Калгари 88. Том 8 (СИ)
Олаф Поульсен, Никол Сплит и другие чиновники покинули актовый зал, в котором остались только фигуристки, их тренеры и журналисты. Арина, Линда Флоркевич и Татьяна Малинина поднялись за стол заседаний и втроём сели, причём Арина села в центре, Малинина справа, а Флоркевич слева. Рядом с советскими фигуристками расположилась переводчица, Тамара Васильевна Флоте. Конечно, присутствие переводчика могло и не потребоваться, так как, судя по всему, Хмельницкая и Малинина знали английский язык на приемлемом уровне, но это было положено по протоколу.
Появление фигуристок за столом заседаний было встречено дружными аплодисментами и приветственными возгласами.
А потом журналисты начали задавать вопросы, и самая первая была, естественно, Габриэла Рубио. Она, как и обещала, пришла на пресс-конференцию…
Глава 22
Пресс-конференция и ресторан
Началась «пресска», как говорят фигуристы, она же, пресс-конференция, и Габриэла Рубио пришла на неё одетая очень изящно и модно — в белое пальто и белую шляпку. Коллеги по цеху безоговорочно отдали красивой женщине право первой задать вопросы фигуристкам.
Пока Габриэла готовилась задавать вопросы и настраивала кассетный диктофон, Люда сказала переводчице, что сама будет отвечать, потому что неплохо знает английский. Малинина тоже решила обойтись без переводчика: Тамара Васильевна Флоте осталась без работы, но это её не удивило. В последнее время советские школьники отлично владели английским, особенно те, кто часто участвовал в международных соревнованиях. Они постоянно старались улучшить свои языковые навыки.
Габриэла могла бы разговаривать по-русски, так как неплохо им владела, но, естественно, спрашивала по-английски, чтобы всем были понятны и вопросы, и ответы.
— Здравствуйте, я специальный корреспондент газеты Ле Фигаро, Габриэла Рубио, — сказала Габриэла и приветливо улыбнулась. — Разрешите поздравить вас с вашими великолепными выступлениями. Каждое из них достойно того, чтобы войти в анналы мирового фигурного катания. Я в очередной раз убеждаюсь, что юниоры всегда несут в свой вид спорта что-то новое, что-то оригинальное, то, чего не было до этого, и этот процесс идёт непрерывно, из года в год. А сейчас хотела бы задать вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, я второй раз смотрю твою короткую программу на музыку балета Стравинского «Жар-птица». Сегодня ты каталась вроде бы так же, как на первенстве СССР, но в то же время и не так. Ты что-то изменила в программе. Она зазвучала словно более мрачно и тревожно, на минорных оттенках. Скажи, пожалуйста, ты пользуешься либретто этого балета? Что ты представляешь, когда катаешь эту программу?
— Здравствуйте, спасибо за добрые слова, — вежливо ответила Арина. — Я большая любительница фантастики, и особенно поджанра «фэнтези». Поэтому, когда катаю ту или иную программу на фантастическую тему, я всегда представляю фантасмагорический сюжет, вживаясь в образ главного героя. Впрочем, это касается не только программ на фантастические темы, но и вообще всех программ.
— А что же конкретно ты видела перед собой, когда катала эту программу? Был какой-то образ? — не отставала Габриэл Рубин.
— Я представляла перед собой бескрайнюю каменистую равнину, посреди которой на высокой уродливой скале находится громадный чёрный замок, — заявила Арина, смущённо улыбнувшись. — Он как тень царит над округой, покрывая её своим злом. Над замком вращается огненный вихрь, втягивающий тучи куда-то в небо, из которого льётся широкий красный луч. В этом замке стоят изваяния окаменевших рыцарей, которые пришли биться с демоном и проиграли ему. Внутри замка заколдованный сад, в котором живёт Жар-птица. Я воплощаю именно образ Жар-птицы и её чувства, зависящие от конкретной ситуации в классическом либретто балета: уныние, печаль, злоба, радость.
В зале раздались аплодисменты. Выступление Арины вызвало большой энтузиазм у присутствующих на встрече. Габриэла Рубио одобрительно кивнула, выразив благодарность Арине за ответ, после чего слово взял другой журналист, пожилой мужчина с немецким акцентом. Он задал вопрос Линде Флоркевич.
