Перекресток (ЛП)

Она рассказала мне, что встретила женщину со светлыми вьющимися волосами из Техаса.
Я сидел на диване. Если бы это было не так, эта новость сбила бы меня с ног.
Кортни без умолку твердила о том, что Шале «Беартус» притягивает богатых девушек-снобов.
В Индии Келлер не было ни капли снобизма. Не то чтобы я сказал это Кортни. Я просто сидел там, ошеломленный, а когда наконец набрался смелости заговорить, то поступил как трус.
  
Я уехал на неделю, разбив лагерь в горах в одиночестве.
Пока Индия не уехала.
Все было бы по-другому, если бы я смог встретиться с ней в том году? Расторг бы я отношения с Кортни до того, как она начала спать с Санни? Купил бы папа землю Мелвинов?
— Где ты был на той неделе? — спросила она.
— В походе.
— Избегал меня.
Я встретился с ней взглядом.
— Да.
— Я провела в коттедже большую часть недели, симулируя мигрень. — Она невесело усмехнулась. — В ту поездку у меня были такие планы. Я была полна решимости уговорить отца уйти на пенсию и сбавить обороты. Я собиралась спросить, хочешь ли ты встречаться или… Я не знаю. Перестать прятаться от всех. Я даже подумывала о переезде в Монтану.
Мое сердце остановилось.
Блять.
Хорошо, что я отправился в поход. Может, я и не был по уши влюблен в Кортни, но я заботился о ней. Особенно тогда. Мы жили в одном доме. Строили свою жизнь. Я планировал сделать ее своей женой.
Теперь мне было легче сказать, что я бы порвал с Кортни. После того, как она предала меня, изменила мне.
Но что было бы тогда? Я не знаю, что бы я сделал, если бы Индия сообщила о своем желании переехать в Монтану. Возможно, это было бы разбитое сердце.
Ее. Мое.
Мне было почти жаль Кортни. У нее ведь не было ни единого шанса, не так ли? Не против Инди.
Может быть, именно поэтому я всегда злился на папу еще больше. Когда Кортни ушла, я просто продолжал жить своей жизнью. Я не скучал по ней. Да, моя гордость пострадала из-за измены, но это быстро прошло.
— Ты все еще любишь ее? — ее голос был не громче шепота. — Кортни.
— Нет.
Она долго смотрела на меня.
Я уставился на нее в ответ.
— Я бы хотела… — ее голос дрогнул, прежде чем она встала, а затем поспешно смела остатки нашей трапезы и выбросила мусор в мусорное ведро.
Блять. Я провел рукой по волосам, желая начать этот вечер сначала. Пригласить ее в дом в ту минуту, когда она упомянула эту чертову сову, чтобы мы были на полпути к моей спальне до того, как появилась Кортни. Желая избежать всего этого тяжелого разговора.
Но это было то, чего мы не могли избежать.
И это еще не все.
Я оперся локтями о колени, ожидая, пока она перестанет двигаться.
Индия снова стояла у раковины, уставившись в окно.
— Что мы делаем, Инди?
Она пожала плечами.
Это чертово пожатие плечами.
— Это не ответ.
— У меня нет ответа. Что мы делаем, Уэст?
— Я понятия не имею, черт возьми. — Я встал, пересек комнату и заключил ее в объятия. Я зарылся носом в ее волосы, чтобы вдохнуть розовый аромат ее духов.
Ее руки легли на мои предплечья, крепко сжав, когда она положила голову мне на плечо. Она едва держалась на ногах. Чем дольше мы так стояли, тем сильнее ее тело прижималось ко мне. После того, как она зевнула во второй раз, я подхватил ее на руки и понес по дому.
Когда мы добрались до моей спальни, я поставил ее на ноги и подошел к шкафу за простой белой футболкой. Затем сменил ее футболку на свою.
Подол доходил ей до середины бедра. Она сбросила джинсы и расстегнула лифчик, затем вытащила его из рукава и бросила на пол. Ее волосы были в беспорядке, к концу дня его всегда было больше, чем в начале.
Никогда в жизни ни одна женщина не вызывала у меня такого благоговейного трепета, как Индия. Что-то сжалось у меня в груди, и стало трудно дышать. Может быть, из-за того, что я увидел ее в своей футболке. Может быть, из-за того, что она была здесь.
Моя. Она была моей.
Я обхватил ее лицо ладонями и поцеловал в лоб. Затем положил руки ей на плечи и подвел к кровати, где откинул одеяло.
— Спи.
Она открыла рот, вероятно, чтобы возразить, но я прижал палец к ее губам, прежде чем она успела заговорить.
— Залезай.
— Хорошо, — пробормотала она, почти падая на матрас.
Пока она устраивалась поудобнее на подушке, я сходил в гостиную и на кухню, чтобы выключить свет. Затем вернулся в спальню, разделся до трусов и забрался в постель.
Как только мой вес коснулся матраса, она легла мне на грудь, уткнувшись носом в мое сердце.
Мои руки зарылись в ее волосы, накручивая по локону на каждый палец. Затем я переплел свои ноги с ее ногами и крепко прижал к себе.
— Что мы делаем, Уэст? — прошептала она, касаясь моей кожи.
Мы продолжаем с того места, на котором остановились? Или это было долгое прощание? Я не был уверен, что переживу еще одно прощание с Индией.
— Начинаем сначала. Тебя это устраивает?
Все ее тело расслабилось.
— Да. Устраивает.
— Слава богу, — выдохнул я.
Она прижалась ко мне еще теснее, словно пыталась заползти в меня и остаться там на некоторое время.
— Если бы.
На этот раз это было все предложение. Не было ни одного слова, которое она не оставила бы невысказанным.
Если бы.
— Я тоже думаю «если бы», детка. — Я вдыхал ее сладкий аромат, крепко обнимая, пока ее дыхание не выровнялось, а тело не обмякло во сне.
Если бы.
Я жалел, что не оставил ее у себя. Я жалел, что мы не выбрали подходящий момент много лет назад. Я жалел, что не подождал.
Я жалел, что она тоже не подождала.
  
