Эльфийский бык – 2

В доме было слегка сумрачно.
И желтый электрический свет наполнил холл тенями.
– Ух ты… – Бер присел. – Это ж змеевик? Или змеевый камень? Красиво…
– Он самый. Это давно делали… не знаю даже, когда… многое же сгорело. Да и в целом… род… слабел, – Таська поморщилась, поскольку признавать это было неприятно.
Пол казался цельным. Иван не знал, бывают ли камни такого размера или же сложили все так, что казался камень единым. И эта природная мозаика, эти переливы всех оттенков зеленого завораживали. То ли река, то ли змеи, сплетшиеся воедино. Каменное покрывало тянулось к ступеням лестницы, чтобы подняться по ним.
Камень укрывал и стены, но иной, более светлый.
Где-то высоко, едва ли не под самым потолком, виднелись оконца. Света они давали маловато, как и тяжеленное колесо хрустальной люстры.
– Электричество прадед провел. Тут… понадобилась особая схема. Водопровод тоже имеется, – на всякий случай уточнила Таська. – Идем… на втором этаже пустовато. Картины еще когда продали. Думали, долги погасить. Но там в принципе мало кто живет. Третий – раньше был для прислуги, а теперь по сути продолжение чердака.
Лестница.
И снова камень.
Камня здесь много. И Бер постоянно останавливается, чтобы оглядеться, прикоснуться то ли к мрамору, то ли к подобию его. И потому путешествие на чердак несколько затягивается.
– Как вы? – осторожно поинтересовалась Таська уже перед лестницей иного свойства, тоже каменная, но грубая, явно деланная не для того, чтобы радовать глаз.
– Нормально в целом, – Бер и этот неровный камень погладил. – Дом… строили не без нашей помощи. В смысле, не без Волотовых.
– Очень может быть. Тогда многие тут отметились, правда, сейчас вряд ли о том вспомнят, – Таська поднялась первой. Чердак не запирался. Не от кого? Или знают, что в доме ровным счетом ничего ценного.
– Знаешь… Волотовы на самом деле редко строят. Ну, чтобы дома… – Бер шел, не отрывая стены от руки, – но если уж берутся… дом устоял бы перед Наполеоном. И сейчас… не факт, что даже ядерный взрыв возьмет. На века…
– Что ж… радует. А еще радует, что никто, кроме Вельяминовых, тут жить не может. Свириденко и порог переступить не сумел, до того покорежило, – произнесла Таська и довольно резко. – Электричество есть и тут, но лампочки иногда гаснут. Надеюсь, вы не боитесь темноты?
Еще недавно Иван бы ответил, что не боится, но…
Почему-то промолчал.
 
Глава 8. В которой говорится, что служба порой и опасна, и трудна, и приносит немало неожиданностей
 
«…форма одежды – без оружия»
 
Суровые армейские будни.
Разговор с Лешим заставил полковника Черноморенко задуматься, и вовсе не об отставке, о которой он в последнее время задумывался частенько и даже мысленно уже согласился, что пора.
Уходить там.
Давать дорогу молодым и все такое… ну и здоровье, конечно. Здоровье давно было не тем. Правда, супруга, когда он начинал заводить разговор об этой самой отставке, насмешливо фыркала и говорила, что если уж Черноморенко и вправду так к красотам вольной жизни тянет, то надо бы дачу присмотреть.
С теплицей.
Под помидоры.
Потом принималась перечислять, что на даче помимо теплицы и помидор понадобится, и всякое желание уходить со службы пропадало. Нет, помидоры Черноморенко любил, но не до такой же степени, чтоб прям так сразу теплицу и поливать.
Хуже, что вариантов у него и не осталось.
В столицу Черноморенко вызвали еще недели две тому и вовсе не за тем, чтоб поздравить с юбилеем, хотя да, вручили и цветы, и медаль за выслугу, но после намекнули непрозрачно, что грядут сокращения.
Времена ноне мирные.
А боевые пловцы державе дорого обходятся. Тем паче такие неспокойные, с которыми кроме самого Черноморенко никто справиться не способный. А потому стоит подготовиться к реорганизации.
Унификации.
И прочим «циям».
От намеков оных сердце расшалилось не на шутку. Вон, в последние дни Черноморенко только и делал, что визитки в альбоме перебирал, прикидывая, кого из ребят да куда пристроить.
 
