Скромный метаморф (СИ)

Хоть я и продвигал свои планы вперёд всё это время, но я действовал в основном пассивно. Слишком пассивно. Нужно будет начать активные действия. В следующем учебном году для этого будет просто великолепная возможность. Тетрадка даст мне информацию и доказательства, с помощью которых я заставлю Дамблдора действовать так, как мне нужно. С его стороны возможно будут вопросы, но у меня уже есть идеи как объяснить свою самодеятельность.
  
Надеюсь я не зря завёл разговор о пророчестве и судьбе. Если он откажется от идеи подготовки Гарри к его «судьбе» и начнёт действовать, в том числе так, как нужно мне, будет просто великолепно. Он точно не отмахнётся от моих слов. Он наверняка задумается. Всё же он не воспринимает меня как одиннадцатилетнего ребёнка, этот разговор дал мне это понять чётко и ясно. Конечно, вероятность того, что он изменит планы не дотягивает до уровня «судьбы», но и не стремится к нулю. Совсем не стремится.
Эх… Проблемно. Ещё и с ребятами нужно будет поговорить. Может если бы я действительно рассказал им раньше про Квиррелла, то этой ситуации не произошло бы? Возможно, но… Я не хочу, чтобы они хоть как-то касались этой войны. Даже косвенно, по касательной. Мне нужно просто тщательнее уводить их интересы в другую сторону, чтобы в ту сторону они не просто не дышали, а даже не думали. Я их подготовлю на случай, если я где-то не догляжу и им придётся защищаться. Но на этом всё. Это моя война. Моя и других взрослых. Детям там делать нечего. Я придерживался этого мнения раньше, придерживаюсь его сейчас и буду придерживаться впредь. Точка!
***
— Вызывали, директор? — входя в кабинет, задал вопрос Северус Снейп.
— Да, Северус, проходи, — кивнул Альбус Дамблдор, вглядываясь в бумаги на столе, но мыслями витая где-то вдалеке.
— В чём дело? — нетерпеливо спросил временный преподаватель ЗоТИ, не желая ждать, пока директор закончит свои раздумья.
— Ты ведь помнишь пророчество? — всё также задумчиво произнёс Дамблдор.
— …Помню. К чему вы ведёте? — нахмурившись из-за нагнетания таинственности, спросил Северус.
— Судьба — это всего лишь наиболее вероятный исход событий. Не стопроцентный, а всего лишь наиболее вероятный, — не ответив на вопрос, сказал директор, будто повторяя чьи-то слова. — Что ты думаешь об этом?
— Вам это сказал Лавгуд? — тоже задал ответный вопрос Снейп.
— Почему ты так думаешь? — наконец оторвав взгляд от бумаг, посмотрел он на зельевара.
— По прогнозам мадам Помфри он должен был очнуться сегодня. Учитывая обстоятельства тех событий, вы наверняка с ним разговаривали. И тут вдруг говорите такие слова. Это было очевидно, — спокойно пояснил Северус, скрывая раздражение от необходимости пояснять подобные мелочи, а также отметив в уме, что означенный ученик возможно знает о существовании пророчества.
— Пожалуй, — кивнул директор. — Так что ты думаешь о его словах?
— …Это очередное доказательство того, что Льюис Лавгуд — рациональный волшебник, который понимает, что живёт в реальности, а не какой-то сказке, — несколько помедлив, ответил зельевар, признав подобное мнение достойным существования.
— Мне сейчас вспоминается одна русская поговорка: «устами ребёнка глаголет истина». Хм… Между прочим, я впервые слышу как ты называешь какого-то из студентов волшебником. Раньше лучшие максимум удостаивались от тебя титула «личинки волшебника», — с весельем в голосе улыбнувшись, произнёс директор.
— Это единственная причина, по которой вы позвали меня? — холодно спросил Снейп, проигнорировав последние слова своего начальника.
— Я решил, что стоит снова созвать Орден Феникса. Мы готовимся к новой войне уже слишком долго, пора начать действовать. Возможно у нас получится её предотвратить. Что касается тебя, то я надеюсь, что ты продолжишь подготовку мистера Лавгуда.
— Вы хотите, чтобы он вступил в Орден, когда вырастет? — сразу понял подоплёку бывший Пожиратель Смерти.
