Пламя Севера (СИ)

— Да, мэтр, я понимаю, — подбодрил я его.
— Так вот, — Альбрехт кашлянул, доставая из-под стола продолговатый сверток.
Развернув ткань, он поставил на столешницу прямоугольный футляр, который уже сам по себе являлся произведением искусства.
Он был изготовлен из красного дерева — насколько я знаю, очень редкого и престижного материала, обладающего глубоким, насыщенным цветом, что придавало ему аристократическую эстетику. Кстати, дядя Генрих хотел меня женить именно из-за леса с такими деревьями.
Футляр был украшен уникальными резными элементами из кости, воплощавшие сцену сражения какого-то мифического героя с гигантской черной змеей. Резьба была выполнена с великолепной детализацией, демонстрируя мастерство ее создателя. Эти костяные элементы были обрамлены тонкими золотыми линиями, что придавало дизайну еще большую изысканность. Замки футляра тоже были изготовлены из чистого золота и украшены вставками из драгоценных камней.
— Браво, маэстро! — я улыбнулся и захлопал в ладоши. — Великолепно! Только вот этот футляр…
— Да, я знаю, мессир, — почтительно перехватил инициативу Альбрехт. — Он не входил в цену. Это мой вам подарок. Этот футляр создал мой друг, мэтр Лоренцо Коста — один из лучших ювелиров, которых я знаю. Вы были щедры со мной и, кроме того, у меня была возможность поработать с редким материалом. Буду откровенен с вами, работая над вашим заказом, мне пришлось задействовать все мои внутренние резервы и это сдвинуло мое развитие как артефактора с мертвой точки.
— Что ж, я очень рад за вас, — кивнул я. — Но мне показалось, что вас что-то расстроило…
Альбрехт Лотар тяжело вздохнул и открыл футляр. Внутри него было два отделения, каждое из которых было обтянуто мягким бархатом угольно-черного цвета. Одно из отделений было заметно короче второго. Мастер снова вздохнул и убрал тонкий лоскут, обшитый золотом, под которым обнаружились два клинка.
Увидев содержимое футляра, я поднял голову и вопросительно посмотрел на мастера.
— Помнится, мы договаривались на два меча? Я же сейчас вижу меч и кинжал.
Альбрехт обреченно вздохнул в третий раз и ответил:
— При изготовлении левого меча обнаружилась проблема. Внутри зуба обнаружилась небольшая полость, которую мы не заметили с самого начала и которая дала о себе знать уже в процессе. Полагаю, что этот змей в свое время повредил свой зуб и тот начал постепенно гнить. Когда я пропустил через внутренние энергоканалы клыка свою укрепляющую энергию, кость пошла трещинами, а затем раскололась. Если бы это была энергия страйкеров, дефект не был бы обнаружен, но мана артефакторов — она иная… Мне сложно вам это объяснить…
— Не беспокойтесь, — кивнул я. — Мне известно о свойствах теневой энергии. Пусть я не одаренный, но у меня были хорошие учителя. Мой покойный отец, граф де Грамон, не жалел денег на мое образование.
— Охотно верю, ваша милость, — произнес Альбрехт. — До нашей с вами встречи, я думал, что все молодые аристократы интересуются только балами, охотой и любовными похождениями. Хотя, как мне кажется, вы, скорее, исключение из этого правила.
— Почту ваши слова за комплемент, — улыбнулся я. — Более того, я благодарен вам за добросовестность. Другой мастер в погоне за прибылью обязательно постарался бы скрыть дефект.
И я был искренен с ним.
Альбрехт тут же расцвел и поклонился.
— Благодарю вас, мессир! Не скрою, я очень переживал, а теперь будто гора с плеч.
— Что ж, тогда показывайте! — улыбнулся я. — Мне не терпится увидеть ваше творение!
Альбрехт улыбнулся в ответ и, не касаясь клинков, провел рукой над футляром, словно фокусник, который готовится показать какой-то трюк.
— Как мы и договаривались, это парадные ножны, — произнес он. — Но есть и простые, походные. Их я вам уже приготовил.
Я кивнул, продолжая разглядывать содержимое футляра. Периодически я переходил на истинное зрение. Ножны для меча и кинжала были сделаны с невероятной тщательностью и вниманием к деталям.
Они были изготовлены из черного дерева с костяными вставками. Видимо, остатки змеиного клыка. Костяная облицовка была отполирована до глянцевого блеска, и её сероватые оттенки великолепно сочетались с цветом дерева. Золотые окончания ножен были оформлены в форме головы змеи, которые своими телами облетали ножны.
 
