовского, А. П. Шептулина, М. Г. Макарова, Е. Д. Гражданникова и др.
Систематизацией онтологических категорий как таковых у нас занимались О. С. Зелькина, Д. И. Широканов, В. В. Ильин, В. П. Бранский и др. Однако охват этих категорий в их исследованиях очень узок. Так, в качестве исходной категории у двух последних выступает категория материи, которую они разбивают на явление и сущность. Под первую из них далее подводятся такие категории, как качество – количество, пространство – время, устойчивость – изменчивость и развитие, а под вторую – закон, возможность – действительность, необходимость – случайность и причинность – взаимодействие. That's all.
Очень хороший обзор работ по систематизации философских категорий даётся в книге Е. Д. Гражданникова «Метод систематизации философских категорий». Автор этой книги наметил путь, соединяющий философию с тем разделом лингвистики, который связан с составлением идеографических (тезаурусных) словарей. Он писал: «Лингвисты решают задачу, сходную с проблемой систематизации категорий, при составлении так называемых тезаурусных, или идеографических, словарей. Построить систему философских категорий – значит составить небольшую, но важную часть идеографического словаря» (Гражданников Е. Д. Метод систематизации философских категорий. Новосибирск, 1985. С. 7).