Три идеальные лгуньи

Марлоу. И это стало реальностью?
Патрик (пауза). Никаких официальных документов пока не подписано. И по моему опыту – никто, будучи в подвешенном состоянии, не смог бы сделать столько, сколько Лора за эти несколько недель. В последнее время она проводила на работе больше времени, чем кто-либо другой, но – не знаю – иногда это может оказаться просто пустой тратой сил. Как я уже сказал, Гарри в любом случае мне друг, но он не всегда…
  
Марлоу. «Не всегда» – что?
Патрик. Он делает одолжения для своих – ну знаете, как это бывает. Людям из бизнес-клубов, в которых состоит еще с лондонских времен. Этот его новый клиент – тоже оттуда. Гарри – чертовски хороший специалист. Это одна из причин, по которым я последовал за ним сюда. Но иногда – ох, не люблю обсуждать его за спиной – иногда он, кажется, считает, будто обязан оказывать услуги определенным людям. Гарри не всегда может сказать «нет». Вот в чем его слабость. Во всяком случае, Лора, может, и была раздражена из-за того, что потеряла одного из своих основных клиентов, но она не вымещала на Гарри злость. Она не стала бы устраивать пожар.
Марлоу. Почему вы так уверены?
Патрик. Лора же не сумасшедшая. У тех, кто поджигает здания, должно быть не все в порядке с головой, верно? Нет, она тут ни при чем. У них с Гарри были хорошие отношения. Так было всегда. Она была его «золотой девочкой».
Марлоу. Но, наверное, она себя чувствовала подавленной?
Патрик. Ну да. Но, как я уже сказал, это никак не влияло на ее отношение к нему.
Марлоу. А вам не кажется это странным? В конце концов, ведь именно он принял это решение.
Патрик. Только Гарри и мог с этим справиться; ему сходит с рук то, что не удалось бы остальным. Все женщины его боготворят, и не только потому, что он гендиректор. Как я уже сказал, он мой друг и все такое, но Гарри… (Качает головой.) Он человек совсем иного уровня. Нет, они с Лорой ладили как никогда.
Марлоу. Насколько хорошо вы знаете жену Гарри, Джейни Вуд?
Патрик. Достаточно хорошо. Она иногда заходила к нам в офис. Наверное, в последнее время не так часто, а еще, конечно, она каждый год устраивает прием.
Марлоу. Прием?
Патрик. Да, вечеринки у Гарри бывают каждый год, в мае, в саду на заднем дворе. Их дом открыт для всех его работников. Приглашаются все, даже с самого дна.
Марлоу. В каком смысле – «с самого дна», Патрик?
Патрик. Самые низкооплачиваемые.
Марлоу. Это так мило с его стороны.
Патрик. Я не то хотел сказать – просто говорю, что он ведь не обязан это делать, верно? Вы не часто встретите начальников, открывающих свой дом для всех. И, конечно, Джейни всегда рядом. Я уверен, что всем этим занимается она, потому что не могу представить, чтобы Гарри увлекался такой чепухой. (Смеется.) Но женщины любят организовывать вечеринки, не так ли? У моей жены был бы день чудес, если бы я дал ей спустить такие деньги на ветер.
Марлоу. А когда в последний раз Вуды устраивали вечеринку?
Патрик (пауза). А разве вы об этом не слышали? Я удивлен. Вечером пятницы. Четыре дня назад.
Марлоу. Там произошло что-то, о чем я должна была слышать?
Патрик. Да, можно сказать и так. Если смешать сильные эмоции с алкоголем – всегда получается взрыв.
Марлоу. Там случилась драка?
Патрик (кивает). Что-то вроде того.
Марлоу. И кто участвовал?
Патрик. Мия, Лора, Гарри, Джейни… Вечеринка стала настоящей катастрофой.
  
