Перекресток (ЛП)

Возможно, он услышал мою безмолвную мольбу. А может, это я сама сократила разрыв. Только что мы смотрели друг на друга. А в следующее мгновение его губы оказались на моих, а язык скользнул мимо моих зубов.
Мои пальцы зарылись в его волосы. Он улыбнулся мне в губы. Затем я позволила ему отнести себя внутрь.
И запереть дверь.
Уэст был моим первым. Он сделал эту ночь лучшей в моей жизни.
  
Мы проснулись на рассвете, чтобы он мог уйти до того, как мои родители вернутся из похода. Он поцеловал меня, прежде чем выскользнуть из коттеджа.
И, глядя ему вслед, я улыбнулась, понимая, что именно здесь я и должна была быть.
С Уэстом в Монтане.
  
Глава 16
 
Уэст
Я вошел в амбар и замер.
Он выглядел… по-другому.
— Привет, Уэст. — Ганнер вышел из кладовой и вздернул подбородок. Он нес стопку пустых пятигалонных ведер.
— Привет. — Я упер руки в бока, когда он поставил ведра на полку вдоль стены.
Пустую полку. Вчера на этой полке лежала проволока для сращивания, а петли с шипами висели на стене.
Седла были смазаны маслом и аккуратно разложены на своих стойках. Поводья и уздечки висели на крючках. Газонокосилка, которую я оставил в углу, исчезла.
Я все еще оценивал изменения, когда чья-то рука хлопнула меня по плечу.
— Привет. — Джекс прошел мимо меня, Лука и Никки следовали за ним по пятам. Он остановился посреди амбара, затем медленно повернулся кругом. — Выглядит неплохо, ребята. Спасибо за помощь.
— Без проблем, — сказал Лука. — Что дальше?
Джекс взглянул на часы.
— Ребята, вы не могли бы принести немного дров из штабеля за амбаром в каминную яму для гостей? А потом можете идти. Уже почти пять.
— Принято. — Никки кивнул, и они втроем направились в амбар.
— Как у тебя дела с обвязкой? — спросил Джекс.
Обвязка? Я не хотел говорить об обвязке. Я хотел поговорить об амбаре и о том, почему он выглядит… чистым.
— Что здесь происходит?
— Что ты имеешь в виду?
Я обвел пальцем воздух.
— Ты все это сделал?
— Нет. Я весь день катался с гостями. Лука пошел со мной потренироваться, пока Ганнер и Ники занимались этим. Я отдал им список, который ты держал на рабочем столе.
Рабочий стол, на котором царил не такой хаос, как вчера, когда я зашел забрать свои плоскогубцы.
— Хм. — Я потер рукой челюсть. — Они убрались в амбаре?
— Думаю, да.
Амбар уже несколько месяцев был в плачевном состоянии. Он превратился в свалку грабель, лопат и другого садового инвентаря. Место, где мы обычно ставили газонокосилку, было забито, поэтому я оставил ее внутри.
Я собирался в нем убраться, но не было времени.
— Это… — Черт.
— Здорово, правда? — Джекс ухмыльнулся.
— Да. — Это было чертовски потрясающе.
— Звонила бабушка, ей нужна помощь, чтобы починить протекающую крышу в ее курятнике сегодня вечером.
— Нужна помощь? — Обычно эту работу выполнял папа, но, поскольку она явно больше не разговаривала с ним, она позвонила Джексу.
— Не-а. Это должно быть несложно. Я сейчас пойду к ней. Она обещала накормить меня ужином, а я умираю с голоду. Ты будешь дома позже? Я мог бы заскочить выпить пива.
— Звучит заманчиво. — У меня было пиво? В моем доме, конечно, было не так много еды. Вчера вечером я приготовил сэндвич с арахисовым маслом и желе на сомнительном хлебе.
Возможно, сегодня вечером я отправлюсь в город. Походы в продуктовый магазин обычно были поспешными и лихорадочными. Но все, что было в моем личном списке дел, могло подождать до завтра. На этот раз с этим списком можно было справиться.
Последние две недели были самыми продуктивными в моей жизни. Меня не звали ни на курорт, ни на пешие прогулки, и я смог сосредоточиться на ранчо. На прошлой неделе я заменил участок старого забора из колючей проволоки, которым слишком долго пренебрегали. Затем я перевез скот с одного пастбища на другое. А на этой неделе, учитывая жаркую июльскую погоду и обилие травы, я начал косить траву на сено.
