Предсказание дельфинов
- Если они действительно были астронавтами, возможно, они сначала жили у моря и лишь потом высадились в наших горах.
Петер посерьезнел. - Знаю, Бертель, надо признать, что у дельфинов есть ряд вопросов без ответа. Ты же сам слышал, что Уилер говорил об их мозге. Почему? Разве жизнь в море так сложна? Почему им пришлось вернуться с суши в воду, несмотря на такой огромный мозг? Вот почему дельфинов иногда называют - русалами
- Эта история с мозгом дельфина действительно очень странная, и также "выбрасывание" дельфинов на берег, это, как бы это сказать, - массовое самоубийство – вот что мы имеем в виду, и это нечто весьма необычное, чего больше нигде не наблюдается.
- Видиш ли, Уилер, должно быть, думал о том же. Но, возможно, ему не стоило делать столь расплывчатое заявление в конце.
- Не думаешь ли ты, что он знает больше, чем говорит? - — спросила Хельга.
- Возможно — подтвердил Петер, допивая вино.
На мгновение воцарилась тишина.
- Но, Бертель, что с тобой? Ты совсем другой. Ты сегодня не лезешь ко мне на рожон, как обычно? Помнишь, как мы ссорились, обычно из-за… ну, ты ревновал, и до сих пор ревнуешь. Но я чувствую себя обделённым, когда ты не лезешь ко мне на рожон. И ты был более чем сдержан по поводу лекции Уиллера. Тебе что, плохо?
Хубер посмотрел на своего старого друга, словно умоляя о прощении. - Да, я не очень внимательно слушаю. Извини, но с сегодняшнего дня у меня на уме совсем другое. Вот почему мне пришла в голову эта идея с гномами. Знаю, поэтому ты и считаешь меня немного сумасшедшим… -
Петер поднял руку, защищаясь.
- Да, да, — продолжала Бертель, — возможно, эти два дельфина были гигантами — или, бог знает, какими внеземными существами.
- Но почему? За завтраком ты всё ещё был совершенно вменяем, — вмешалась Хельга, — когда я читала тебе газету, и ты был в полном восторге от Уилера, от его манеры держаться, от его манеры говорить, от его скромности; ты чуть ли не в восторге от него
- Он всегда от него в восторге — заметил Петер.
- Сегодня утром, это правда, — сказал Бертель. — Но когда я вернулся из Хольцапфеля, на моём столе в институте лежало нечто, что с тех пор не даёт мне покоя, просто не выходит из головы. Вот, прочти.
Он достал из портфеля свежий номер журнала "Scientific Review" указал на выделенную красным статью и прочитал вслух:
- Согласно сообщениям ТАСС из Москвы, вчера в Академии наук СССР была сформирована комиссия по расследованию всех явлений, указывающих на присутствие внеземных цивилизаций на нашей планете.
ТАСС стало известно, что комиссия, возглавляемая известным астрофизиком профессором Амбрасяном, наделена особыми полномочиями.
Петер удивлённо присвистнул и тоже прочитал краткий комментарий, в котором высказывались предположения о том, что у русских должны быть какие-то доказательства, возможно, благодаря их спутникам, возможно, благодаря работе в лунной обсерватории или на орбитальных станциях, а может быть, даже на Земле. Потому что комиссия с особыми полномочиями, конечно же, не была бы создана просто так.
Он вернул журнал Бертелю.
- Теперь я понимаю — сказал он. - Это было для тебя что-то особенное. В конце концов, они действительно что-то нашли, как и предполагалось в журнале.
Бертель заметно облегчённо вздохнул, потому что статья Умшау тоже произвела впечатление на Петера.
- Ты правда думаешь, что они поймут мои идеи? Петер, это очень важно для меня, пожалуйста, не шути. Это действительно было для меня?
Хельга была поражена настойчивостью, с которой Бертель задал вопрос, и Петер на мгновение смутился.
- Думаю, да — нерешительно ответил он. - Но как мне связаться с рабочей группой? Пожалуй, лучше всего письменно
- Не знаю, весь вечер думал об этом, пока мы говорили о дельфинах. Этот вопрос всё время лез в голову. Писать, Петер, дело непростое. И потом придётся переводить. Перевод может исказить смысл. Придётся ехать туда! -
- Ты хочешь в Москву? - — в ужасе воскликнула Хельга. - Где же ты, чёрт возьми, возьмёшь деньги, даже если зарплату не урезали? И всё из-за пятистрочной записки? Это же просто Бертель! -
- Нет, не в Москву — заверил он её. - А в Вену. У них там в посольстве, должно быть, есть атташе по культуре. Я могу себе это позволить.