Глава четвертая
 
За два месяца до пожара
Стиральная машина Джейни Вуд запищала в тот же момент, когда зазвонил домашний телефон, а кот вскочил в кухню через свою дверцу, держа в зубах очередную еще живую мышь.
– Фу! – крикнула Джейни. – Чертов котяра! Уноси эту дрянь из дома!
Кот задушевно взглянул на хозяйку, выплюнул мышь на пол и потрепал ее лапой. Мышь не двинула ни одной конечностью, лишь вращала глазами, которые встретились со взглядом Джейни и умоляли либо избавить от страданий, либо спасти.
Джейни строго посмотрела на кота.
– Брысь! Давай, пошел отсюда!
Она махала руками, пока кот наконец не отступил, а затем, окинув ее напоследок недовольным взглядом, повернулся и исчез.
Мышь какое-то время продолжала испуганно смотреть на нее, прежде чем тоже поспешно скрылась.
– О боже! – простонала Джейни. – Ты-то еще куда?
Она вышла за ней в коридор, кот торопливо прошмыгнул мимо ног, только мыши нигде не было видно.
– Проклятье, – пробормотала Джейни, присев на корточки и заглядывая под тумбочку.
Придется оставить все как есть в надежде, что мышь как-нибудь сбежит или к возвращению хозяйки кот избавится от нее своими методами. Наконец Джейни схватила ключи и, не обращая внимания на телефон, направилась к входной двери. Проверила время – она уже опаздывала на кофе с подругами – мамами других детей из школы, и, если не успеет, те начнут без нее. Тогда придется просить их все повторить, потому что она хотела знать, что именно сказала Люси завучу.
А если их посиделки затянутся, она опоздает на гольф, а тренер, хотя и имел отличный глазомер, обладал скверным характером, и ей не хотелось служить для него громоотводом.
Джейни кликнула сигнализацией и забралась в машину. Все утро прошло кувырком. С момента, как Гарри проспал, не услышав будильник, и вскочил в панике. Поэтому она попала в душ только через четверть часа, а выйти из дома позже хотя бы на пять минут означало, что все дороги возле школы будут забиты и найти место для парковки практически нереально – придется приткнуться на двойной желтой, игнорируя возможное появление Ледяной Фионы, которая всегда готова шлепнуть на лобовое стекло лист формата А4, полный нагугленных ею ужасных статистических данных о ДТП.
Если бы сразу после высадки детей у школы Люси не спешила к доктору, то они вчетвером могли бы встретиться тогда же, но Джейни была вынуждена согласиться, что родинка подруги увеличилась. Таким образом, у Джейни появилось слишком много свободного времени, чтобы его можно было чем-то убить, и она пока вернулась обратно домой, и, как оказалось, зря.
Она включила двигатель, и из автомобильных колонок зазвучало «Радио-1». Джейни не знала, почему до сих пор слушает эту станцию; в свои сорок пять она давно вышла из целевой аудитории, но по какой-то причине не могла заставить себя сменить волну. Наверное, потому что это часть ее юности, оставшейся позади, а больше всего на свете Джейни ненавидела думать об этом.
Время отняло у нее многое, и если она может слушать диджея, который ей в сыновья годится, – не понимая при этом половины его словечек, но притворяясь, что понимает, – то она будет это делать.
Выехав с подъездной дорожки, она задумалась, кто же звонил. Наверное, Гарри. Скорее всего, хотел сказать, что не успеет к ужину, хотя утром, выходя за дверь, обещал вернуться к шести. Джейни взглянула на мобильник – Гарри наверняка перезвонил бы на него. Затем подумала – а стоит ли беспокоиться, если он все равно опоздает. Это лишь означало, что ей не придется готовить ничего, кроме бобовой пасты для тостов, которыми они с детьми поужинают. Она только что достала семгу из морозильника. Надо будет положить ее обратно, пока не оттаяла.
«Господи, неужели только это занимает все мои мысли?» – думала она, пока ехала по тихим улочкам Болье. На какое-то время она позволила себе погрузиться в состояние безмятежности, как учили на тренингах осознанности, и в течение коротких пяти минут чувствовала, что это действительно работает.
В первые дни переезда в Нью-Форест, пять лет назад, жизнь в глуши сильно ударила по Джейни. Слишком уж резкий был контраст с прежней высокооплачиваемой работой и лондонским ритмом. Но затем Джейни убедила себя, что это именно то, что им нужно. Раньше ее постоянно занятая голова почти лопалась от одновременно крутящихся в ней мыслей, а когда Джейни впервые приехала на юг, то обнаружила, что покой дает возможность подумать о более важных вещах. Правда, если быть честной с собой, ей не особенно этого хотелось.