Три идеальные лгуньи
Хэйди Перкс
Три идеальные лгуньи
Вечер пожара
Понедельник, 13 мая
Прошло лишь семь минут, прежде чем первая пожарная машина с визгом затормозила возле офисного здания «Моррис и Вуд», но даже к этому времени всякому было ясно, что уже слишком поздно. Огонь распространялся по этажам с пугающей скоростью. Красно-оранжевые языки пламени окутались клубящимся облаком темно-серого дыма. Воздух сотрясал треск лопающихся стекол.
Она находилась на набережной, протянувшейся вдоль противоположной от офисов стороны реки, откуда открывался прекрасный вид на происходящее. Ей больше не хотелось смотреть, но она не могла заставить себя отвернуться.
По правую руку от нее кучка людей высыпала из паба «Звезда» и двух близлежащих ресторанов. Это был вечер середины мая – достаточно теплый, чтобы гулять допоздна, несмотря на то что еще только понедельник.
Большинство толпящихся здесь зевак наверняка возмущались, когда планы строительства офисного здания «Моррис и Вуд» впервые внесли на рассмотрение городского совета. Пять лет назад этот проект вызвал бурные протесты. Разгневанные жители Лимингтона и окрестностей, не желающие, чтобы в их районе выросло такое «бельмо на глазу», посещали специальные собрания, организованные в кафе и школьных залах.
Никто, говорили они, не захочет любоваться рекой Лимингтон с красивой набережной, когда в ответ вытаращится окнами чудовищное офисное здание. «Проклятые лондонцы, – шептались люди между собой. – От них только и жди беды: понаехали на южное побережье из центра, захватывают наш город».
Однако всего несколько месяцев спустя Гарри Вуд подмазал всех организаторов протеста. Ну, может, и не всех, только тех, от кого что-то зависело.
Итак, планы были утверждены, строительство началось. Любой, кто хоть немного разбирался в архитектуре, мог взглянуть на проект; приходилось признать, что здание обещает быть прекрасным – возможно, даже слишком красивым для своего предназначения – размещения рекламного агентства.
К тому времени местные обитатели были готовы простить Гарри Вуду что угодно. Он предоставлял им работу и оказывал поддержку благотворительным организациям, чем окончательно растопил сердца жителей района. У Лимингтонского дома престарелых никогда раньше не было столько микроавтобусов для выездов на природу в Нью-Форест.
Но все же кое-кто из тех, кто теперь глазел на пожар, продолжающий уничтожать здание, наверняка не раз отпускал при друзьях шуточку – дескать, с удовольствием сам бы спалил его дотла. Потому что даже после того, как здание было построено и его высокий стеклянный фасад по вечерам красиво отражал от воды лучи заходящего солнца, оно все равно вызывало у некоторых изжогу. У тех, кто видел насквозь таких людей, как Гарри Вуд.
Ей вдруг пришло в голову, что через несколько дней полиция может задуматься: а нет ли связи между давними протестующими и пожаром?
От этой мысли ее сердце забилось чаще, пока она всматривалась в небольшую толпу.
Могут ли они так подумать? Возможно ли, что полиция сосредоточит внимание на чем-то, полностью отличном от истины?
Она прижалась к парапету, надеясь остаться незамеченной. Пульс стучал в ушах, заглушая звуки суматохи, которая разворачивалась перед глазами. Теперь возле здания стояли три пожарные машины, припаркованные под разными углами; как минимум две полицейские – те, которые она могла видеть; а сейчас подъезжала и скорая помощь. Это напоминало сцену из немого кино: казалось, что все происходит как в замедленной съемке, хотя на самом деле события развивались с безумной скоростью.
Она облизала губы, ощутив на них солоноватый привкус, и поняла, что это слезы: она плакала, сама того не осознавая. Скрестив руки на груди, она обхватила себя за плечи так крепко, как только могла – съежившись почти вдвое. Пальцы сводило судорогой. Если бы она поднесла их к носу, то ощутила бы запах бензина. Она подумала, что теперь никогда не забудет эту вонь – сильную до тошноты.
