Физик (СИ)
«Не вздумай их представлять по-настоящему!»
А я и не собирался:
— Дамы и господа, искренне рад видеть вас за этим столом в день моего ро— …
— Братик, ты торопишься! — воскликнула Янка и заявила, что время для моих благодарственных речей придет еще не скоро.
Если бы ее не поддержали абсолютно все, то я бы, возможно, чуть-чуть поупирался. А так прервался на полуслове, повелительным взглядом отправил Валю к Зыбиной-младшей, добрался до своего кресла и «послушно» сел.
Первым поздравляла… «прабабушка», появившись на здоровенной голограмме, вывешенной Раисой Александровной возле входной двери, на миг шокировав строгим, но в то же время изумительно красивым темно-бордовым брючным костюмом. Первым делом извинилась за то, что не смогла вырваться из Империи, чтобы порадоваться моему совершеннолетию в компании самых близких людей. Затем пожелала скорейшей инициации, сильного Дара и удачи во всех начинаниях, сделала небольшую паузу и исчезла. Оставив вместо себя смеющийся голос и картинку со спутника, демонстрирующую строения на берегу какого-то озера:
— А вот и мой подарок: охотничий домик в заказнике «Княжье подворье», расположенном на юго-западном берегу озера Ильмень. Вот так, с орбиты, это место выглядит не очень, но там по-настоящему уютно. Особенно снежными зимами, когда можно растопить русскую баню, пробить прорубь и как следует отдохнуть…
я об этом подворье не слышал ровным счетом ничего, поэтому в первые мгновения не впечатлился. Но, увидев, как вытягиваются лица Задорожного, Воронова, Разина и Соколова, понял, что местечко очень непростое, а потом додумался и до вывода поинтереснее — что оно подарено «под Дауда». И не Валентиной Алексеевной, а Волконскими. В этот момент, каюсь, на несколько мгновений ухнул в прошлое. Но, вспомнив, что за столом присутствует очень сильный эмпат, одарил «родственницу» грустной улыбкой:
— Спасибо, бабуль! Я обожал зимнюю баню еще в прошлой жизни, так что в этой буду пользоваться твоим подарком с большим удовольствием.
При этом на Масуму бинт Фалах даже не посмотрел. И правильно сделал — не успела Шахова «откланяться», как перед глазами возникло сообщение «старшей сестренки»:
«Ха!!! Судя по реакции Масумы, она в курсе, о какой жизни ты говорил, и сочла твой пассаж нормальным…»
Тут мне окончательно полегчало… аж на несколько секунд. Ибо потом слово взяла Раиса Александровна и от имени рода Зыбиных подарила мне на совершеннолетие квартиру. На последнем этаже жилого комплекса «Парус». Того самого, которым мы с Янкой когда-то любовались из мансарды! Я, само собой, потерял дар речи и какое-то время раздумывал, вправе ли принимать столь дорогой подарок. Но очередное сообщение от Суккубы вправило мозги на место:
«Прошлая жизнь осталась в прошлом, а в этой жизни ты ФИГУРА, постепенно набирающая вес…»
После этой моральной оплеухи принять остальные подарки оказалось не так сложно. Хотя иные неслабо удивляли. Скажем, Костя, Паша, Миша и Леня преподнесли новейшую модификацию «базы» и комплект высокоскоростных дронов видеофиксации, разработанные для нужд любителей экстремального спорта. Вернее, «новейши-е» и «комплект-ы»: первый — для интеграции в «самую любимую машину» — вручили мне, а второй — Раисе Александровне. Дабы «упростить подготовку к следующим чемпионатам»!
Янка с Валей тоже проявили завидную оригинальность. Первая купила дорогущую маску для подводного плавания со встроенным артефактным индивидуальным дыхательным аппаратом и видеокамерой, а вторая — все остальное, то есть, гидрокостюм, ласты, жилет-компенсатор и пояс с грузом. А Дауд… Дауд скромненько подождал, пока выскажутся все присутствующие, встал и состроил расстроенную физиономию:
— Лют, я не знаю, в чем прелесть русской бани и прыжков в прорубь, но видел, с каким предвкушением ты смотрел на голограмму, и испугался, что в следующий раз увижу тебя только через год. Это здорово испугало, поэтому я решил заразить тебя еще одним своим увлечением — гоночными мотоциклами. Дабы ты прилетал сюда почаще и гонял по уже знакомой трассе не только на четырехколесных болидах, но и на их младших братьях. Причем не один, а в компании друзей, подруг и… нашей глубокоуважаемой наставницы, которая, кстати, когда-то подчинила и этих стальных демонов скорости!
