Война за Врата. Тетралогия
Подкинув в костер толстый сук, Толстый начал разговор:
- Смотрю на вас и удивляюсь, парни. Какой чепухой вы занимаетесь. Вам не нравится нынешняя власть в стране, засилье чурбанских ОПГ и охреневшие от денег олигархи, и это понятно. Однако зачем вы долбите "гастеров", обычных работяг, приехавших сюда только для того, чтобы элементарно подзаработать деньжат на пропитание своим семьям? Что является итогом вашей борьбы, убийство двух дворников и трех строителей за три года? Вы не грохнули ни одного наркоторговца, ни одного боевика, наркодиллера, криминального авторитета или бюрократа, берущего взятку за то, что он и так обязан делать. Где изничтоженные продажные менты-полицаи, крышующие бандосов, и где торгаши-барыги, впихивающие нам отравленные продукты ради наживы? Их нет, значит, нет результата, а есть только озлобленность, пожирающая ваши команды изнутри. И вы сами это прекрасно понимаете, но все равно, как бараны идете под ментовский каток, вместо того чтобы находить и среди них, таких же, как и вы.
- Ты за базаром следи, - угрожающе прорычал один из скинов, крепкий парнишка по прозванию Колюня. - У нас люди с понятием, а то, что мы делаем, только начало. Все будет, когда народ прочухается, а мы силенок поднакопим.
- Пока вы ждете, народ, на который вы уповаете, просто и тупо спивается, - Толстый был спокоен и голос его звучал ровно. - А самое главное - время, оно уходит и его остается все меньше. Оглянитесь и вспомните, сколько нормальных парней за все годы существования ваших ячеек вы потеряли. Их много, тех, кто сел в тюрьму и подорвал свое здоровье, тех, кто погиб, но еще больше таких, кто спокойно отошел от движения, потому, что не видел в нем перспективы и каких-то реальных результатов оттого, что он делал.
Колюня хотел сказать в ответ что-то резкое, но его остановил более старший скин, рослый молодой мужчина со шрамом, перечеркивающим всю правую половину лица, Кастет:
- Погоди, молодой. Человек дело говорит и рекомендации у него солидные, что от ростовских команд, что от камрадов наших, кто по зонам чалится, - Кастет посмотрел Толстому в глаза и произнес: - Если есть хорошая тема, говори, а нет, разбегаемся и мы тебя знать не знаем.
- Тема есть, - подтвердил Федор. - Пустой базар катать, смысла нет. Сколько за каждым из вас нормальных парней? Не больше двадцати. А сколько реально готовы за идею до конца пойти? Трое, может быть четверо. Я прав?
Кастет оглядел остальных и ответил:
- В общем-то, да.
- Чего вам не хватает? - глядя на огонь, спросил Толстый, поворошил угли палкой и сам же ответил: - Достойных целей, информации, прикрытия, денег и оружия. Все это есть у тех, кто стоит за мной и они готовы вам это предоставить, но предупреждаю сразу - никаких выкрутасов и самодеятельности. Вы работаете только те цели, которые вам укажу я. Кого я представляю, догадываетесь?
Из всех присутствующих, за всех, как и ожидалось, ответил Кастет:
- Да, сообразили, но тут не мудрено - те, кто тебя рекомендовал, давно уже не баланду тюремную хлебают, а в иных мирах вольные степи покоряют, про это слух верный был. Мы согласны на твои условия, здесь думать нечего, идеология у нас может быть и разная, но цель одна.
- Это хорошо, - кивнул эмиссар "акинаков". - План таков. Завтра собираете свои команды и объявляете о роспуске.
- Как? - с возмущением вскрикнул один из скинов, вожак небольшой, но крепкой подмосковной команды, Стержень. - Мы своих не бросаем.
- Сколько у тебя людей? - глаза молодого Меченого в отсветах костра блеснули красным.
- Пятнадцать, - с гордостью ответил Стержень.
- Ты готов поручиться за каждого?
- Головой поручусь, - голос скина звучал уверенно.
- У тебя в команде три стукача, а ты их не почуял, так что не надо ручаться, тем более, головой.
Стержень прищурился и спросил:
- Это точно? Кто?
