Перекресток (ЛП)

Моя рука отпустила ее локоть, и мои пальцы заскользили по ее коже, поднимаясь вверх по плечу к тонкой бретельке, которую можно было снять, просто потянув за нее.
— Да. — У нее перехватило дыхание, когда я просунул палец под шелковистую прядь.
Наши взгляды встретились, и когда это произошло, годы, разделявшие нас, казалось, развернулись, закружились вокруг нас, как торнадо, унося нас в прошлое.
  
К тем дням, когда я был молодым глупцом. А она была ярче солнца и звезд.
Я не был уверен, кто из нас пошевелился первым. Может быть, я. Может быть, Индия.
В одну минуту я потерялся в этих карамельных глазах, а в следующую мои руки оказались в этих растрепанных светлых волосах, и мои губы прижались к ее губам.
Я провел языком по ее нижней губе, и она приоткрыла рот. Наши языки сплелись в знакомом, прекрасном танце. На вкус она была такой же. Сладкой, как летняя клубника на шерстяном одеяле на горном лугу.
Черт возьми, эта женщина. Как же я скучал по ее губам.
Мы погрузились в поцелуй, прижимаясь друг к другу. Ее язык скользнул по моему, когда я прикусил ее нижнюю губу, именно так, как ей нравилось.
Я застонал, и звук вырвался из моей груди, когда мои руки обхватили ее, притягивая к себе.
Целовать Индию было так же естественно, как дышать.
Так и должно быть. Я целовал ее с детства.
Она наклонилась для поцелуя, привстав на цыпочки, а ее руки обвились вокруг моих плеч, чтобы она могла подняться выше. Ее пальцы зарылись в мои волосы, дергая за корни.
Я склонился над ней, жадно впиваясь в ее рот, облизывая, посасывая и опустошая.
Она застонала, когда я прикусил уголок ее верхней губы.
Это было вкусно. Это всегда было так чертовски вкусно. Мы были как растопка. Все, что нам было нужно, это уголек, и мы загорались.
Одна моя рука скользнула ниже, нащупав кружевной подол ее сорочки. Я скользнул под атлас и провел ладонью по гладкому изгибу ее попки.
Она ахнула, оторвавшись от меня, когда я сжал ее.
Наши дыхания были прерывистыми, пока мы смотрели друг на друга, все еще крепко держась.
Затем Индия опустилась на пятки. Ее рука скользнула вниз по моей груди, остановившись над моим бешено колотящимся сердцем. В какой-то момент она позволила ритму впитаться в ее ладонь. Это был момент, когда обычно она хватала меня за рубашку и затаскивала в дом. Когда я нес ее в постель.
Только она не тянула.
Она толкала.
Один толчок, и я покачнулся на каблуках.
В то время как она захлопнула дверь у меня перед носом и щелкнула замком.
  
