С первого вздоха (СИ)

— Совпадение? — выдвигаю не убедительный довод.
Сейчас меня точно будут убивать. Я прямая угроза их власти, да и про совершенную ошибку местный король упомянул не просто так. Тогда меня не добил, исправит это упущение сейчас.
— Она договорилась с туманником! — восклицает дядя Рагона и я делаю маленький, незаметный шаг назад, но дед замечает.
— Не бойся! — подается ко мне и я отшатываюсь уже не таясь. — Мы тебя не обидим, — продолжает говорить, отступая от меня и я немного успокаиваюсь. — Ты последний потомок своего рода. Рода, в ком течет истинная кровь и энергия. Не станет тебя, погибнет Рива и все живое на ней. Я это понял слишком поздно, иначе не пошел бы войной на твоего деда. Но скажу сразу, ни убивать, ни неволить твою мать и тебя, не собирался. Думал отлучу от власти и отпущу, но принцесса этого не знала и отдала свою жизнь пытаясь спасти свое дитя.
Король говорил быстро и мягко, боясь что я попытаюсь убежать. У меня же уже голова пухла от всех непоняток. То истинная кровь, то их охотничий домик, то комната Рагона… выходит, мне не показалось и я действительно ощущала запах мужа на его же халате? А еще, я совсем не переживала по поводу смерти всей моей семьи. Я их конечно никогда не знала, но должно же быть хоть какое-то сожаление? И пожалуй, я испытывала его в легкой форме только в отношении матери. Но и только.
— Быть королевой я не хочу, — решила сразу себя обезопасить, ведь заверениям деда в моей безопасности, не очень поверила.
— Не хочешь — не будешь, — легко согласился король. — Ты уже успела стать принцессой, этого достаточно. Просто живи на Риве и все восстановится, а когда родишь Рагону деток… — счастливо зажмурился дед и тут меня окончательно отпустило. Он искренне радовался возможному появлению правнуков. А без меня, не появятся и малыши. — А может ту уже? — снова подался ко мне, счастливо сверкая глазами и я, рассмеялась.
Большой дядя, целый король, а ведет себя как ребенок которому пообещали самый желанный подарок.
— Нет. Пока нет, — качнула головой, все еще улыбаясь. — Но они обязательно появятся в свое время.
— Жаль, — немного померкла его радость. — Но я буду ждать! Ты ведь позволишь старику принимать активное участие в их жизни?
Я поначалу не поняла, почему он об этом спрашивает, а потом вспомнила, что он вроде как виноват в смерти всех моих родных. Он виноват, а еще виноват мой дед погрязший в жажде власти и амбициях. Мой отец, которому не хватило ума увезти маму с этой планеты. И сама мама, которая не свалила отсюда вместе со мной на обычном корабле, а предпочла отправить меня в неизвестность отдав свою жизнь. Быть может я не права, но ни злости, ни обиды на короля у меня не было.
— Запомните свою просьбу! — снова рассмеялась, уже представляя, как король будет прятаться по углам от двоих сорванцов. — Когда вам захочется сбежать от собственных правнуков, помните, что вы сами просили об их присутствии в вашей жизни!
— Никогда не забуду, — серьезно кивнул король и несмело протянув мне руку, предложил: — Пойдем поедим, а? Кажется, я целую вечность бродил по этому болоту. Целую, голодную вечность!
Угрозы от этих двоих я не ощущала, никакого мужского интереса не увидела, а есть мне хотелось очень сильно. Мысленно пожала плечами и вложила свою руку в широкую, по мужски грубую ладонь, которая тут же аккуратно сжалась. Мы с Наримом пошли первыми, за нами… дядя… Мда, не слишком уж удобно не знать имени того, к кому возможно придется обращаться во время еды, а в том, что разговор будет, я уверенна.
— Меня Люба зовут, — решила представиться первой. — Полное имя Любовь.
— Любовь разрушила наш мир, Любовь его и спасет, — хмыкнул король. — Ко мне можешь обращаться Нарим или же просто дедушка. Мы семья и мне действительно будет приятно, если ты не будешь дистанцироваться от меня «величеством».
— Ваш мир разрушили вы сами. В частности мой дед. И руководила вами вовсе не любовь, — не согласилась я с Наримом.
— Широ, — оглянулся он на своего сына, — действительно любил твою мать.
 
— Но войны я не хотел, — отозвался, идущий за нами мужчина.
