Тайными тропами (СИ)

— Как так получилось, что эльфийки ушли? Почему с той стороны никто не прикрывал? — прорычал Пётр Алексеевич и глянул на Леночку.
— Прикрывали, — спокойно ответила девушка.
— Ну так почему дали уйти?
— Эльфы использовали какой-то порошок, похожий на перец. Бойцы были без респираторов. Пока кашляли, нырнули в реку, а там их ждала водная тварь. Но вы сами видели.
— Это была не тварь. Это было просто пугало, — прорычал генерал, повернулся и сплюнул на траву. Внутри домика виднелась стена, покрытая острыми колючками, и здоровенные лопухи, изрешечённые пулями. И то, что ранили одну из эльфиек, ничего не значит — неизвестно какая у них медицина или целебная магия. Вдруг они уже полностью регенерировали.
— Нам бы таких спецов. Ух, я бы с удовольствием побеседовал с ними, — проговорил Пётр Алексеевич и покачал головой. Расхлёбывать происшествие придётся очень долго.
Пока он стоял и размышлял, к домику подошёл начальник прогрессоров Петров, накинувший поверх местной, расшитой гербами куртки обычную серую ветровку, которая сейчас была нараспашку. А короткие штанишки сильно контрастировали с пыльными кроссовками. Одевался, похоже, в очень большой спешке.
— Пётр Алексеевич, — немного растерянно начал прогрессор, — датчики сняли сигнатуру магии. Там очень интересные показатели.
— И что там? — хмуро спросил генерал, готовясь к новым сюрпризам.
— Я начну издалека.
— Да хоть с чего начни, только быстрее.
— В общем, вы наверняка в курсе результатов опытов с беспризорными сельскими детьми, у которых есть дар колдовать. У каждого сигнатура индивидуальна, как отпечатки пальцев. Но она всё равно сильно отличается от сигнатуры, какую проявляют местные священослужительницы.
— Не тяни кота за яйца, — пробурчал генерал, пристально глядя с прогрессора.
— Быстро не получится. Но, в общем, наши научники в шутку сравнивают сигналы ведьм с волшебными программами в машинных кодах. У каждого своя, но в целом похожи. У священниц же словно идёт обращение к внешнему серверу из-под операционной системы.
Генерал холодно уставился на Петрова, всем видом изображая, что ничего нового сейчас не услышал. И дураку понятно, что раз сила принадлежит божествам, то с ними как-то идёт контакт. А вот попытки моделировать сигнал аппаратно полностью провалились. Боги не отвечали. Лишь однажды пришёл короткий оклик, словно сильные мира сего провели сверку живого и неживого.
— В общем, — продолжил прогрессор, — у эльфиек зафиксировано три типа сигналов: два почти не отличаются от таковых у обычных волшебниц, то есть это личная магия, а третий — обращается к божественному серверу, и как раз таки он вообще ни на что не похож.
Пётр Алексеевич задумчиво причесал чёлку и неспешно проговорил:
— Разные религии. Разные операционки. Разные сервера. Так-то логично, но что нам это даст? Разве что выискать по сигналу местоположение, но местные атмосферные помехи дальше ста метров результатов не дадут.
Генерал скривился и поднял глаза на рубящих лозу десантников.
— Поставь задачу программистам. Пусть скормят колдовские сигнатуры нейросетям для выявления закономерностей и внесут обновления в прошивку датчиков магии. Пусть, чуть что, сразу пищат тревогу.
— А что делать с начальницей стражи? — легонько кивнув на женщину, спросил Петров.
— Фильм про людей в чёрном смотрел? Достань вспышку и сотри память.
— Пётр Алексеевич, я серьёзно.
— Выпиши премию. Она нам очень помогла. И пусть твои закупят таких же противопожарных блестяшек. Сам же видишь — амулеты работают.
Генерал ткнул кулаком в излохмаченную пулями бревенчатую стенку и тихо выругался. Его бесила неизвестность.
— Тащ генерал! — послышался рядом радостный голос бойца с рацией. — Курьер нашёлся!
— Слава богу! И где он⁈ — тут же повернулся к солдату Пётр Алексеевич. А сердце быстро вышло на форсаж, готовясь к торопливому режиму.
— У базы. Но там это. Я не совсем понял. Дежурный просит вашего личного присутствия.
* * *
Аманда провела пальцами по холодному железному боку халумарской лодки-повозки. Они называли её по-разному, то длинным, трудновыговариваемым словом бруни-трас-пато́р, то коротким бе́тар. Но сути это не меняло. Повозка тихо рычала, как голодный пёс, к миске которого, под самым носом решил сунуться щенок — протяжно и монотонно, но, кажется, ещё мгновение, рявкнет и бросится, сомкнув зубы на человеческом теле.
