Скромный метаморф (СИ)

— Разве защита разума — это единственное направление окклюменции? — осторожно спросил я. Лишь бы моя догадка не была ошибочной.
— …Нет. Не единственное, но самое популярное. Окклюменция служит для работы с собственным разумом с помощью магии, — его голос был холоден и несколько недоволен. Было ощущение, будто я его ткнул носом в какую-то ошибку, что ему не понравилось.
— Я желаю изучать окклюменцию для повышения собственной обучаемости. В частности меня интересуют улучшение памяти и скорости обработки информации, — пояснил я уже с большей уверенностью, ибо моя догадка всё же не была ошибочной.
  
— Окклюменция позволит развить эти аспекты разума лишь до определённого предела, до которого волшебник способен дойти самостоятельно, если не будет останавливаться в своём развитии.
Так вот в чём дело. Это в самом деле существует, но те, кто продолжает развиваться и сами доходят до уровня, который позволяет достичь эта магия, а те, кто развиваться не хочет, даже не интересуются этим. Вот почему в окклюменции наиболее популярна именно защита. Всё встаёт на свои места. Да и этот некий предел тоже накладывает свой отпечаток.
— Тем не менее, это направление магии позволит мне куда быстрее достичь этого предела и улучшит мою обучаемость. Именно в этом моя цель изучения окклюменции, — проговорил я. Было заметно, что Снейп колеблется. Он прекрасно знает, какая на мне лежит нагрузка, а если добавить окклюменцию, то мне придётся распылять внимание на ещё большее число предметов (и это при том, что на приемлемый результат мне понадобится время), что кажется ему неприемлемым, но и мои доводы при этом весьма логичны.
— …Если ваши результаты в практике окклюменции покажутся мне неудовлетворительными, ваш доступ будет аннулирован, — скрипучим голосом проговорил Снейп, поставив свой автограф на бумаге.
— Благодарю, профессор, — улыбнувшись, произнёс я, при этом чувствуя, будто гора с плеч свалилась.
***
— …Не буду говорить, чего мне это стоило, — произнёс я, выныривая из воспоминаний. И уж точно я не буду упоминать, сколько мне пришлось сожрать кожи тролля, чтобы научиться её имитировать. — Но это не важно, не хочешь повторить мой успех? — предложил я.
— Однозначно! — с уверенностью воскликнула Нимфадора. — Что нужно делать?
— Ха-ха, не торопись так, сейчас я тебе всё объясню, — со смешком произнёс я. — Но предупреждаю, это лишь имитация (во всяком случае пока), и в сравнении с настоящей шкурой тролля защита не столь высока. Ладно, начнём с теории…
***
— Ты мог бы меня разбудить, — в голосе Рона звучала лёгкая обида. Мы сидели в Большом зале и завтракали — точнее, завтракали мы с Роном, а Гарри только что закончил свой рассказ о ночных похождениях, которые всё же закончились у зеркала Еиналеж. — А ты Льюис разве не заметил как он уходил? — повернулся Рон ко мне.
— Я сильно задержался. Когда я пришёл, Гарри был на месте, — беспечно пожал я плечами.
И в самом деле, вчера я помогал Нимфе в попытках имитировать шкуру тролля, а когда она ушла, то сам тренировался, пытался сделать свою имитацию более качественной и слегка увлёкся. Жаль, что для моего метаморфизма полезной оказалась лишь шкура. Мышцы, органы, связки и кости — всё это у тролля оказалось ничем не лучше, чем у меня. Ничем, кроме объёма. Поэтому часть я просто съел, а часть решил использовать в зельеварении. Жаль только, что шкуры уже мало осталось, а часть нужно оставить для Нимфадоры, очень сомневаюсь, что ей на исследования хватит того жалкого кусочка, который я подарил ей на Рождество.
Нужно продолжать осваивать окклюменцию. Она уже сейчас мне помогает, из-за чего информация от языка задерживается в разуме на гораздо большее время чем раньше, но этого всё равно недостаточно, чтобы снизить траты материала до минимума.