— Нет, не хотел, — тяжело вздохнул король. — И я до сих пор корю себя за то, что сделал.
— Из-за того, что едва не погубили мир? — придержала одной рукой полы длинного халата, спускаясь вниз по лестнице.
— Из-за того, что Широ мне до сих пор не простил смерти любимой женщины.
Тут уже я остановилась, обернувшись, чтобы посмотреть на сына короля.
— Я ее любил, но не хотел ее смерти, — проговорил тот едва слышно. — Луше живая и с другим, чем… — не договорил он, отведя взгляд и я поняла, что этот мужчина действительно любил мою мать.
— Тогда я не послушал своего наследника и отослав Его на дальние рубежи, напал на твоего деда. Я просто не мог смотреть на страдания сына, — вновь заговорил король и мягко потянул меня за собой. — А после, дорого заплатил за свои действия. Широ отказался от наследования и титул наследного принца перешел к его младшему брату. Но страшнее всего было осознавать то, что я сам, вот этими руками и своими действиями причинил своему ребенку еще большую боль.
— Оставим прошлое в прошлом, — напряженно предложил Широ и я была с ним полностью согласна.
Король, молча кивнул, соглашаясь с сыном и завел меня в довольно большую кухню.
ШИРО
— Мне жаль, что мама не смогла ответить на ваши чувства, — обернулась Люба ко мне. — Я бы гордилась, будь вы моим отцом, — сказала искренне, от всей души и начала медленно оседать.
Едва успел подхватить ее на руки.
— Отец!?
Руки тряслись, сердце громко бухало в груди. Я словно снова оказался в том храме, качая на руках любимую женщину и повторяя раз за разом одно и то же:
— Прости, прости, прости…
— Ты не виноват… Будь счастлив.
Это были ее последние слова, а через секунду, ее взгляд остекленел. Я пытался ее спасти, вливая свою энергию, пытаясь восполнить то, что она отдала, в попытке обезопасить свое дитя. Но даже находясь на пороге смерти, та, единственная ради которой билось мое сердце, не приняла от меня ни капли.
— Широ! Очнись!
Сквозь марево воспоминаний донесся голос отца.
— Ей нужна энергия!
— Не принимает, — покачал головой, все еще находясь в своих воспоминаниях.
— Это мою, она не принимает, а твою примет. Твоя энергия ближе к энергии Рагона, чем моя. Ну же, очнись! Ты обязан спасти ее дочь!
И я очнулся. Эта светлая девочка только что сказала, что хотела бы быть моей дочерью и она ей будет!
Моя энергия устремилась к Любе бурным потоком, но вливалась едва ли по капле.
— Не принимает. Почему и она не принимает? — поднял глаза на отца, который внимательно рассматривал грудь девочки, скрытую лишь тонкой тканью рубашки.
Руки действовали сами по себе. Успокоился, только тогда, когда укутал хрупкое, безвольное тело толстым халатом.
— Куда ты… — начал со злостью, но отец меня перебил.
На ее слишком тонкие каналы, всего лишь на энергетические каналы, — тепло улыбнулся, глядя на меня. — Они не развиты, словно она постоянно голодала. Попробуй окружить ее коконом своей силы и вливай по немного в каждый.
Присмотрелся и увидел то, о чем говорил отец. Предложенный им способ действительно работал. Люба принимала мою энергию, по капле, но принимала.
— Прости, — посмотрел на отца, а он стоит рядом, и улыбается.
— Ты оживаешь, — похлопал меня ладонью по плечу. — Она смогла сделать то, что не смог сделать твой сын. Эта девочка вернула тебя к жизни.
Я не знал, что на это ответить, по этому сел на стул, прижимая к груди свою девочку, ту, которая не была моей кровной дочерью, но которую приняла моя истерзанная душа.
— Посидите, пока я приготовлю нам поесть. Люба скоро очнется.
Я держал в руках ту, что так похожа на нее, но все же, отличия были заметными, да и чувства, что я сейчас испытывал, были вовсе не романтические.
Такая маленькая, хрупкая, худая до прозрачности. Все во мне кричало защитить, оберегать, нежить, баловать. Отец стоящий у плиты и бросающий на нас частые взгляды, испытывал те же самые порывы. Это заложено в нас природой, оберегать тех кто слабее, лайс, дающих не просто жизнь, но и силу достаточную для того, чтобы новые жизни смогли выжить.