Хельга заметно успокоилась.
- Вена, это другое дело. Но обязательно туда сначала позвони, чтобы не тратить деньги зря.
Пётр встал.
- Ну, прощай, мне любопытно, что из этого выйдет на этот раз. Только не позволяй своему воображению завлечь тебя слишком далеко в дебри домыслов, король Лаурин! Пусть мой критический дух всегда порхает вокруг тебя, предостерегая тебя, как верный Экхарт! - С этими словами он пожал руку другу. Хельга проводила его до двери квартиры.
На следующий вечер она помогла Бертельу составить заметки для поездки в Вену. Это заставило её снова задуматься. У каждого есть свой конёк, подумала она, и его, на самом деле, безобидный. Он не курит, не пьёт, не ходит на скачки и не сорит деньгами. Он почти не замечает, что есть другие женщины, более красивые, так чего же мне нужно? Она хотела, чтобы её мужа узнали, а не высмеивали, пусть даже это было всего лишь его хобби. Ладно, они не хотели ничего плохого, называя его - карликом Бертелем но ей и слышать это было неприятно. Однако на этот раз она была по-настоящему шокирована. Она бы никогда не поверила, что его идея стала для него настолько реальной, настолько неотъемлемой частью его личности! Теперь, в ответ на это сообщение ТАСС, он едет в Вену. Она не могла его остановить, да и не хотела. Он бы неправильно понял даже попытку отговорить его от поездки.
Откуда у него хватило смелости так убедительно отстаивать свою идею? Сегодня утром он позвонил в советское посольство в Вене, а послезавтра его там ждали.
Она боялась, что он вернётся подавленным. С другой стороны, если там его примут всерьёз, что-то начнёт происходить, что-то приблизится к нему, особенно к ней, что-то зловещее, что-то странное. Каковы будут последствия, если эльфы вдруг станут чем-то большим, чем просто милым и безобидным плодом его воображения? Хельга отбросила эту мысль: - Сначала не теряй голову. Посмотрим, что откроется в путешествии. И, главное, не отнимай у него мужества и радости.
Когда Бертель вошел в комнату, громко насвистывая, держа под мышкой пачку книг, и крикнул: - Смотри, я тоже их забираю! она смогла улыбнуться и ответить своим обычным тоном: - Но, Бертель, не всю же твою библиотеку! Сколько слуг ты хочешь привести в движение в Вене?
Приглушённое покачивание и тряска спального вагона успокаивали, умиротворяли; в конце концов, это должно было усыпить; но он был ещё далеко не готов. Сейчас он придвинул к себе маленькую лампу для чтения и потянулся за книгой, приготовленной на раскладном столике. Прежде чем ночной экспресс убаюкает его, ему, как обычно, хотелось немного почитать. Бертель всё ещё не оправился от удивления, и он был почти настороже, потому что всё прошло так гладко с этим советским сообщением. Они были очень дружелюбны по телефону, очень вежливы.
Он потянулся. Чтобы хорошо подготовиться к завтрашнему дню, лучше всего было ещё раз перечитать сказку Лаурина; он хотел встретить своего собеседника как можно более знающим и сведущим. Король Лаурин подсказал ему идею...
Он поправил лампу. В древние времена народом гномов правил всемогущий король по имени Лаурин. Над его хрустальным замком цвело огромное поле прекраснейших роз; вся печаль исчезла у тех, кто видел сад Лаурина. Но никто не осмеливался сорвать там розу, ибо армия Лаурина вскоре настигла его. Однажды король карликов похитил сестру Дитлейба, лорда Штирии, и привел ее в свои великолепные каменные чертоги. Дитлейб, желая отомстить и освободить свою сестру, привлек на свою сторону благородного короля Дитриха Бернского и его героев.
Они вместе отправились в земли на реке Адидже, где жил Лаурин. Когда иноземные герои бесстрашно взобрались на скалы и проникли в розарий, король Лаурин разразился яростью. Облаченный в сияющие доспехи, он потребовал покаяния и жестоко преследовал чужеземцев, утверждая, что они нарушили границы его королевства и растоптали его розы.