Эльфийский бык – 2
– Простите, – Пахом приподнялся, явно оживившись. – А вы уверены, что это будет пятидесятипроцентное соотношение.
– Конечно, – Иннокентий даже папочку опустил. – Складываем и делим пополам. Среднее арифметические…
И позволил себе тень снисходительности во взгляде, отчего Пахом даже несколько растерялся.
– Не думайте. Я с математикой дружу. У меня даже по всероспису пятерка была.
– Чему-чему?
– Всероссийской письменной работе, – пояснил Иннокентий. – По математике. Так что…
– Спасибо, – Поржавский осознал, что не желает вникать еще и в эти подробности. – Работу вы проделали отличную…
И руку даже пареньку пожал.
А что, и вправду старались… нет, за это было заплачено, конечно, и немалая сумма, но ведь старались же. Без старания подобный бред сочинить сложно.
– Где ты их нашел-то? – поинтересовался Пахом, оставшись в тишине.
– Внук посоветовал, – Поржавский поежился, вспоминая налитые кровью глаза сусла. – Сказал очень… эти ребята… как же он выразился…
Неудобное слово не сразу вспомнилось.
– А! Вот. Что их команда выдаст настоящий русский креатив.
– Ага. Бессмысленный и беспощадный.
Саволенко вытащил из кармана портсигар.
– Извините… но нервы уже не те.
– Может, – Пахом достал флягу. – По коньячку? Для успокоения нервов.
– Это да… а самое страшное что? Самое страшное, что я и сам задумываться начал. Про сусла этого… – Саволенко покосился на погасший экран. – Контакты сохрани… на всякий случай… слушай, может, позвонишь самому? Спроси ты… а то… старый я уже стал. Сердце вон… ёкает.
– Это ты просто суслятины мало ешь, – поддел его Пахом, разливая коньяк. – А ел бы суслятину, сердце было бы как у сусла…
– Не издевайся.
– Да я так…
Поржавский, вновь оглянувшись на дверь, все же набрал известный номер. Длился разговор не так и долго, и пока длился, Пахом с Саволенко сидели, затаив дыхание.
– Ну? – первым решился заговорить Пахом.
– Удивился… сказал, какие на… – Поржавский вовремя остановился, сообразив, что не стоит цитировать высочайшее удивление столь уж прямолинейно. – Сказал, чтобы сусликов оставили в покое.
– Радость-то какая… – Пахом даже перекрестился. – А что там…
– Сказал, что Чесменов женился.
– На ком? – Саволенко даже вперед подался.
– Сколь понял, на Кошкиной… но объявлений не было, да и в целом не докладывали…
– Это ж Чесменов, – Пахом вытянулся в кресле и узел галстука ослабил, явно радуясь, что народ не придется знакомить с русским креативом. – Он еще тот тихарь. Не удивлюсь, если все тайно организовал, с его-то возможностями… да и вообще он давно некроманта искал.
– Думаешь, настолько отчаялся?
– Понятия не имею… но вряд ли… там же уровень пятый-шестой… но да, поздравить стоит. Глядишь, и подуспокоится теперь, с женой-то…
– А все же проект совсем закрывать не стоит, – Саволенко от радости рюмку поднял. – С сусликами и суслами…
– Чего это?
– Арктика, она ж маленькая, – он пальцами показал, сколь мала Арктика. – Острова те и того меньше… пингвинов на всех не хватит. То ли дело степи…
Он мечтательно прикрыл глаза.
– Вот… я бы прям сейчас кое-кого сослал в потомственные сусловоды…
Поржавскому подумалось, что толика здравого смысла в оных рассуждениях имеется. Впрочем, посмотрев на телефон, он вернулся к беседе.
– Еще просил срочно выправить Вельяминовым разрешение на коноплю. В смысле, на посев конопли.
– Конопля… – Саволенко и пиджак скинул. – Конопля – это хотя бы понятно… это наше родное, считай, посконное…
– Гектар на пять-шесть, может, семь… или десять, – продолжил Поржавский. – Вроде как случайно там выросла… сказал, что разрешение нужно срочно. Чтоб Лешему передали и не светились рядом… ах да, и еще нужна группа Черноморенко в расширенном составе.
– Зачем ему в Подкозельске боевые пловцы?! – Пахом снова разлил коньяк, подумавши, что служба – дело, конечно, хорошее, но в последнее время уж больно она непредсказуема. – Там что, море есть?