«Ну что, именно этого ты хотела?» – спрашивала она себя.
Она отняла руку от груди и прижала к губам, мысли лихорадочно метались. Она попыталась представить, что будет утром. Как множество работников здания обнаружат груду обломков на месте, где еще вчера располагались их шикарные офисы. Если им, конечно, не сообщили, что у них больше нет работы.
Несомненно, каждому придется поговорить с полицией, рассказать то немногое, что они знают. Она была уверена, что детективы не накопают ничего серьезного при опросе персонала – только зря потратят время, выслушивая чепуху, которая уведет их далеко от того, что произошло на самом деле.
Вероятно, они получат странные показания от одного или двух сотрудников, которым почудится, что они могут рассказать что-то интересное, но она сомневалась, что детективы начнут мыслить в верном направлении.
Она сфокусировала взгляд на небольшом скоплении одетых в униформу людей возле пожарной машины. Один пожарный яростно жестикулировал, указывая на здание, другой что-то орал остальным, стоя позади. Она и представить не могла, что огонь распространится так быстро.
Внезапно она поняла, что происходит что-то нехорошее. Что-то срочное, потому что даже отсюда чувствовалась тревога, разлитая в воздухе. Казалось, он потемнел и сгустился от дурных предчувствий.
Машинально она потихоньку двинулась вперед, пока не попала под луч уличного фонаря. Сердце забилось сильнее, почти выскакивая из груди, когда она напрягала зрение, подкрадываясь ближе по узкой дорожке, идущей по набережной вдоль домов.
Все говорило, что пора убираться отсюда. Она должна быть с семьей. В любой момент могут позвонить, чтобы рассказать о произошедшем, и, когда это случится, ей нужно быть дома.
Она все никак не могла оторваться от этой сцены.
Теперь пожарный отошел в сторону, открыв взору носилки на тротуаре. Из горящего здания вынесли тело, уложили его, затем кольцо людей сомкнулось вокруг, и больше она не видела ничего.
Ей показалось, что сама она превратилась в дрожащий студень – как будто в любой момент она может растаять и растечься лужицей по земле.
Что она натворила? Это казалось превосходным решением. Но теперь она видела, что это никоим образом не конец. Это только начало. Теперь она понимала, что из-за своих действий может лишиться того, что действительно важно.
Своей семьи.
Она схватилась за живот и согнулась пополам, испустив поток рвоты на дорожку. Руки неудержимо тряслись.
Месть и гнев ослепили ее, и теперь она могла потерять двух самых важных людей.
Слишком поздно что-либо предпринимать.
Вторник, 14 мая
Первичный опрос детективом-констеблем Эмили Марлоу сотрудников «Моррис и Вуд» после пожара, произошедшего в понедельник, 13 мая.
Бриони Найт, ассистент клиентского отдела
Бриони. Что, кто-то погиб?
Марлоу. Боюсь, пока мы не можем ответить на этот вопрос.
Бриони. Не можете ответить? (Пауза.) Ладно. Хорошо. Тогда я отвечу на ваш. Я работаю там восемнадцать месяцев.
Марлоу. И кто ваш непосредственный начальник?
Бриони. Ну… (Смеется.) Сперва была Лора Деннинг, пока не ушла в декретный отпуск. Потом Мия, которая ее заменила, а теперь – они обе сразу! На самом деле это так не работает, но… Вы не знаете, как теперь будет? В смысле – я продолжу получать деньги? Мне нужно платить за квартиру, и если я не смогу работать…
Марлоу. Это вам надо узнать в отделе кадров. Вы же понимаете, что мое дело – расследовать пожар.
Бриони. Я знаю. Я просто… ну, не могу позволить себе потерять эти деньги, вот и все.
Марлоу. Вы говорите, что вам там нравится. Значит, вы любите свою работу? Вы всегда были довольны местом в «Моррис и Вуд»?
Бриони. Абсолютно. Это потрясающее рабочее место. Я имею в виду, что сами офисы там потрясающие – ну, то есть были потрясающими. Черт! Я поверить не могу, что их больше нет. Кто мог это сделать?