Перекресток (ЛП)

В конце концов, именно это Блейн сделал с моим отцом. Они сблизились благодаря интересным сделкам с недвижимостью и любви ко мне.
Вот только Блейн меня не любил. И все же он был чертовски уверен, что мой отец считает нас родственными душами. Со стороны это выглядело так, будто Блейн боготворил землю у меня под ногами.
Уэст сжал челюсти.
— Папа часто упоминал Блейна. Я знал, что они время от времени общаются.
  
— Ты знал?
Он кивнул.
— Это случалось нечасто, но несколько лет назад папа высказал замечание о том, что хочет поделиться с Блейном своей идеей. Это было похоже на удар хлыстом. Папа вел себя так, словно Блейн был его другом. Тем, к кому можно обратиться за советом.
Еще один довод против Кёртиса. Он обратился к Блейну, когда должен был поговорить с Уэстом.
— В начале этого года твой отец сказал Блейну, что у него проблемы и что с финансами туго, — сказала я.
Уэст скривил губы.
— Черт возьми. Это же слишком, чтобы держать такое в секрете. О чем, черт возьми, думал папа?
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Возможно, он надеялся получить информацию. К чему бы ни привела эта дискуссия, она закончилась тем, что Блейн предложил стать молчаливым партнером. Купить ранчо и передать ему немного денег в качестве капиталовложения.
— Черт. — Уэст стукнул кулаком по столу, затем провел рукой по волосам. — Черт бы его побрал.
Блейна? Или Кёртиса? Я не спрашивала.
— Твой отец отказался.
— Ты уверена?
— Да. Он сказал Блейну «нет».
Напряжение немного спало с плеч Уэста.
— Ну, это… уже кое-что.
— Речь никогда не шла о том, чтобы заполучить бизнес твоего отца. — Я грустно улыбнулась Уэсту. — Речь шла о том, чтобы заполучить мой.
Конечной целью Блейна всегда был «Келлер Энтерпрайзес».
— Мой отец дал Блейну возможность работать. Мы расстались около года назад. Я подала на развод. Он оспорил его. Ему нужна была папина компания, и я сказала ему, что он может идти к черту.
Но Блейн был умен. Слишком умен. Он играл со всеми нами, особенно со мной, возможно, с самого начала.
Мы с Блейном ссорились почти все время, пока были женаты. Легче от этого не становилось. Были времена, когда мы ладили, обычно, когда он подолгу работал и редко бывал дома, но я не могла припомнить, чтобы мы когда-нибудь были счастливы.
Пока мы встречались, во время нашей помолвки, мы были счастливы. Вначале мы были счастливы.
Пока я не стала его женой.
И ему больше не нужно было очаровывать меня. Он уже победил.
— У нас был неудачный брак, — сказала я Уэсту. — Мы использовали друг друга. Он хотел заполучить папину компанию по продаже недвижимости.
— А ты? Чего хотела ты?
— Перестать скучать по тебе.
— Инди. — Уэст с трудом сглотнул. Его глаза, темные, как небо, были полны боли и сожаления.
— Я хотела, — прошептала я.
Уэст протянул руку через стол и накрыл мою.
После поездки, в которой я встретила Кортни, когда я думала, что Уэст помолвлен, я бы сделала все, что угодно, чтобы забыть эту боль. Чтобы перестать думать о нем. Скучать по нему.
Любить его.
Блейн был прекрасным отвлекающим фактором.
Но на этом все закончилось. Отвлекающий фактор. Знал ли Блейн, что я просто использую его, чтобы забыть?
Да. Может быть, не сразу, но определенно после нашего отпуска. Каким-то образом, после его единственной поездки в Монтану, он узнал, что мне нравилось это ранчо. И, возможно, он понял, как я отношусь к Уэсту.
Не тогда ли он понял, что может использовать и то, и другое против меня? Не потому ли наш брак был таким напряженным?
У Блейна никогда не было шанса завоевать мое сердце. Оно всегда принадлежало Уэсту. С того дня, как мы познакомились, когда мне было восемь лет.
И Блейн использовал это знание, чтобы получить именно то, что хотел.
— Это ранчо было разменной монетой Блейна. Он пришел ко мне и сказал, что курорт терпит крах. Кёртис признал, что покупка этой земли была ошибкой, и с банковскими платежами становилось все труднее.