— Я корреспондент газеты «Нойес Лебен», Дитрих Шефер. Здравствуйте, Линда, позвольте поздравить вас со вторым местом после короткой программы, — сказал журналист. — Хотел бы задать вопрос немного нескромный. Что вы почувствовали, когда узнали, что у вас будет одна и та же музыка с вашей конкуренткой, Людмилой Хмельницкой?
— Ничего не подумала, — пожала плечами Линда. — Я об этом узнала в самую последнюю очередь, и менять что-либо было уже поздно. Но я находилась в более выигрышном положении, чем моя соперница, потому что каталась первая. В оценке всё зависело от судей, а судьям программа понравилась. Я довольна. Больше мне сказать на эту тему нечего.
А ведь и действительно… Сказать тут было совершенно нечего. Линда Флоркевич прыгнула стандартный прыжковый набор, тот же самый, что прыгали Соколовская и Малинина: тройные сальхов и тулуп, но при этом находилась по баллам намного выше их. Да, Флоркевич откатала чисто и очень артистично, но ведь и советские фигуристки откатали точно так же! И если говорить начистоту, всё преимущество Флоркевич было в удачном стартовом номере на обязательных фигурах, который позволил ей получить удачный стартовый номер на короткую программу. Но не стоило умалять мастерство и надёжность фигуристки: она вытянула из обязательных фигур и короткой программы максимум, не сдала ничего.
Потом вопросы посыпались как из рога изобилия. Причём задавали их всем подряд: и Арине, и Линде, и Татьяне. Но акцент всё равно был в сторону Арины. Больше всего журналистов интересовало, как Хмельницкая выучила два самых сложных в фигурном катании прыжка.
— Это надо спрашивать у моего тренера, — рассмеялась Арина. — Не скажу, что однажды прыгнула, и всё сразу получилось. Мы пробовали тройной лутц и на удочке, и без неё. Я падала. Вставала и снова начинала прыгать. Потом прыгнула удачно и закрепила навык. А почему получилось выучить за короткий срок? Скорее всего, высокая мотивация. Если говорить честно, а я буду сейчас говорить честно: мне нужно было выиграть чемпионат города, чтобы пройти дальше, на чемпионат области. А выиграть его можно было, только прыгнув старший тройной зубцовой прыжок, для того чтобы судьи поставили мне хорошую оценку за технику, поэтому я выучила лутц буквально за пару дней. Просто попробовала сделать на него заход на удочке, и он получился. Сначала пробовала делать его по очень простому заходу, через весь каток, потом вставила в программу, и он получился в программе. Как видите, всё просто: если что-то сильно хочешь, то оно всегда получится.
Пресс-конференция длилась примерно час, настолько большой интерес вызвали фигуристки у представителей прессы. Под конец журналисты спросили, чего ждут фигуристки от произвольной программы. И в этот раз все ответили практически одинаково: что они ждут от себя чистых прокатов и о занятых местах не задумываются. Конечно, это было небольшое лукавство. На следующий сезон все трое советских фигуристок выступали по взрослым. Но ни Хмельницкая, ни Малинина, ни Соколовская ещё не выступали на международных стартах, и у них не было мирового рейтинга. То есть они, не попав в призовую тройку на этом чемпионате мира, не могли рассчитывать на взрослый этап Гран-при, так как не завоевали бы сейчас баллы в мировой рейтинг. Поэтому всем без исключения фигуристкам, претендующим на этапы, нужно было попадать на пьедестал… То же самое касалось не только советских фигуристок, но и Линды Флоркевич.
Когда пресс-конференция закончилась, Арина взяла стартовый лист из пачки, лежащей на столе у выходов, и внимательно его изучила. В этот раз из-за того, что шесть фигуристок, занявших последние места, не прошли в короткую программу, её стартовое время изменилось и стало раньше на один час, чем на короткую программу.
1. Chizhmeshiya Zelka YUG RS 3.7 SP T3.8 A3.7 10:00
2. Fulton Gina ENG RS 3.9 SP T3.8 A3.8 10:10