Жаль, что шкура тролля имеет повышенную сопротивляемость лишь к магии, к физическим воздействиям она почти столь же устойчива, как и человеческая, с поправкой на толщину и жёсткость. Получше человеческой, конечно, но ничего сверхъестественного. Тот же обычный немагический огонь оставит от неё угольки, если дать ему достаточно времени. Это был не самый приятный эксперимент.
— Эй! Льюис! — голос Гарри и его руки, трясущие моё плечо, вырвали меня из собственных мыслей.
— А? Извини, задумался. Что случилось?
— Пойдёшь сегодня с нами смотреть на зеркало? — спросил шёпотом Рон.
— О, конечно, мне тоже любопытно взглянуть на него, — с улыбкой кивнул я.
— Ты тоже хочешь увидеть своих ро-
— Тсс! — зашивев, Рон заткнул рот Поттера, начав глядеть на меня с напряжением.
— Ну… Было бы неплохо… — моя улыбка несколько потускнела, когда я вспомнил Пандору. Давненько я уже не навещал её могилу. Не то чтобы у меня была возможность из-за учёбы в Хогвартсе, но всё же…
— П-прости, Льюис, я забыл, что ты тоже… — нервно заикаясь, заговорил Гарри, освободившись от руки рыжика.
— Ничего, — отмахнулся я, вновь ярко улыбнувшись. — Всё в порядке. Правда. У меня хотя бы есть отец и сестра, моя потеря не сравнится с твоей. И знаешь что, давай-ка ты лучше поешь, а то ведь ни крошки во рту не было с самого начала завтрака.
***
Было заметно, что Гарри боялся того, что не сможет этой ночью найти ту комнату с зеркалом. Сегодня под мантией нас было трое, поэтому двигались мы весьма медленно. Мы пытались повторить маршрут Гарри, когда тот бродил по тёмным коридорам.
— Холодно, — тихо прокомментировал Рон, которого слегка потряхивало.
Мы прошли мимо привидения высокой женщины, плывшего в противоположном нам направлении, и, к счастью, больше никого не встретили. Вскоре Гарри наконец заметил нужное место.
— Это здесь… Точно здесь… Да!
Гарри открыл дверь и, сбросив мантию, метнулся к зеркалу. Неодобрительно покачав на это головой, я подобрал ткань и тоже приблизился к зеркалу.
— Видите? — шепнул Гарри, повернувшись к нам с Роном.
— Ничего я не вижу, — ответил Рон, а я молча покачал в отрицании головой.
— Да посмотрите же! Смотрите, вот же они — родители, и другие…
— Я вижу только тебя, — снова отозвался Рон.
— Посмотри внимательнее, — не успокаивался Гарри. — Подойди поближе, встань сюда, рядом со мной.
Гарри чуточку подвинулся, но теперь, когда перед зеркалом оказался Рон, на его лице отразилось удивление, сам же Рон застыл перед зеркалом, зачарованно вглядываясь в него.
— Ты что-нибудь видишь в зеркале? — на мгновение спохватившись, повернулся он к Гарри.
— Нет, — несколько неуверенно и недоверчиво покачал головой Гарри. — Ты видишь вокруг себя родителей и братьев? — предположил бывший очкарик.
— Я… Я на чемпионате по квиддичу… Я капитан сборной Англии и держу в руках чемпионский кубок, представляете! — Рон с трудом оторвал глаза от так восхитившей его картины и взволнованно посмотрел на нас. — Как думаете, зеркало показывает будущее? — в голосе Рона звучала надежда.
— Не может быть! — горячо возразил Гарри. — Вся моя семья давно умерла. Причём тут будущее? Льюис, попробуй ты посмотреть, — обратился он ко мне. Услышав его слова, Рон подвинулся, уступая мне место.
Подойдя к зеркалу, я увидел… Увидел…
— Ну что?
— Что ты видишь? — спросили ребята с волнением в голосе.
— Я вижу… Просто своё отражение… — неуверенно произнёс я.
— Не может быть! — повторил слова Гарри Рон.
— Правда. Я просто вижу своё отражение, — и это было действительно так. Хотя когда я только встал перед зеркалом, я увидел там совсем ненадолго, всего на несколько мгновений я увидел свою посмертную знакомую, которая помахала мне ручкой и исчезла, оставив на зеркальной поверхности лишь моё отражение.
  
— Что же на самом деле показывает это зеркало? — с непониманием пробормотал Гарри, снова вставая перед зеркалом.