Глава 10
 
Индия
13 лет
Мама в миллионный раз взъерошила мне волосы.
— Стооооой. Было же нормально. — Я оттолкнула ее.
— Прости. — Она подняла руки, отказываясь от борьбы с моими вьющимися волосами. — Прости, я забыла твое средство.
— Все в порядке. Я просто воспользуюсь этим. — Я сняла с запястья резинку для волос и быстро собрала свои локоны в высокий хвост. Поскольку на прошлой неделе я их обрезала, это было все, что я могла сделать. Концы на шее немного доставали меня, но, по крайней мере, они почти не касались моего лица.
Обычно, когда волосы были распущены, это выглядело мило. Мой стилист научил меня, как их поправлять, и дал специальное средство, но мама забыла его, когда мы собирали вещи.
Папа хлопнул в ладоши и вышел из спальни.
— Кто хочет поужинать?
— Я. — Мама улыбнулась, когда он подошел к ней сзади и заключил в объятия. — Я умираю с голоду. Индия тоже. Она проголодалась.
Я наморщила нос.
— Нет, это не так.
— Да, это так, — прошептал папа маме.
— Вы, ребята, такие надоедливые. — В тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, мой желудок заурчал так громко, что они оба рассмеялись. — Ладно, я проголодалась. Мы можем идти?
— Ага. — Папа обнял маму за плечи одной рукой, а меня — другой, прижимая нас обеих к себе. Затем мы втроем направились к двери. Вместо того, чтобы отпустить нас, он вцепился в нас еще крепче и развернул, так что нам пришлось выбираться наружу боком.
— Папа. Серьезно? — Я хихикнула, но тоже не отпустила его. Я продолжала прижиматься к нему, пока мы спускались по лестнице и шли по каменной дорожке.
— Левой. — Он выставил левую ногу. — Павой. Левой. Правой.
Мы шли, толкаясь, и улыбались все шире, пока не добрались до лоджа, и только тогда он отпустил нас.
Папа сжал мамину руку и поднес костяшки ее пальцев к своим губам для поцелуя. Они все время целовались.
— Что, если мы бросим нашу работу и переедем в Монтану? — спросил он.
Я ахнула.
— Ч-что? Ты хочешь переехать?
— Грант, — упрекнула его мама. — Будь серьезен.
— Подумай об этом, Эллен. Каждый вечер мы могли бы видеть это. — Он махнул свободной рукой в сторону гор.
Я остановилась. Мое сердце забилось слишком быстро.
— А как же мои друзья? И моя школа? А как же наш дом?
Мама бросила на папу хмурый взгляд и ткнула его локтем в ребра.
— Нет, тыковка. Я просто шучу. Забудь, что я это сказал.
Воздух вырвался из моих легких.
— Ты уверен?
— Не волнуйся. — Папа сжал мое плечо. — Мы никуда не переезжаем.
— Хорошо. — В Монтане было весело проводить отпуск, но я не хотела здесь жить.
— Пошли. Давайте поедим. — Он провел нас внутрь лоджа и через вестибюль в столовую.
Почти за каждым столиком сидели гости. Большинство людей были одеты так же, как и мы, в туристические ботинки и шорты. Некоторые были в джинсах и повседневных рубашках. После того, как мы поднялись на Тропу Раслера, я сменила свое туристическое снаряжение на «Джорданы», шорты для бега и неоново-зеленую футболку свободного покроя.
Мама терпеть не могла мою любовь к неоновой одежде. Единственный вариант, который ей нравился, был розовый, но поскольку я терпеть не могла девчачьи цвета, она предпочитала мои зеленые, желтые, синие и оранжевые футболки. По крайней мере, в Монтане ее никогда не волновало, что на мне надето, лишь бы я пользовалась солнцезащитным кремом.
Она сказала, что ей нравится мой независимый дух, но иногда, обычно на школьных мероприятиях, когда рядом были другие мамы, она придавала моей одежде забавный вид. Я думаю, она хотела, чтобы я была больше похожа на других девочек в моем классе и была менее независимой.
Слишком плохой. Девочки, которым нравились платья и макияж, были грубыми, и все, что они делали, — это говорили о мальчиках. Даже девочки из футбольной команды сейчас были одержимы мальчиками. Это раздражало.
— Добрый вечер, мистер и миссис Келлер, — поприветствовала нас официантка, доставая из стопки три меню. — Пожалуйста, сюда.
Было здорово, что кто-то из сотрудников вспомнил нас, хотя в прошлом году мы не приезжали. У папы было очередное напряженное лето на работе, поэтому мы с мамой отправились в Париж.
Именно тогда она, наконец, согласилась позволить мне подстричься. Мы ходили за покупками в «Шанель», и у одной из сотрудниц были короткие вьющиеся волосы. Мама сказала, что это ее вдохновило.
Мои волосы не были похожи на волосы той милой француженки, но это ничего. Я скучала по возможности собирать их в конский хвост. Каждый раз, когда я жаловалась, папа говорил мне, чтобы я не волновалась, потому что у нас быстро растут волосы.
Я заправила прядь волос за ухо, когда хозяйка проводила нас к нашему столику.
— Приятного аппетита, — сказала она.
Папа отодвинул стул для мамы и мой стул одновременно. И рассевшись, мы просмотрели меню и три варианта сегодняшнего ужина.
  
— Я возьму стейк, — сказал папа.
— Никакой рыбы. — Мама нахмурилась. — Или курицы. Или вегетарианских блюд. Пожалуй, я возьму спагетти и обойдусь без фрикаделек.
Мама не была вегетарианкой, но в последнее время она стала отказываться от красного мяса. Наш шеф-повар уже сто лет не готовил нам бургеры или стейки. Но говядина была важной частью здешнего меню, и она несколько дней ворчала по этому поводу.