Война за Врата. Тетралогия

— Мы что, пойдем на станцию? — услышав озвученное решение Давыдова, спросил офицера удивленный Менгар Ти-Року.
— Да, — подтвердил Меченый.
— Но вас всего пятеро, а там как минимум три-четыре тысячи человек, и вас расстреляют еще на подходе, не дав даже войти на станцию.
— А мы на саму станцию пока ломиться не станем. Для начала вас вперед пустим. Ну, а затем, когда вы начнете убегать, а местные следом кинутся, мы их повяжем, разденем, разоружим и допросим. Потом вниз пойдем или по ветке до другой станции двинемся, и уже на ней сойдем за своих. Мы немые, вы наши голоса, все как договаривались.
  
— А вы справитесь с теми, кто за нами погонится?
В голосе Менгара, который вновь был облачен в свой оранжевый костюм, слышалось глубокое сомнение в словах Меченого, и Василий, усмехнувшись, ответил:
— Наша пятерка стоит двух-трех сотен местных мужичков, которые, судя по их тактике и привычке сначала стрелять, а потом думать, не имеют никакой серьезной военной подготовки. Объективно мы сильнее, быстрее и лучше подготовлены, так что Менгар, все будет хорошо. Кстати, расскажи, как вы к станции подходили?
— Да, обычно. По тоннелю, подошли к блокпосту на путях, перед станцией Концевая Северная, там мешки с землей и шпалы накиданы. Мы обозначили себя фонарями и крикнули, что просим приюта и защиты. Нас спросили, кто мы и откуда и имеется ли при нас оружие. Мы сказали все, как есть, что беженцы из сорок седьмого бункера и с нами только три парализатора против зуриков. А после этого по нам начали стрелять. Мы бежать, местные за нами.
— Вот в этом и была ваша ошибка, — произнес Дава.
— В том, что мы побежали?
— Нет. В том, что повели себя неуверенно и показали себя слабой стороной. Сам подумай. Группа вооруженных людей сидит на блокпосту, а тут три человека, которые имеют ценное снаряжение и три парализатора. Что характерно, за вас некому заступиться, и никто за вас не спросит. Вы потенциальные жертвы, так почему бы, вас не пристрелить и не забрать все, что у вас имеется? Препятствий к этому нет, и вам очень сильно повезло, что у кого-то сдали нервы, он выстрелил и промазал. А вот если бы вас поближе подпустили или на сам блокпост завели, то сбежать вы уже не успели бы. Насколько я понял из твоих рассказов, сейчас в подземелье сложилась ситуация, при которой, кто не имеет крышу и не может себя защитить, тот автоматически попадает в разряд дичи, на которую может охотиться каждый вооруженный человек.
— Но как же так, ведь мы граждане одной страны?
— А вот так, Менгар. Люди имеют свойство быстро меняться и частенько совсем не в лучшую сторону. И ладно вы, пересидели какой-то большой отрезок времени в своем относительно уютном и спокойном мирке, да и потом, после прихода бандитов, тоже особо не страдали, так как являлись ценными специалистами. А что пережили те люди, кто оставался здесь, и через что они прошли, чтобы уцелеть? Ты об этом когда-нибудь всерьез задумывался?
— Конечно, я про это размышлял.
— Видать, что мало, потому что здесь все очень и очень плохо. И я не удивлюсь, если узнаю, что вас хотели не только убить и ограбить, но и съесть.
Менгар, который слышал истории про случаи каннибализма, а потом рассказывал их Черемушкину, промолчал, а Дава оглянулся на Лану. И сквозь прозрачный щиток ее шлема, он заметил, что она смотрит на него с одобрением.
«Хорошая девушка, — снова отметил для себя «акинак», и почувствовал, что на сердце у него потеплело. — Если нормально все сложится, надо будет с ней поближе познакомиться».
В этот момент, прерывая думки командира, идущий по тоннелю двухполосного монорельса впереди основной группы Меченый, подал сигнал, что слышит идущих навстречу людей. Дава огляделся вокруг и по внутренней сети отдал команду отойти назад, в удобное для организации засады место, порушенный взрывом кусок тоннеля, который тянулся метров на двести пятьдесят и был усеян обломками железобетона. «Акинаки» выполнили приказ командира без промедления и вскоре, засев между кусками камня и вывороченных металлических прутьев, выпавших из стен тоннеля, приготовились к бою. Фонари имелись только у брата и сестры Ти-Року, и они были выключены. А Меченые использовали электронные ПНВ производства Мардун, которые сами выбирали оптимальный режим работы и автоматически подстраивались под местное освещение.