Ноздри Уэста раздувались, когда он слушал. Кёртису не следовало делиться этим, особенно с Блейном, но все уже было сделано, и в некотором смысле я была благодарна.
Это вернуло меня в Монтану, хотя я поклялась никогда сюда не возвращаться.
— Блейн — акула. Он много лет плавал в воде, выжидая своего часа. Он сказал мне, что собирается предложить Кёртису тридцать миллионов долларов за это ранчо.
У Уэста отвисла челюсть.
— Какого хрена?
Тридцать миллионов долларов. Хейвенам хватит денег, чтобы купить ранчо в два раза больше этого.
— Это намного больше, чем оно стоит. — Уэст наморщил лоб. — Зачем ему это делать?
— Он хотел сделать предложение, от которого твой отец не смог бы отказаться.
— Что, если бы папа сказал «нет»?
— Блейн бы переждал, надеясь, что банк лишит его права выкупа, и он сможет просто украсть его.
Уэст покачал головой.
— Я не понимаю. Как ты в этом замешана?
— Блейн никогда не делал такого предложения твоему отцу. Очевидно. Вместо этого оно было угрозой для меня. Он сказал мне, что собирается завладеть вашей собственностью, безжалостно и любыми необходимыми средствами. И у меня была власть остановить это. Все, что мне нужно было сделать, это продать ему «Келлер Энтерпрайзес» за семьдесят пять миллионов долларов.
— Хорошо, — протянул Уэст, растягивая слова. — Все еще не понимаю, какую роль в этом играет ранчо.
— «Келлер» стоил сто двадцать пять миллионов. Блейн знал, что не сможет получить финансирование на такую сумму, поэтому мы заключили сделку. У него было достаточно средств, чтобы оплатить половину покупки. Я продала ему эту половину и передала контроль в качестве генерального директора. Вот только он узнал, что ранчо не продается. Тогда я позвонила твоему отцу. Ранчо и курорт были уязвимы, и я ясно дала ему это понять. Если не Блейн будет ждать, пока банк лишит его права выкупа, это сделает кто-то другой.
Уэст опустил подбородок, уставившись в стол.
— Значит, ты сделала отцу предложение, от которого он не смог отказаться.
— Да.
— А что насчет сегодняшних бумаг?
— Последняя половина «Келлера».
— Ты могла бы оставить ее себе. После того, как ты купила ранчо, ты могла бы оставить и вторую половину «Келлера».
— Я не хотел этого. — Это было признание, которое я сдерживала так же долго, как и те слезы. — Это была мечта отца — его путь, а не мой. И, несмотря на наши проблемы как мужа и жены, Блейн всегда был предан «Келлеру». Он поступит правильно в бизнесе отца.
Он был подходящим человеком для того, чтобы руководить.
Точно так же, как Уэст был подходящим человеком для управления этим ранчо.
С финансовой точки зрения все это было катастрофой. Я отказалась от миллионов. Возможно, у меня был другой способ добиться этого. Но я принимала решения, которые казались мне правильными.
Я следовала зову сердца.
— Блейн или кто-то вроде него взял бы это место и разнес его на куски, — сказала я Уэсту. — Он бы нанял застройщика и сравнял курорт с землей. Он бы продал скот и выделил участки по сто акров, чтобы продать их своим богатым друзьям, которые хотели говорить всем, что у них есть ранчо в Монтане. Блейн уничтожил бы все, что любил отец.
— Значит, ты купила его, чтобы он не разнес его и не разрушил место отдыха твоего отца.
Так он думал?
— Нет.
— Тогда зачем ты это сделала? — Уэст встретился со мной взглядом. — Ты могла бы оставить «Келлер», продать его по полной цене и позволить покупателю занять это место. Тебе это стоило миллионов. Это больше денег, чем я увижу за всю свою жизнь. Почему?
  
Почему? Разве это не было очевидно?
— Я купила его для тебя. Я приехала ради тебя. Я любила тебя с тех пор, как мне исполнилось восемь лет. — Я собралась с духом, проглотив комок в горле. — У нас с твоим отцом есть соглашение. Я приехала сюда ровно на один год. По моим расчетам, именно столько времени мне понадобится, чтобы перестроить курорт. В конце этого года я перепродам ему ранчо за пять миллионов долларов при условии, что он немедленно перепишет его на тебя. Все, о чем я просила, это чтобы это оставалось между нами, пока я здесь.