  
А ещё от неё пахло гарью, какая бывает от сожжённого земляного жира.
Зверомужи рубили коренья и ветви, стучали по повозке большим молотом, а его милость господин барон негодовал, обрушивая гнев на подданных, причём разок обратил внимание и на Аманду. Но когда к нему подбежал один из пришлых, видимо, с депешей, оживился и торопливо пошёл к своей самоходной карете, поманив за собой эсквайра да Петрофф.
«По местам! Живее! Живее!» — хрипло заорал один из полосатых зверомужей на своём непонятном языке, и пришлые сноровисто повскакивали на лодку-повозку, оставив с застрявшей только двоих. На повозке устроились сверху, как на груженной мешками телеге, а не внутри, хотя места там, в трюме, хватало.
После крика ночная охотница, имя которой Хелена, приблизилась к начальнице стражи и указала на бетар.
— Госпожа Аманда, барон хочет, чтоб вы проехали с ним до нашей твердыни.
— Зачем? — нахмурилась начальница стражи, а тут же осеклась. И не потому, что хотела куда-то ехать. Она бы с удовольствием села за стол, налила себе большую кружку кипячёного молока с мёдом и откусила от жареного окорока порчетты мягонький кусочек. И отведала свежего, тёплого хлебушка.
От таких мыслей потекли слюнки, а желудок забурчал ненамного тише халумарского бе́тара.
Но нет, это была возможность попасть в крепость пришлых и отчитаться потом перед маркизой. А та ведь обязательно спросит, что сделано, а что не сделано по её поручению.
Пока Аманда размышляла о докладе и еде, Хелена быстро хлопнула по свисающим ногам сверху двух зверомужей, махнула рукой, мол, двигайтесь и ответила на вопрос начальницы стражи:
— Господин барон приказал вас наградить серебром.
Аманда криво улыбнулась, не веря такому счастью. То не было серебра, а то вдруг посыпалось, как спелые фрукты с дерева.
— У меня в скутири бизин кончился, — проговорила она, указав на валяющийся с той ночи двуколёсник.
Хелена снова хлопнула по ногам зверомужей, отрывисто свистнув и что-то сказав. И хотя слова были чужие, угадать их смысл было легко.
«Так, вы двое — живее принесли мопед».
«А что сразу я?», — огрызнулся один из халумари, изобразив недовольство на лице.
«А по шее?», — рявкнула Хелена и нахмурила брови.
«Развели тут бабье царство, скоро станем, как местные муженята», — пробурчал второй.
«Слышь, я, так-то, тебе и на Земле навалять смогу! Быстро взял скутер и на броню!»
Зверомужи проворно спрыгнули и принесли повозку, подав наверх.
— Госпожа Аманда, залезайте, — проговорила на общекоролевском Хелена и сама ловко заскочила на крашеное железо, как на большой валун.
Начальница стражи зажмурилась, ибо побаивалась этого урчащего внутри повозки колдовства, но в итоге осенила себя знаком и пробормотал:
— О, Небесная Пара, защити от зла вашу дочь.
И стала карабкаться наверх, хватаясь за железные скобы и выступы. Лезть было неудобно: подол платья цеплялся, как за куст шиповника, да и ножны и с перевязью сползали и мешались. А ещё пришлось придерживать широкополую шляпу, чтоб не свалилась.
Стоило сесть, как бетар заревел громче прежнего и дёрнулся с места, набирая ход. И двигался он по лесной дороге так мягонько, слово не по ухабам и кореньям катился, плыл, как кораблик по речке.
— О, Небесная Пара, не забывай про меня, — бормотала Аманда, непрерывно осеняя себя разными знаками. — О, двуликая Тако́ра, владычица удачи, не отворачивайся от меня. О, пречистая Аква, дай рассудка.
Бетар катился, растущие по краям дороги деревья и кусты царапали жёсткими ветками железные бока повозки, а впереди виднелась карета господина барона. Когда же выкатились из леса, лодка-повозка стала ехать ещё быстрее, отчего пришлось придерживать шляпу, чтоб её не сдёрнул с головы своими незримыми зубами один из ветров. И хорошо, что это всего лишь тёплый, как щенок-сосунок, летний сквозняк, а не сорвавшаяся с небесной цепи свора призрачных псов-людожоров, иначе была бы буря, какая срывает крыши с домов, ломает мельницы, рвёт паруса кораблей и выдёргивает с корнем вековые сосны. А когда нечего крушить, громко завывает сотнями глоток.