– Там есть десять гектар конопли, – Саволенко смотрел на вещи куда приземленней. – Одному по-любому не выкурить. А у пловцов легкие хорошие…
– Конопля, как я понял, для коров. Коровы будут есть и давать молоко…
– Знаешь… вот не хотел этого говорить, но мы в его возрасте были как-то… попроще, что ли… есть конопля? Берем и курим. А коровы и прочее… ладно, твое здоровье. Главное, что без сусликов… суслики все-таки перебор.
И Поржавский с этим согласился.
Глава 6. О том, что все в природе взаимосвязано и что тайное зачастую становится явным
Поцеловал Иван-царевич лягушку, а папарацци тут как тут…
Настасья свистнула, и коровы, до того пасшиеся мирно, подняли головы, повернулись в сторону свиста и отозвались приветственным хоровым мычанием.
– А ты не боишься? – поинтересовался Бер, когда стадо, повинуясь взмаху руки, тронулось с места.
– Чего?
– Они же ж вон какие… здоровущие.
– Это да… Свириденко как-то пробовал украсть. Точнее не он сам, а Севрюгин. Ну и тот, конечно, не лично… – Настасья стояла, скрестивши руки и смело глядела на приближающихся коров. Те ступали неспешно, но все одно зрелище было завораживающим. – Прислал людишек, собак обученных. Думал, уведет от стада.
– И как?
– Потом жаловался, что машины поуродовали. Претензией грозился… приезжали из райцентра даже разбирательства учинять. Мол, как так вышло, что наши коровы грузовики помяли. А вот так и вышло. Потом у них еще поля затопило, на той стороне. Вся пшеница полегла…
– Тоже коровы?
– Не-а. Девочки обиделись.
– А где они?
– Так, день же ж… в родники ушли, в речку… ты туда пока не ходи.
– Не пойду.
– Вот и правильно, не ходи, – Таська даже прищурилась. – Потому как голову задурят и женишься, сам того не заметивши.
– Не-а, – Бер все же не отступил, даже когда огромная, увенчанная рогами, размером с молодую луну, коровья башка ткнулась ему в плечо. – Я ж сказал, я на тебе женюсь.
Таська только фыркнула, этак, недоверчиво.
– Так они тут одни пасутся?
– Яшка приглядывает. Яшка! Покажись!
Тишина…
– Опять куда-то уперся… обычно он поблизости бдит. Ну да ладно. Пошли, девочки…
– А они понимают?
– Поверь, они понимают больше, чем иные люди. Положи руку на шею и веди.
– Эм…
Корова глядела как-то слишком уж внимательно.
– Ладно… – Бер осторожно коснулся мягкой шерсти. – Какая ты… красавица.
Женщины любят ласку.
И вообще… и вправду красавица.
Она вон даже кивнула благожелательно.
Таська же что-то сказала другой корове, с шерстью цвета топленого молока. И та дернула ухом, вздохнула и издала низкий протяжный звук, созывая все стадо.
– Не думай, я Ваньке верю… – поспешил сказать Бер то ли Таське, то ли корове. – Если он сказал, что конопля эта нормальная, значит – нормальная… и не отравятся, но…
– Когда-то давно, когда землю эту восстанавливали, сюда и вправду приехал эльф. Поговаривали, что наследник и сын самой владычицы, – Таська встала по другую сторону коровы и закинула руку на её шею. – Сперва он думал скоренько исполнить договор и убраться восвояси. Но скоренько не вышло. После той битвы земли пострадали очень сильно. Да и в целом получилось, что в этом месте связались узлом многие силы. А потому просто поправить все разом не выходило. Он и остался. Женился… коров завел, точнее привел… для водяничек. Научил сыры вот делать.
Корова шла неспешно.
Она была горячей, а еще её словно облако силы окутывало, едва заметное, такое, что будь Бер посильнее, и не почуял бы.
– Потом, когда не стало, а дети выросли, он ушел. То ли к эльфам вернулся, то ли по миру странствовать. А коровы вот остались. Но дело не в них. Тогда Вельяминовы начали делать особый сыр. Синий, что камень аквамарин, что цвет васильковый, что… в общем, описание красочное. Там даже целая линейка, как я понимаю была, от разной степени зрелости и все такое…