Калгари 88. Том 8 (СИ)
Естественно, они привлекали на себя много внимания. Особенно несовершеннолетних фигуристок, которым только-только исполнилось 14 лет и которые уже имели право кататься по юниорам. Например, какими были японки и китайская спортсменка, которые смотрелись сущими детьми по сравнению с этими великовозрастными дамами.
— Малинина Татьяна, Советский Союз, — объявил Никол Смит.
Таня была очень взволнованная. Встав, она огляделась, увидела что на неё смотрят сотни глаз, и ещё больше разволновалась, неуверенной походкой пошла к барабану. Вот всё-таки была у неё такая слабость: в простой ситуации могла поплыть. Арина помнила, как она переживала за своего одногруппника Коляна Старостина и чуть не сдала бронзу чемпионата Свердловской области, только в последний момент сумела взять себя в руки. Да и то, Арина в этом ей сильно поспособствовала втыком и внушением. Что же сейчас-то она волнуется? Что переживать? Ничего плохого не произойдёт, разницы почти нет, какой номер получишь. Разве что фора добавится. Сам по себе стартовый номер ничего не значит. Даже достанься он самый первый, хуже кататься ты не будешь.
— Здравствуйте, Малинина Татьяна, — всё так же улыбаясь, сказал Никол Смит и показал на барабан. — Крутите и берите свой стартовый номер.
Таня несколько раз крутанула барабан, потом сунула руку и достала кролика. Посмотрев на табличку, сильно разочаровалась: Арина увидела это по её лицу. Таня подала кролика Николу Смиту, подождала, пока он его отдал мужчине, который занёс данные в протокол, расписалась в протоколе, взяла кролика и прошла на своё место. Лицо её было бледным, как будто она миллион долларов проиграла в рулетку.
— Какой номер? — поинтересовалась Арина.
— Номер 5, время выступления 10:50, — упавшим голосом ответила Таня. — Так и знала, что не повезёт! Мне никогда не везёт! Зачем я сюда приехала???
Видя, что воспитанница вот-вот может разрыдаться, так как её подвижная психика берёт над ней верх, Ксенофонтов погладил девушку по плечу и прижал к себе.
— Таня, а ну перестань! — негромко, но уверенно сказал тренер. — Мы сюда не в рулетку приехали играть и не в лотерею. Что за ерунда? Ты спортсменка и приехала соревноваться. Приехала показывать то, что ты умеешь. Неужели ты позволишь какому-то слепому случаю, слепой судьбе взять над собой верх? Твоё дело — откатать обе программы чисто. Если ты откатаешь их чисто, на эмоциях и без ошибок, никаких претензий к тебе не будет ни от кого, пойми ты это, девочка.
Такими простыми словами Ксенофонтов сумел утешить свою ученицу, и она снова заулыбалась, покраснев. Теперь ей было уже неловко, что на неё нашла минута слабости и все окружающие видели её. Впрочем, и Ксенофонтов, и Левковцев знали, что они работают с подростками, у которых очень подвижная психика и которые могут как выдать прокат жизни, так тут же всё подряд завалить. В том числе это касалось и морального состояния. Мельчайшее событие могло выбить из колеи фигуристку, и в то же время одно правильное, ко времени сказанное слово могло дать ей мощный импульс к победе.
Пока утешали Малинину, подошла очередь жеребьёвки для Соколовской, которая сидела, закинув нога на ногу, и болтая ей, в то же время сложив руки на груди и нагло посматривая по сторонам. Её ничего не могло бы отвлечь и вывести из себя! Пфф! Она тут зе бест!
— Соколовская Марина, Советский Союз, — сказал товарищ Никол Сплит.
Не было на этом чемпионате человека увереннее и надменнее Соколовской! Всем своим видом она показывала полную независимость и пренебрежение ко всем присутствующим здесь. Никакого волнения или переживания в Соколовской не ощущалось. Она была уверена, что лучше всех. Поэтому, небрежно ступая по полу, девушка подошла к барабану, сунула в него руку и тоже не стала крутить, как Арина. Вытащив первого попавшегося кролик, она протянула его Николу Сплиту, даже не посмотрев, что на нём написано.
