Калгари 88. Том 8 (СИ)

Вдобавок она сделала упор на обязательные фигуры, надеясь вырваться после их исполнения довольно высоко и потом просто не сбавлять темп. Такая стратегия при регламенте сегодняшнего первенства могла оказаться очень хорошей и принести как минимум бронзовую медаль, а на большее она уже и не надеялась при наличии таких сильных конкуренток, как советские фигуристки.
Её тренер, Сандра Бейзик, молодая женщина 30 лет, родом из словацких эмигрантов, тоже не гнала мастеровитую ученицу на сложные прыжки и не требовала от неё каких-то запредельных результатов. В арсенале Линды было два тройных прыжка — сальхов и тулуп. В короткой программе она прыгала каскад тройной сальхов — тройной тулуп, в произвольной программе — тот же самый каскад и два одиночных прыжка. Тренер знала, что её ученица очень сильна в обязательных фигурах и артистической подаче, и надеялась разыграть эту карту по полной. А прыжковый набор… Он был средний по чемпионату.
  
Линда Флоркевич, глядя на то, как изгаляется американская фигуристка, стараясь в начале чемпионата, когда ещё ничего не ясно, показать себя лучше всех, тихо смеялась про себя. Она знала, что всё решится позже на льду, и решать противостояние будут судьи, а не отдельные фигуристки.
Когда американки начали соревноваться в прыжках, Линда в самом конце арены, с левой стороны, начала тихо и непринуждённо накатывать обязательные фигуры. Ведь именно с них должен был начаться чемпионат, и даже логически рассуждая, сейчас нужно было тренировать только их, а не прыжки. Интересно, советские фигуристки сильны в обязательных фигурах? Они их тренировали?
… Левковцев сидел в третьем ряду, рядом с Ксенофонтовым и Шеховцовым. Они наблюдали за тренировкой конкуренток из Северной Америки и делились впечатлениями от них.
— Я смотрю, как недружно они живут, — заметил Левковцев, обращаясь к своим компаньонам. — Обратите внимание, тренеры даже не разговаривают друг с другом. И не только не разговаривают, но даже не смотрят друг на друга, в том числе и на других фигуристок, только на свою.
— У них и фигуристки, похоже что, находятся в конфронтации, — заметил Ксенофонтов. — Я наблюдал за ними. Девчонки даже словом не перемолвились и смотрели друг на друга как на пустое место. Я понимаю всё: конкуренция, сборная и так далее. Но это же подростки, им присуща дружба. И это первое. А второй фактор самый значимый — это то, что они представляют страну и должны болеть за общее дело, а не тянуть одеяло каждый на себя.
— А вы, Игорь Борисович, очень интересный вопрос вскрыли, кстати, — заметил Шеховцов. — Наша подготовка и их подготовка в корне отличаются. И даже не то, что подготовка, а сам образ занятия спортом, сама спортивная философия. Она у них другая. У них в силе индивидуализм, а не как у нас, коллективизм.
— Ничего не понимаю, — признался Ксенофонтов. — При чём тут это⁈ Ну да, у нас индивидуальный вид спорта, где каждый сам за себя, а не за того парня. Но отношение наших спортсменов у нас совсем другое. Обратите внимание — мы с Левковцевым конкуренты, но сейчас сидим и спокойно разговариваем, а иногда и по стопочке дерябнем. А фигуристки наши — вон они, чуть не в обнимку ходят.
— Это совсем не то, — покачал головой Шеховцов. — Спорт в нашей стране — это дело государственной важности. Это в первую очередь не спорт высших достижений, а физкультура и здоровый образ жизни. Наше государство беспокоит и волнует в первую очередь это. Не зря наш комитет называется «Комитет по физкультуре и спорту». По физкультуре, понимаете вы это? И ведь это стоит на самом первом месте в названии организации. То есть для нас низовой уровень, по крайней мере, стоит на таком же уровне важности, как высший уровень — спорт высших достижений. Хотя я уверен, что он стоит даже выше в системе государственных координат. Наша первейшая задача — воспитать здорового полноценного человека, патриота нашей страны. На этой цели построена вся система воспитания спортсменов. Сначала занятия физкультурой в детском саду, потом в школе, потом более серьёзный уровень — спортивная секция, а там уже и высокий уровень — детско-юношеская спортивная школа олимпийского резерва. Вот на чём стоит наш спорт, и мы — его основные винтики.