Прикрепленные к ножнам кожаные ремни позволяли удобно крепить их к поясу или седлу, обеспечивая легкий доступ к оружию в любой момент.
Альбрехт аккуратно извлек меч из футляра и с поклоном протянул его мне, держа перед собой горизонтально. Мне вдруг почему-то вспомнился учитель Мамору Ямада, почти таким же жестом вручивший мне мое первое оружие.
Обнажив меч, который оказался необычайно легким, я внимательно осмотрел клинок.
Изогнутый, темно-серого цвета, он был идеально заточен и отполирован. Замысловатые чередующиеся узоры на поверхности клинка, появившиеся после обработки кости бурой маной, создавая иллюзию движения, делали это оружие невероятно крепким.
По моей просьбе, рукоять меча была выполнена из черного дерева и без лишних украшений обтянута змеиной кожей. Только костяное навершие было выполнено в форме змеиной головы. А разинутая пасть являлась креплением для круда. Собственно, делая заказ, я, по сути, подсмотрел идею у неизвестного мастера, который создал утерянное мной оружие призрака.
Осмотрев и проверив баланс кинжала, который был исполнен не менее искусно, я поблагодарил мастера за его работу, а потом, расплатившись и попрощавшись, в сопровождении двоих его помощников, нагруженных моими покупками, вышел из его мастерской, где на улице меня ожидал Сигурд.
Когда мы вернулись в таверну «Медный Котелок», из кухни которого доносились аппетитные запахи, меня встретил Бертран, на лице которого я увидел беспокойство.
— Говори, — поторопил его я.
— Ваша милость, — произнес он. — Час назад здесь были посланцы от принцессы Астрид. Чтобы привести себя в порядок, у вас осталось мало времени.
— А зачем мне приводить себя в порядок? — спросил я, хотя уже догадывался, что услышу дальше.
— Ее высочество приглашает вас на обед во дворец, — ответил Бертран.
  
Глава 18
 
Нортланд. Фьёрдград, столица Винтервальда. «Жемчужина Севера», дворец конунга Бьёрна Острозубого.
Принцесса Астрид сидела во главе стола и из-под полуопущенных век снисходительно разглядывала вестонских дворян. Их осталось меньше трех десятков. В основном представители слабых родов, которые за последние годы смогли немного улучшить свое положение рядом с принцем Луи.
И все они — далеко не воины. Зато они всё сегодняшнее утро рассуждали об удачно подобранных женских образах Франсуа Нумоэром в его «Весенних поэмах», а потом, уже за обедом, до хрипоты доказывали друг другу, что ранние сонеты Антуана Гаррэля значительно уступают тем, что были написаны им в более поздний период.
Астрид и сама с удовольствием хотела бы в полной мере насладиться этими беседами и даже поучаствовать в них, но, увы, она не могла себе этого позволить. Принц Луи окружил себя людьми очень похожими на самого себя. Людьми, увлеченными искусством, но абсолютно не приспособленными к сложным жизненным вызовам. Они, как и их принц, плыли с ним по течению, полностью оторвавшись от реальности. Именно поэтому Астрид была вынуждена взять заботу о своем будущем в свои руки.
Конечно, были среди сторонников Луи и те, кто мыслил здраво и прагматично. Но их было всего несколько человек и особого влияния при вестонском дворе они не имели. К примеру, граф де Негре, проигравший тяжбу за наследство своему кузену. Или маркиз де Лакост, сын герцога де Лакоста, представитель некогда богатого и знатного рода, чьи земли поглотила Тень. Эти люди и подобные им прибились в свое время к «зеленой» партии, надеясь в будущем поправить свое положение.
Все те, кто представлял реальную силу, уже покинули принца Луи, чтобы присоединиться к другим партиям. Астрид подозревала, что, если бы кто-то из старших принцев поманил пальчиком оставшихся, Луи лишился бы и последних сторонников. Хотя…