- Время придет, дам тебе на каждого личное дело почитать, с историей вербовки и докладными записками, - "акинак" вынул из-под бушлата пять подписанных конвертов и раздал каждому лично в руки. - Такая история у всех, а потому, завтра объявляете о роспуске своих команд и уезжаете в Дмитров. С собой забираете только тех, чьи фамилии названы, - он кивнул на конверт в руках Стержня. - Деньги, билеты на паровоз и адрес, куда вы должны прибыть, здесь же. По дороге чтоб без шухера и выпивки. Все понятно?
- Да, - не особо дружно подтвердили собравшиеся.
- Тогда, увидимся уже в Дмитрове.
Меченый встал, шагнул в редкие заросли и тут же пропал.
- Э-э, где он? - повертел в недоумении головой Колюня. - Че за дела?
- Все путем, - сказал Кастет. - У этих, что в иных мирах побывали, такое случается. Пошли отсюда.
Лидеры скинхедских команд покинули полянку и направились к дороге, где стояла потрепанная "семерка" Кастета. Толстый, который стоял за массивным дубом невдалеке, проводил их взглядом и, по неприметной тропинке, направился к небольшому дачному поселку "Лесной", чудом уцелевшему во всех передрягах смутного времени и заселенным преимущественно пенсионерами.
Три недели назад комиссованный по инвалидности сержант Федор Андреевич Толстов закончил обучение в УЦ "Изенгард", получил новенький военный билет с гербом отряда на обложке, в котором были отмечены его прошлые места службы и обозначен его нынешний статус. "Орден Меченых" - гласила запись в том месте, где должен обозначаться номер части; "Оборотень-интуит" - гласила вторая, в месте росписи ВУСа.
Кто он такой и что такое Орден Меченых, Федор за прошедший месяц узнал очень хорошо и ничему теперь особо не удивлялся, отвык от этого. Он прибыл на распределительную комиссию к начальнику "Изенгарда" полковнику Миргородскому и секретарь вручил ему пакет, в котором значилось, что в течении суток он обязан прибыть в форт "Байрон". Подразделение, в котором ему предстояло служить, обозначено не было.
Форт находился недалеко от "Изенгарда", километрах в пятидесяти и, закинув на плечо тощий рюкзак с самым минимумом вещей и ноутбуком, приобретенным в армейской лавке, Толстый вышел на каменный тракт ведущий в нужную ему сторону и направился навстречу своей судьбе. Шел он недолго, по пути попался идущий в том же направлении "Бегун". Водила своего товарища "акинака", разумеется, не бросил, и через полтора часа Федор оказался в форте "Байрон", напоминающем обычную дворянскую усадьбу девятнадцатого века. Почему форт, почему "Байрон" - эти вопросы Толстого не волновали и были ему совсем не интересны.
Куда он попал, Меченому объяснили сразу. В отдельную спецроту УВКР, под командованием сербского майора Добрича. Впрочем, как Толстый сходу подметил, когда попал в казарму, ротой она только считалась, а на деле это был полнокровный батальон в четыреста человек. Все как один, тренировавшиеся на местных полигонах бойцы, были высокопрофессиональными воинами с несколько специфической подготовкой. На следующий день его включили в одну из учебных групп и, поначалу, парень не понимал, чему его обучают. Зачем ему навыки конспирации, основы психологии, слежка, минно-подрывное дело, навыки городского боя, работа спецслужб и правоохранительных органов разных стран, а так же многое другое. Чуть позже, где-то, через неделю, Федор решил, что из него готовят профессионального убийцу.
Осторожно, Меченый поинтересовался у своего инструктора, пожилого, но все еще крепкого мужичка лет за пятьдесят, так ли это. Инструктор напрягся, но потом все же ответил, что нет, это не так. Тогда кого из меня готовят, задал Федор второй вопрос, и ответ ему был даден - на специалиста широкого профиля. В общем, понимай, как знаешь и думай что хочешь. То ли тебе суждено быть террористом, то ли партизаном, то ли революционером, а скорей всего, всем вместе.
Второго декабря, неожиданно для всех, поступила директива с самого верха, от командора Кудрявцева. Все занятия в роте были отменены и, одного за другим, воинов начали выдергивать в кабинет майора Добрича. Они отправлялись туда поодиночке, парами, тройками, пятерками, и уже к вечеру, вызвали Толстого и еще двоих Меченых, так же как и он, проходивших здесь подготовку.