— Здравствуй, Соколовская Марина, — улыбнулся Никола Сплит. — Неужели тебе не интересен твой стартовый номер?
— Для меня нет разницы, какой там номер, — ответила Соколовская на удивительно чистом английском языке. — Я приехала сюда… хорошо выступить, и кролик не имеет абсолютно никакого значения в этом деле.
Смысл высказывания был в другом, и Арина это почувствовала. Марина хотела сказать, что она приехала выигрывать чемпионат, но, когда начала говорить эту фразу, намеренно исказила её, чтобы не вызвать к себе много негативных эмоций, что могло плохо сказаться на результате. Всё-таки за прошедшие пару месяцев, что Арина занималась в группе Левковцева, Соколовская стала чуть умнее. Она понимала, в каких случаях можно идти напролом, а в каких нужно придержать коней. В данном случае переигрывать не стоило. Перед соперницами, которые неизвестны тебе и от которых можно ожидать много гадостей, гнуть пальцы не стоило.
Но всё-таки Марина не могла удержаться от заносчивости. Взяв кролика со стола, она прошла на своё место, всё так же надменно глядя на окружающих. Сев рядом с Ариной, она протянула ей кролика, не дожидаясь вопроса о стартовом номере.
— Ну как тебе? — насмешливо спросила Соколовская.
Да… Слова тут были, пожалуй что, излишние. На кролике крупно было написано: «Starting number 13, performance time 12:30». В самой середине соревнований, в начале третьей разминки. Ну что тут можно сказать? Единственное: цифра считается несчастливой. Но если ты человек не суеверный, то этот номер был не так уж и плох, по крайней мере, намного лучше, чем у Малининой, который предстояло выступать в первой разминке.
— Нормально, — звонко рассмеялась Арина, обращая на себя внимание близко сидящих спортсменок. — Я на тебе сейчас крестик нарисую, чтобы от демона защитить и от сглаза.
Протянув руку, она на плече Соколовской нарисовала крест, чем вызвала у неё ещё более бешеный смех.
— Люська, да ну тебя на фиг, — в ответ рассмеялась Марина. — Я пионерка, комсомолка, спортсменка, красавица и вообще неверующая.
Когда рассмеялась Соколовская, уже половина актового зала смотрела на этих бешеных советских спортсменок, которые в такой ответственный момент проявляли полный пофигизм и безразличие. Чему смеются эти русские, что их так рассмешило? На это ни у кого не было ответа.
Наконец, последняя девушка достала последнего кролика. И глядя на неё, Арина вспомнила себя, как она всегда доставала последний жребий, одиноко болтающийся в барабане, потому что у неё фамилия заканчивалась на «х».
Когда протокол был готов и все в нём расписались, слово опять взял Никол Сплит.
— На этом жеребьёвку на соревнования по обязательным фигурам у девушек объявляю законченной. Завтра приходите к назначенному времени и покажите, на что вы способны. Если вы подождёте 15 минут, расписание стартов и время разминок будет распечатано и роздано каждой желающей спортсменке. Пока можете прогуляться по парку. Бумага будет ждать вас в раздевалке.
Естественно, никто расходиться не стал: каждой хотелось узнать свой стартовый номер в сочетании с другими стартовыми номерами других спортсменок, поэтому фигуристки, весело смеясь, спустились на первый этаж и прошли к выходу из ледового арены. Американки с канадками при этом пошли тренироваться, так как их время почти истекло тренировки. Американки, скорее всего, из-за этого и пришли утром, заняв время советских спортсменок, только сейчас догадалась Арина. Умно!
Пошатавшись по парку 20 минут и поглазев на гуляющую публику, советские фигуристки вернулись в раздевалку и взяли из стопки бумаги, лежавшей на одном из столов, ожидаемый листок с распечаткой стартовых номеров и временем старта. И в них было много интересного…
Ситуация по жеребьёвке получалась настолько интересная, что девчонки сели на один из диванов, стоявший в раздевалке и принялись внимательно рассматривать итоги жеребьёвки. При этом смотрели и отмечали только тех фигуристок, которые могут показать приличный результат, и о которых им было известно заранее. Но и свои стартовые номера тоже заставили призадуматься.