— В Америке разве не так, или в Канаде? — поинтересовался Левковцев.
— Не так, — покачал головой Шеховцов. — У них спорт — это в первую очередь бизнес. Каждый тренер — это бизнесмен, коммерсант, который продаёт спортсмену свой талант, как покупателю. У них нет бесплатного спорта, весь спорт платный. Нет богатых родителей — до свидания. Либо иди работай, зарабатывай на тренировки. Поэтому, как вы видите, между отдельными тренерами нет ни дружбы, ни общения. Они же конкуренты друг другу, как конкурируют между собой, допустим, торговые компании или отдельные бизнесмены. Если спортсмен уйдёт от одного тренера к другому, то первый потеряет в деньгах. А другой тренер, наоборот, приобретёт в деньгах.
— Но это же всё равно является каким-то стимулом для тренера, — заметил Ксенофонтов. — Если тренер будет плохо тренировать и у него не будет хороших учеников, которые завоевали какие-то медали, значит, к нему не будут идти другие ученики. Многие их спортсмены выступают на очень достойном уровне, значит, они всем довольны.
— У них тоже есть и низовой спорт, — заметил Шеховцов. — Он у них сконцентрирован в школах и высших учебных заведениях. Но это в основном игровые виды спорта: хоккей, футбол, баскетбол, лёгкая и тяжёлая атлетика, единоборства. Фигурное катание не концентрируется в школах и высших учебных заведениях Запада. Это дорогой вид спорта, он отпущен полностью на частный откуп.
— Тем не менее смотрите вот на ту девушку из Канады, — заметил Левковцев. — Она катается ничуть не хуже наших. Смотрите, как она делает по-умному, не лезет на прыжки, вращения. Они с тренером начали накатывать обязательные фигуры, так как самая первая соревновательная дисциплина именно эта.
— А вы тренировали фигуры? — поинтересовался Шеховцов.
И Левковцев, и Ксенофонтов растерянно посмотрели друг на друга. Ответ читался в их лицах. Немки сбили их с толку своими выходками, и первую тренировку советские спортсменки практически пустили на самотек, посвятив её полностью прыжкам. А ведь действительно, в первую очередь нужно тренировать обязательные фигуры…
— Сегодня нет, — признался Левковцев. — Завтра нагоним, я вам обещаю.
Председатель центрального комитета федерации укоризненно покачал головой и тоже начал смотреть на Линду Флоркевич, которая исполняла обязательные фигуры просто идеально…
…Арина с подругами по команде от таких высоких тем была далека как никогда. Они с фигуристками занимались очень увлекательным делом, который в наше современное время называется шопингом. Правда, сейчас этот шопинг заключался в том, что они ходили по многочисленным киоскам и магазинам, расположенным в коридоре ледового комплекса, и, потирая несчастные 10 купюр по 100 динаров, смотрели, что на них можно купить.
Что можно купить в СССР на 30 рублей, которые они поменяли на югославскую валюту? Можно купить семь аудиокассет МК-65–5 по 4 рубля. Или три 90 минутных японских кассеты ТДК по 9 рублей. Если повезёт встретить этот дефицит в магазине. И даже ещё останется по 2–3 рубля, чтобы сходить на них пообедать в кафе. За 30 рублей можно купить недорогие штаны или недорогие туфли. Оказывается, много чего можно купить!
Но всё дело в том, что в Югославии на эти 30 условных советских рублей нельзя было купить почти ничего. Здесь продавались в основном товары западного производства, а они стоили очень дорого. Купить кассеты с записью зарубежной эстрады? Одна кассета стоит 500 динаров. Но даже это не остановило бы их. Кассету, вероятно, можно было бы приобрести, однако, как отнесутся к такой покупке на таможне и что скажет товарищ из КГБ, который был с ними? Девчонки были неискушенные в этой теме и решили не рисковать: ну его нафиг. Самая дешёвая майка «Ла Коста» стоила 1000 динаров. Джинсы «Вранглер» — 2000 динаров. В общем, все цены были довольно-таки высокие. Реально, Арина подумала, этой тысячи динаров хватило бы на два биг-мака и две бутылки кока-колы. Что, наверное, было нормальной ценой для этих денег…