— Может быть даже раньше… — неуверенно сказал Альбус, нахмурившись от каких-то своих мыслей.
— Простите…? — с замешательством в голосе спросил Северус.
— Почитай, — сказал Дамблдор, протягивая собеседнику одну из бумаг на своём столе.
— Медицинское заключение? — удивлённо произнёс Снейп, начиная вчитываться в текст, в котором отображалось обследование Льюиса в больнице Святого Мунго целителем Сметвиком. — Это многое объясняет, — добавил он, закончив чтение.
— Это копия. У отца Льюиса, Ксенофилиуса, были сомнения относительно своего сына. Ровно как и у меня. К счастью, общение с мистером Лавгудом всё прояснило. В любом случае, психологически он скорее взрослый, чем ребёнок. Физически тоже, что он скрывает с помощью метаморфизма. Единственный недостаток у него — малый жизненный опыт. Он может вступить в Орден. Конечно, я надеюсь, что этого не понадобится, но лучше подготовиться к худшему, — высказал своё мнение директор.
— Я вас понял, — кивнул Северус.
— Кстати говоря, помимо этого, — кивнул Альбус в сторону копии медицинского заключения, — Сегодня я узнал кое-что новое про Льюиса, — сказал директор и замолчал, посмотрев с ожиданием на учителя зельеварения.
— И? — коротко спросил Снейп.
— Интересно узнать? — с хитринкой улыбнулся Дамблдор, закидывая в рот лимонную дольку.
— Я вас слушаю… — с глухим раздражением из-за нелепой игры Дамблдора произнёс Северус. Конечно ему было интересно. Среди всех учеников Льюис был пожалуй единственным, который ему по-настоящему интересен.
— Его метаморфизм уникален. Он может вырастить на себе драконью чешую или например… Шкуру тролля.
— …Вот почему он решил разобраться с троллем. Похоже, что это напрямую связано, — задумчиво произнёс зельевар. Оба собеседника уже давно были полностью уверены в личности человека, убившего тролля во время Хэллоуина.
— Не только, — произнёс Дамблдор, снова завладев вниманием собеседника. — Льюис Лавгуд является одиночкой.
— … — Снейп скептически приподнял бровь, смотря на своего работодателя как на умалишённого. Стоит признать, что он делает это не столь уж и редко.
— В некоторых аспектах, — добавил директор после паузы, будто не замечая направленный на него взгляд. — Конечно, он много с кем общается, у него есть друзья и приятели на всех факультетах… Но когда возникает экстренная ситуация, он задвигает других в сторону, пытаясь справиться со всем самостоятельно. Это видно как по случаю с троллем, так и по запретному коридору. Ещё он очень остро реагирует на опасность для своих близких, но не для себя. От источника опасности он избавляется радикально. И чем ближе находятся его близкие и опасность друг к другу, тем больше он нервничает, становится более эмоциональным, из-за чего может совершать ошибки. Если сравнивать эти две ситуации, то в первом случае он пришёл к троллю один и спокойно с ним разобрался, не оставив намёков на своё присутствие. И совсем другая ситуация была в запретном коридоре, когда ему пришлось двигаться к опасности вместе с друзьями, — пояснил директор, а затем кратко пересказал свой разговор с Льюисом о запретном коридоре.
— Понятно… — задумчиво произнёс Северус Снейп.
— Ладно, закончим о Льюисе, теперь обсудим некоторые рабочие моменты…
***
Мадам Помфри, хозяйка больничного крыла, была очень приятной, но весьма строгой женщиной.
— Ну пожалуйста, всего на пять минут, — умоляющим тоном произнес я.
— Это исключено.
— Но ведь вы пустили ко мне профессора Дамблдора…
  
— Разумеется, но это совсем другое дело, ведь профессор Дамблдор — директор школы. А сейчас тебе нужен отдых.
— Я и так отдыхаю, правда, — я не сдавался. — К тому же вы сами говорили, что темпы моего восстановления столь высоки, что меня хоть сейчас можно выписывать.
— О, ну хорошо! — смилостивилась мадам Помфри. — Но ровно пять минут.
Она открыла дверь, впуская в палату Гарри, Рона и Гермиону.