Глава 24
 
Индия
24 года
— Это все?
Если Блейн еще раз задаст мне этот вопрос, я начну рвать на себе волосы.
— Да. — Я расстегнула молнию на своем теперь уже пустом чемодане. Моя одежда была разложена по ящикам комода. Мои ботинки были в шкафу. А терпение на пределе. — Все.
Он сжал губы в тонкую линию и что-то промурлыкал.
— Прекрати. — Я ущипнула себя за переносицу. — Просто. Прекрати.
— Что прекратить, Индия? Я задал простой вопрос.
Щелк. Эта изношенная нить оборвалась.
— Послушай, я знаю, что ты не хочешь быть здесь. — Блейн предпочитал роскошные курорты на тропических пляжах. Приключения в суровой Монтане были не в его стиле. — Я знаю, что это не твой тип отдыха. Но мы здесь, потому что это делает папу счастливым. Так что ты можешь перестать быть снобом и успокоиться?
Выражение его лица стало жестче, а губы скривились.
— Я успокоюсь, когда успокоится моя жена.
— Почему ты всегда так делаешь? Говоришь таким образом?
— Каким? — рявкнул он.
— Моя жена. — Я пустила в ход кавычки. Если бы я знала, что он произнесет эти слова с таким презрением, я бы, возможно, не приняла этот титул.
Блейн упер руки в бока.
— У тебя месячные?
У меня отвисла челюсть, и я покраснела.
— Ты в своем уме?
Не говоря больше ни слова, я бросилась к двери спальни, затем распахнула ее и, выходя, захлопнула за собой.
Гостиная и кухня в Шале «Беартус» были пусты. Слава богу, мама с папой ушли погулять. Им не нужно было слышать, как мы ссоримся.
Мама сказала, что первый год совместной жизни — это время привыкания.
Это был только первый месяц. Разве мы не должны были быть на стадии счастливых молодоженов? Сколько еще изменений нам с Блейном нужно было внести, чтобы не ссориться каждый день?
До свадьбы все было по-другому. Мы были… счастливы. Заняты, но счастливы.
  
Блейн взял на себя большую часть управления «Келлер Энтерпрайзес» после того, как прошлой зимой отец ушел на пенсию. И хотя я тоже продолжала работать, я была поглощена планированием свадьбы.