А тут звонок.
Леший.
И остальное… главное, звучало бредово. Но логично. И все одно бредово. Хотя это не отменяло, что логично… а еще не понять, что дальше, потому как слова – одно, а приказ должен быть оформлен по правилам. И у кого его спрашивать, этот приказ?
– Доброго дня, – размышления Черноморенко прервали самым наглым образом. Дверь просто открылась, пропуская человека, которому в казармах, даже придворцовых, делать было нечего.
– Доброго, – буркнул Черноморенко, поднимаясь.
– Сидите, сидите, – князь Поржавский замахал руками. – Не стоит… всей этой военщины. Я человек сугубо гражданский. Всегда, знаете ли, несколько пугаюсь, когда начинают каблуками щелкать и иными способами выказывать свое надо мною превосходство.
– Смешно, – оценил Черноморенко.
– Ну да… чувство юмора у военных тоже… отличается своеобразием.
Князь огляделся.
– Кабинетом это не назовешь… – заметил он.
Чистая правда. Кто такой Черноморенко, чтоб ему тут целый кабинет выделять. Вот, комнатку дали и уже ладно.
– Я тут временно… до отставки.
– И секретаря, который бы кофию подал, тоже нет… и кофию…
– Кипятильник есть, – Черноморенко открыл тумбочку и вытащил кипятильник, который возил с собой уж лет двадцать как. Его и кинул в графин с водой. Достал пачку чая.
Нашлись и сушки. Кажется, даже не слишком деревянные, хотя Поржавский поглядел на них с подозрением.
– Могу еще вяленой рыбы предложить, – Черноморенко решил проявить гостеприимство. – Хотите?
– Гм… воздержусь, пожалуй.
Зря. Рыба была хорошей. В столице такую не купишь. А что запах своеобразный, так ведь… рыба.
Вяленая.
Не розами же ж ей пахнуть.
Впрочем, чего от гражданских ждать-то. Но чаю Черноморенко заварил, а князь, устроившись на слегка треснувшем стуле проявил изрядное терпение. И чай принял с благодарным кивком. И от сахару отворачиваться не стал, пусть бы и обыкновенного, кускового, в коробке лежащего.
В общем, заставил насторожиться.
– Полагаю, вам уже звонили? Алексей?
– Леший? – не сразу сообразил Черноморенко. – Да. Звонил.
– И суть задания… изложил?
– Изложил.
– А не могли бы вы… вкратце, так сказать… чтобы было с чего приказ оформить. А то я только и знаю, что его величество затребовали вас… в полном составе, причем… в Подкозельск. Коров доить.
Сказал и задумчиво бросил в стакан четвертый кусок сахара. Добавил пятый.
Размешал.
– В целом… верно, – Черноморенко по старой привычке без сахара обходился. – Честно говоря, я и сам не все понял…
– Если полагаете, что не вправе разглашать…
– Да нет, не разглашать приказа не было.
– Вот за что люблю военных, так это за четкость, – усмехнулся князь. – Итак?
В пересказе все звучало еще более бредово, нежели в изначальном исполнении. Но Поржавский бредовости не удивился, скорее еще больше задумался. Во всяком случае сладкий, что сироп, чаек он выхлебал в три глотка.
– Стало быть… вот как… – произнес он. – Уровень у твоих какой?
– У двоих – третий, а там второй-первый… хорошие ребята.
– Хорошие, – согласился Поржавский. – Весьма… в общем, так. От Кутаисова я вас всех забираю, раз уж ему вы без надобности.
– И куда?
Будь Черноморенко менее опытным, он бы обрадовался, ибо с Кутаисовым у него сразу вот отношения не сложились. И отнюдь не ввиду скверности характера, скорее уж причиной этой несложившести являлся двоюродный племянник Кутаисова, человек, может, и не сильно близкой, но все ж родной. А потому способствование Кутаисова карьере оного племянника было по-человечески понятно.
Но все одно обидно.
И главное, Кутаисов сам понимал, что ребята замену не примут. Вот и решал вопрос кардинально. Одно подразделение расформировать, а потом, после очередной реорганизации, другое сформировать. Так что…