Шесть лугов были расчерчены валками. Если повезет, погода продержится и в ближайшие несколько дней все высохнет. Тогда я начну собирать урожай в тюки.
Сенокос был одним из самых трудоемких ежегодных проектов на ранчо. Обычно это означало мало сна и долгие часы работы, потому что мне приходилось все время прерываться и помогать с гостями.
Но в течение двух недель я смог сосредоточиться, не отвлекаясь.
Потому что Индия управляла курортом и наняла троих детей, которые умели ездить верхом и работать.
Это было великолепно.
Я пожалел, что не сделал этого сам. Хотя папа никогда бы не нанял троих детей.
Нам не пришлось бы много платить мальчикам. К тому же он всегда возражал против того, чтобы на курорте работали подростки, если только они не его собственные.
Они наделают слишком много ошибок.
У меня нет времени присматривать за детьми.
Рискованно позволять маленьким мальчикам находиться рядом с нашими гостями, ведь они могут сказать что-нибудь не то или быть слишком дружелюбными с их дочерьми.
Папа был прав. Все это были веские причины держать персонал в основном из взрослых.
Но взрослые тоже нуждаются в присмотре. Взрослые совершают ошибки. И Индия установила четкие границы. Все, кому она платила, знали, что отношения с гостями — это черта, которую нельзя переступать. Вероятно, она ясно дала это понять этим мальчикам.
Тяжесть свалилась с моих плеч, когда я еще раз огляделся по сторонам. Тяжесть, о существовании которой я даже не подозревал.
Список лежащий на рабочем столе больше не будет преследовать меня каждый раз, когда я буду заходить в амбар. Мне не нужно будет беспокоиться о том, чтобы подстричь газон или сложить дрова. Глубокой ночью не будет писем, на которые нужно будет отвечать, и я с радостью передал управление почтовым ящиком курорта Индии.
— Вот дерьмо. — Я должен признать, что она помогала, не так ли?
Было почти пять часов, и, если бы я захотел, я мог бы просто пойти домой. Хватит работать.
Было тревожно, что у меня появилось свободное время.
Но я не собирался просто идти домой. Сначала мне нужно было увидеть женщину.
Я не видел Индию с тех пор, как она позвала нас к себе, чтобы встретиться с ребятами и рассказать о новом названии курорта. Последние две недели я старался избегать лоджа любой ценой — за исключением субботних костров, которые Индия пропускала. Наши пути не пересекались.
Мне нужно было время подумать. Время поработать. Время перевести дух.
Пусть мы и не разговаривали две недели, но она не давала мне покоя. Всякий раз, когда она приходила мне на ум — чаще, чем я хотел бы признаться, — я открывал веб-сайт курорта.
Я запоминал почти каждое слово на каждой странице.
Ранчо «Хейвен Ривер».
Она могла бы назвать его своим именем. Ранчо «Келлер Ривер». Курорт «Келлер Маунтин». Что-то в этом роде.
Но нигде на этом сайте, даже в разделе «О нас», не упоминалось ее имя. Вместо этого она оставила историю, которую бабушка написала тридцать лет назад о том, как Хейвены поселились на этой земле. Она оставила фотографии десятилетней давности, чтобы рассказать историю моей семьи, а не своей.
Возможно, все это было стратегическим решением. Наша история во многом способствовала развитию скотоводства. Это привлекало людей, которые тратили тысячи долларов за неделю в Монтане.
Но мое нутро подсказывало, что было что-то еще. Что-то, о чем Индия мне не говорила.
Почему она купила это ранчо?
Шок, гнев и опустошение так сильно омрачали последний месяц, что я не задавался этим вопросом. Я слишком беспокоился о себе.
  
Но две недели, проведенные в одиночестве, дали мне достаточно времени для размышлений.
Почему Индия была здесь? Из-за денег?
Нет. Это было непростое вложение средств, особенно в то время, когда она каждый день надрывалась в лодже. Это было ради Гранта? Или из-за Блейна? Это был кризис после развода? Она не говорила мне, что разведена, но я знал Индию достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не залезла бы ко мне в постель, если бы была привязана к другому мужчине.