Голограмма, развернутая с его комма, выглядела не так внушительно, как стационарная, но заставила меня задохнуться от восторга. Ибо показывала их, арабские «Акинаки», заслуженно входящие в десятку лучших серийных спортивных мотоциклов мира!
Впрочем, это чувство не лишило способности соображать, так что я воспользовался «зацепкой», прозвучавшей в речи араба, на полную катушку:
— Объяснить прелесть русской бани и прыжков в прорубь на словах так же сложно, как рассказать о вкусе кабсы или описать северное сияние. Так что мой охотничий домик, баня и прорубь ждут тебя в гости. И этот отдых тебя однозначно не разочарует, хотя отсюда, из пригорода Медины, наши зимы с лютыми морозами и ужасают. А теперь скажу пару слов о твоем подарке. Хотя нет, парой не обойдусь: я в восторге, Дауд! Поэтому с радостью разделю с тобой еще и это увлечение. Более того, постараюсь уговорить наставницу…
— Считай, что уже уговорил. Но с одним условием: я начну тебя учить водить мотоцикл только после того, как сочту, что твоя энергетика в состоянии защитить от неизбежных падений… — сыто промурлыкала Зыбина-старшая, разглядывавшая картинку как бы не с большим интересом, чем я. А потом задала парню уточняющий вопрос: — Как я понимаю, ты подарил Люту не один мотоцикл, верно?
— Ему — один! — с улыбкой заявил он. — А остальные — тем, без кого ваш названный брат кататься не будет, то есть, вам, Яне, Валентине Алексеевне и Валентине Петровне…
…Моя догадка о личностях, подаривших охотничий домик на самом деле, оказалась верной — после того, как мы разбежались по покоям, чтобы переодеться перед экскурсией по Старой Медине, мне позвонила государыня и, поздравив с совершеннолетием от имени «всех Волконских», похвалила за правильную реакцию на ИХ подарок. Правда, потом надавала море ценных указаний, одним из которых был совет не переигрывать, чтобы не отбить у Дауда всякое желание прилетать в Империю, но не давила, а убеждала. Причем достаточно мягко. В результате от этого разговора у меня осталось достаточно приятное послевкусие.
Следующий разговор — с Александром Всеволодовичем — порадовал по-другому: в пожелания главы рода Зыбиных не требовалось вдумываться — он говорил то, что думал, не подталкивал меня к чему бы то ни было и ни от чего не ограждал. Впрочем, самое большое удовольствие я получил от звонка Леди — целительница набрала меня с рабочего места довольной до невозможности и, протараторив все положенные слова, сердечно поблагодарила за работу ее Мечты!
В общем, обувался я, улыбаясь во все тридцать два зуба. А когда встал с банкетки и посмотрел на свое отражение в ростовом зеркале, перед глазами вдруг возник «конвертик» с сообщением от некоего Олега Шаповалова.
Такого человека я не знал, но послание развернул, почему-то решив, что поздравления от матушки, прилетевшие с «левого» идентификатора. Увы, это было не так:
" Доброе утро, Лют! Это Вика. Жданова. Пишу с коммуникатора, втихаря позаимствованного у Слуги. Со временем плохо, поэтому обойдусь без лирики. Для начала поздравляю с совершеннолетием и желаю всего-всего. Причем от всего сердца. Далее, мой дед на днях узнал о том, что тебя приняли в род Шаховых, прилетел ко мне, обвинил в тупости, поставил ряд боевых задач и вот-вот отправит обратно в Великий Новгород. Восстанавливать разрушенные отношения с «таким перспективным пареньком». Я с радостью вернусь в лицей и начну с тобой общаться, но есть нюанс. Вернее, даже два. Во-первых, он снабдил меня артефактом седьмой ступени ранга мастер с очарованием и приказал от тебя понести, а, во-вторых, вот-вот свяжется с Раисой Александровной, признается, что наши СБ-шники не смогли найти «анонима», посыплет голову пеплом и попросит помощи вроде как на любых условиях. Так вот, пусть твоя тетушка гонит его в шею: да, дед не посвящал меня в эти планы, но теперь я точно знаю, что он не умеет играть честно, а значит, обязательно подставит. На этом все. Надеюсь, что как-нибудь смогу с тобой поболтать не под внешним контролем. Сюда не пиши — спалят. С уважением и тихой грустью, Вика…'