Сестричка Наследника (СИ)

– Ты и источник хочешь убить? – Продолжал ужасаться парень. – Он-то чем провинился? Он же сейчас, как ребёнок!
– Разрушать источник я не собираюсь. – Отмахнулся Креалковский. – А вот от здания не оставлю и камня на камне! Для меня это здание – тюрьма, в которой меня продержали почти тридцать лет! И ты мне будешь втирать, что я не имею право всё тут разрушить? Да я давно это собирался сделать, просто хорошего повода не было. Я смог простить своё заточение. Всё же, у меня была эта лаборатория, в которой я столько всего сделал. Но пленение дочери я не прощу никогда!
– Уничтожить храм – это кощунство! – Завопил Мастер. – Я умру, но защиту снимать не буду!
– Так ты всё же хочешь умереть. – Издевательским голосом промурлыкал Стёпа. – Так это я легко организую. Смотри сюда. – Он достал из кармана какую-то блестящую бижутерию, показал её парню. – Узнаешь?
– Но как… – Мастеру словно не хватало дыхания. 
– Вижу, узнал. – Расплылся в удовлетворённой улыбке Креалковский. – Эта бирюлька уже убила одного местного Мастера, убьет и второго. Так ты готов умереть, Послушник?
– Она хранилась в сокровищнице, я сам запирал её там. – Неверяще проговорил парень. – Как ты её оттуда достал? Я не верю! Это подделка!
– Тридцать лет – достаточный срок, чтобы найти способ взломать твою защиту. – Скривился Стёпа, словно вспомнил что-то неприятное. – Твои боевые печати на меня не действовали, я же пробуждался тут, так что мог экспериментировать сколько угодно. Ты что, так и не понял, как я убежал отсюда? Как попал сюда сейчас? Ты бы хоть иногда менял структуры печати защиты. Небось, как поставил их двести лет назад, так и не прикасался. Та дырка в контуре уже больше двух лет висит, а ты даже не заметил.
– Но ведь я...
– Не тяни время. – Перебив Мастера, Креалковский достал широкий нож. Был тот артефактом или нет, я не знаю, но какие-то узоры, похожие на руны, на рукоятке успел увидеть. – Или ты снимаешь защиту, или получаешь в живот эту побрякушку, что разрушит твою связь с источником. Через час ты даже слышать своего «ребёнка» не будешь. Как только кончится сила духа, ты умрёшь. Или снимай защиту. Выбирай!
– Я никогда не предам храм! – С фанатичным блеском в глазах, выдохнул Мастер. 
Не люблю фанатиков, но этого даже немного зауважал.
– Что ж, ты сделал свой выбор. – С равнодушием в голосе, слегка пожал плечами Стёпа, а потом резко воткнул нож в живот Мастера, делая широкий разрез. – Придётся мне в одиночку вырезать тут всех. Не беспокойся за меня, ничего сложного. – Добавил он, издеваясь.
И с силой вогнал кулак, держащий блестящую бижутерию, в разрезанный живот, вызвав вопль боли у парня-Мастера, несмотря на блокиратор боли в виде стилета. 
А я когда-то думал, что парень вообще бесчувственный. Нет, так притворяться никто не сможет.
Входная дверь до сих пор оставалась открытой, и вот в этот эпичный момент откуда-то из глубины коридора раздался выстрел, сбросивший Креалковского на пол. Защита тактика его спасла, повезло, что в голову не попали. 
Стёпа кувырком ушёл с линии атаки, девочка тут же метнула ему его шлем, который он поймал одной рукой. Одним движением нахлабучив его, он, не вставая, сунулся было к брошенному на пол помповику, но не преуспел. Автоматная очередь не дала ему это сделать, снова немного отбросив. Так этот урод сделал новый кувырок, но не в бок, а спрятался за моей спиной! Выстрелил оттуда из пистолета в сторону двери, после чего снова спрятался. Я же без защиты! Автомат легко пробьёт меня насквозь, неужели он не понимает?
Накаркал. Следующая автоматная очередь из темноты не заставила себя ждать. Сзади охнул Креалковский, в которого явно попали, но основную порцию пуль приняло моё тело!
Не сдержавшись, я заорал от боли, мыча в силиконовую затычку. Минимум два попадания в живот, одно в ногу, чуть выше колена. И на десерт, разбитый в хлам локоть. Похоже, пуля была разрывная, рука буквально повисла на остатках непорванной кожи. 