Минут пятнадцать ничего не происходило. Кромешная тьма вновь окутала тоннель и в воздухе повисла напряженная тишина. Но вот, со стороны станции Концевая Северная показался лучик света, который шарил по монорельсу и стенам, за ним второй и третий. Эти желтые кружочки приближались и становились ярче, а затем послышался шум шагом, которые разносились по всему пространству тоннеля, и гулким эхом отдавались от его сводов. Одетые в стандартные оранжевые костюмы из аварийных запасов метрополитена мужчины приближались к месту засады. Они не чувствовали беды, вели себя спокойно и уверенно. А Дава в это время считал их, и всего, в группе подземников оказалось шесть человек, которые не могли оказать Меченым никакого сопротивления даже несмотря на то, что все они были вооружены отнюдь не парализаторами, а нормальными автоматическими винтовками.
— Гока, — выкрикнул назад один из приблизившихся к завалам мужчин, наступая на первый кусок железобетона, перегородивший монорельс, — кажется, тут еще пара кусков от стен отвалилось.
— Это и понятно, — ответили ему, — из конструкции выпало несколько частей, а за ними следом и остальное сыпется.
— Так может, нам пора покинуть Концевую, а то в ловушке там окажемся?
— Не суетись, несколько лет проход еще продержится, а там видно будет.
— Как знаешь, ты у нас босс.
Люди в оранжевых скафандрах, не соблюдая даже элементарные меры предосторожности, втянулись в узкий проход между нагромождениями камня и железа, и Дава отдал команду начать захват. Меченые были готовы действовать и сработали чисто. Рывок вперед, на намеченную жертву. Аккуратный и точный удар прикладом автомата в шею, и падающий наземь человек. Никто из подземников не успел даже вскинуть свое оружие, и через несколько минут, связанные, они сидели в ряд, вдоль тоннельного свода. По одному «акинаку» в это время выдвинулось дозором влево и вправо, а Давыдов, пока остальные его воины потрошили рюкзаки и разгрузки пленников, приступил к сбору более точной информации, и начал он с полненького мужичка лет сорока пяти, которого все звали Гока.
— Ты старший? — присев на камень, напротив вожака, обратился к нему старший лейтенант, направив на пленника слепящий свет яркого фонаря.
— А вы кто? — жмуря глаза, просипел Гока.
— Неправильный ответ, — Дава носком ботинка ударил вожака подземников по щиколотке, и повторил свой вопрос: — Ты в этой банде старший?
— Я-я, и что? — ответил полноватый дядя, подвывая от резкой боли.
— Откуда и куда вы шли?
— Мы с Концевой Северной, направлялись на поверхность за хабаром. Над нашей станцией все входы завалило, и приходится выходить в тоннель и подниматься в депо между нами и Профессорами. Когда сами идем, а иногда с профессорскими. Добро с поверхности, хоть и фонит, а деваться некуда, оно всем нужно.
— Значит, станция Профессорская тоже уцелела?
— Да. Ты разве не знаешь? Ты с бункеров что ли?
— Вопросы задаю я, а не ты. Поэтому не надо лишних слов, вопрос-ответ, а иначе тебе будет больно.
— Понял уже. Спрашивай, только жизнь оставь и отпусти.
— Посмотрим, — кивнул Дава и продолжил: — Сколько людей на вашей станции?
— Около трех тысяч, точно не знаю. Сначала больше было, до пятнадцати тысяч набегало, но у нас с продовольствием совсем худо, и люди кто куда разбрелись.
— Электричество есть?
— Пока имеется. На станции новенькие экономичные генераторы перед самой бомбардировкой поставили, топливо завезли и пару артезианских скважин пробурили.
— Чем питаетесь? Мужичок замялся и Меченый это, конечно же, заметил.
— Зуриков отстреливаем, — пробурчал вожак, — с поверхности кое-что приносим, когда бурь нет, и из плесени кашу варим. Бывает, что с «профессорами» размен ведем, мы им чего-нибудь ценное, а они нам консервы и концентраты.