Боль мешала сосредоточиться, чтобы прижать раны силой, да и пули в животе что-то важное задели. Превозмогая, попытался вызвать внутреннюю защиту на всё тело, это должно было помочь… И понял, что силы в моём теле всё ещё нет, а попытка сделала только хуже, вызвав головокружение и тошноту.
 
Вокруг продолжалась стрельба, из темноты коридора раздавались какие-то крики, команды. Мне не было никакого дела до всего этого шума. Я боролся за свою жизнь. Кто там говорил, что я умру через две недели? Девочка давала мне сутки. Все эти оракулы ошиблись, умру я сегодня. И явно не от тех непонятных уколов.
Как ни странно, но неудачная попытка обратиться к силе немного приглушила начавшуюся панику. Я понял, что умру, а когда смирился с этим, решил, что эта мысль не может мне помешать бороться до конца. 
В локте всё же зажал рану целиком, точечно вызвав защиту. Головная боль кольнула, намекая о моей наглости, но всё же добился того, чего хотел. Хлестать кровь из руки перестала, хотя бы от потери крови не умру.
Сжатые мышцы отгородили оторванную кисть, и она, пару раз качнувшись, порвала кожу своим весом и упала на пол, разбрызгивая кровь. 
Я же в этой время, прищурившись, гипнотизировал ранее на ноге. И даже почувствовал какой-то отклик. После чего снова переместил взгляд на руку. Там всё было хорошо, кровь не текла. Хотя, чего хорошего в том, что я теперь однорукий?
Головой вертеть я не мог, так что приходилось осматривать только глазами.
На ноге и руке кровь перестала течь, раны теперь почти не болели. Но это в сравнении. Пули в животе, когда я попытался закрыть там раны, вызвали боль уже постоянную. Хорошо хоть, ни одна из них не попала в сердце, а то уже бы откинулся.
Тут в битве, что происходила вокруг меня, образовалось затишье, невольно привлекая моё внимание. 
Креалковский в крови и ранах лежал у стены справа от меня. Его окружило четверо в штурмовых тактиках, пистолет из его руки выбили ногой.
И тогда внутрь разгромленной лаборатории вступила Зайне собственной персоной. Гордо задранный подбородок, красивый костюм с короткой юбкой, ничуть не похожий на тот спортивный, в котором она отправлялась со мной на это задание. Надо же, успела переодеться. Да ещё и в одежду, которая явно не с чужого плеча. Точно, она же говорила, что совсем недавно тут жила и работала.
Ведьма гордой походкой дошла до раненого Креалковского, бросив мимолётный взгляд на окровавленного меня. Меня оглядели, отметив рану руки и живота. В результате осмотра мне была выдана презрительная усмешка… после которой смертельно раненый Иван явно был забыт. Вот если бы я умирал, она бы постаралась побыстрее отсюда свалить, чтобы не быть свидетельницей смерти. А так, это не она меня подстрелила, а её люди. Клятва ей ничего не сделает, умысла или приказа точно не было.
Не желая, чтобы она радовалась ещё больше, старательно сдерживал вопль, который вырывался из-за боли в пробитом животе. Это я от искреннего удивления невольно расслабил напряжённые мышцы в районе пресса, когда увидел, кто зашёл в помещение.
Нет уж, не собираюсь я просить о помощи. Прекрасно понимаю, что с меня потребуют снять клятву на силе духа, плюс самого заберут в рабы или убьют. В дополнение, наверняка потребует снять ментальную печать, я этого сделать точно не могу. Печать накладывала Эльза, а её тут нет.
После снятия печати, я долго не проживу, это понятно и ребенку.
– Привет, учитель. – Зайне пнула лежащего Креалковского, вызвав у него стон. Шлем с него не сняли, но забрало подняли. – Давно хотела с тобой переговорить, но ты каждый раз почему-то не соглашался встретиться. Даже два раза умереть за это время успел. Расстроил ты меня, думала, уже не встретимся.
– Да, брать тебя в ученики было большой ошибкой. – Прохрипел Стёпа. – И мозгов нет, и сиськи маленькие.
– Ошибкой было меня обмануть с ритуалом. – Скривилась в гримасе ярости Зайне. Кажется, упоминание маленькой груди её почему-то задело. Или это она так отреагировала, что её безмозглой назвали? – Одно радует, ты тоже сдохнешь, если не поможешь. Уж я об этом позабочусь.