Измена. Сбежать от любви (СИ)

А я так и лежу, не силах подняться из-за захлестнувшего потрясения. Кажется, это фиаско. Где он нарыл такую информацию?
Белов старший внимательно смотрит на меня, затем удовлетворённо кивает и подаёт руку.
— Я думаю, нам стоит о многом поговорить. И у меня будет выгодное предложение для тебя. — Сощуривает глаза и растягивает губы в улыбке. — Мир?
  
Глава 36
 
Яна 
Звон стекла оглушает, и я тут же присаживаюсь на корточки, чтобы собрать осколки. Тяну руку, как вдруг сверху её накрывает рука Глеба.
— Ян, собирайся домой, — говорит очень тихим, но ледяным тоном.
Поднимаю глаза и вижу, что Миронов выглядит каким-то помятым, вся одежда в пыли. Перевожу взгляд на Сашу, тоже грязный, но на лице ещё и кровоподтёк.
— Златовласик, я сам всё уберу. Не парься, — кладёт мне на плечо руку Сашка.
Глеб мгновенным рывком грубо скидывает руку Белова старшего.
— Руки! — рявкает.
— Ты нормальный вообще? — встаю и отталкиваю его. — Идиот, блин, — бубню и ухожу за своими вещами.
А когда спускаюсь, слышу, как мужчины очень тихо о чём-то говорят. Единственное, что различаю, это как Саша произносит:
— Жду тебя сегодня и всё обсудим.
— Что вы обсудите? — складываю на груди руки и приподнимаю бровь.
Повисает пауза. Такое ощущение, будто они не ожидали, что я так быстро спущусь. Глеб и вовсе уводит в сторону взгляд, руки прячет в карманах брюк и раскачивается с пятки на носок.
— Ну, мы тут немного повздорили, и кое-кто должен теперь возместить причиненный ущерб, — бодро толкает Саша, указывая большим пальцем на соседа.
— Сколько? Это мой водитель, давай сама за него заплачу, если он испортил какую-то вещь, — быстро тараторю и подхожу ближе.
— Нет! — резко выдаёт Глеб. — Это наши дела. Ты вообще не лезь!
— Н-но…
— Яна! Обувайся уже!
***
В машине то и дело поглядываю на Глеба. Выглядит он хуже некуда. Лучше бы злился и кричал на меня, чем вёл себя так отстранённо и как-то даже болезненно.
В такие моменты совершенно не знаю, как себя вести, что говорить.
— Прости, что уехала.
— Ага.
— Глеб, но и ты странный! По-твоему это нормально притащить меня к своей девушке, после того, что между нами было? — срываюсь на эмоции и выдаю разом.
— Яна, если бы ты не вела себя, как полная дура, ты бы узнала, что между мной и Авой нет любовных отношений.
— Что? А какие тогда у вас отношения? — совершенно недоумеваю.
Глеб прижимается к обочине, поворачивается ко мне, трёт лоб рукой и тяжело вздыхает.
— Авелина — моя сестра.
— Что? — пребываю в шоке и моментально покрываюсь краской.
Я совершенно не думала о том, что они могут быть родственниками. Ну и стыдоба! Ревновала к сестре...
Всю оставшуюся дорогу едем молча, и только в гараже нашего дома Миронов нарушает тишину.
— Я не знаю, как ты будешь решать всё с мужем. Не понимаю, как могу тебе помочь, чтобы не сделать хуже, — достаёт пачку сигарет и крутит её в руке с задумчивым видом. — То дерьмо, что ты заварила…
— Всё в порядке, — перебиваю его. — Мне не надо помогать. Когда Алексей приедет, можешь спокойно ехать домой.
Его слова обидно ранят. Но за последние дни я стала привыкать, что у нас с Глебом, очевидно, разное отношение друг к другу. Разворачиваюсь и иду в сторону выхода во двор.
— Между тобой и братом Белова что-то есть? — говорит мне в спину.
Останавливаюсь и мотаю головой.
— Нет, Глеб. Между нами ничего нет. И между мной и Алексеем ничего не было после ночи с тобой, — в уголках глаз от досады скапливаются хрусталинки слёз, голос начинает дрожать, и я перехожу на шёпот. — Я не знаю, как быть дальше…
Зажимаю рот рукой и тихо скулю. Руки Глеба мягко ложатся на мою талию, и он целует меня в макушку, а потом утыкается носом в плечо. Судорожно вытираю второй рукой слезы, но они тут же вытекают тоненькой струйкой вновь.
— Почему ты не приходил ко мне в больницу? Я… Я ждала каждый грёбанный день, — разворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза. — Почему?! Я ведь так ждала...
  
Миронов прикрывает веки и тащит носом воздух, тяжело выпуская его обратно. Открывает чуть покрасневшие глаза, снова закрывает их и нежно касается моих губ. По телу пробегает дрожь, внизу живота каменеет, а в грудине будто распирает. Сильнее прижимаюсь к его губам, он приоткрывает рот и проникает языком в мой. Его руки с силой вцепляются в мои волосы у висков, и наш контакт становится ближе.
Если о поцелуе можно сказать, что он способен причинить боль, то этот, именно такой.
После той ночи я окончательно поняла, что физически не смогу спать с мужем. У меня нет к нему никаких чувств, кроме отвращения. И вместе с тем, есть чувства к Глебу, которые как бы я ни пыталась отметать, только растут. Не было ни дня, чтобы я не думала о том, как сказать Белову, что хочу развод. Как бы ни было страшно, как бы я не грызла себя чувством вины перед мамой, папой, братом, но так больше не может продолжаться. Я получила диплом и готова хоть на пяти работах трудится, отдавая все деньги семье, но только бы сбежать из этой клетки, пока я окончательно тут не задохнулась. Пока Алексей меня не доломал как на физическом, так и на ментальном уровне.
Именно поэтому мне сейчас больно. Я проживаю внутри всю трагедию последних лет, последних событий и осознаю, что после просьбы развода, Алексей действительно может убить.
Из меня вырывается болезненный стон, а руки скользят под рубашку к Глебу. Всё моё нутро инстинктивно ищет защиту. Он отрывается от губ, мимолётно мажет по мне глазами, подхватывает на руки и несёт к машине.
Одежда летит мятыми комками на бетонный пол. Никто из нас совершенно не думает о том, что в любой момент может вернуться Белов. Мы просто существуем друг для друга. Здесь и сейчас. Скользим руками по коже. Тепло к теплу. Переплетаемся телами. Дышим синхронно, обжигая друг друга горячим дыханием. Двигаемся в унисон. Сливаемся в единое целое.
Отдаю ему всю себя: всё сердце, всю душу, всё тело. И в конце закрепляю словами:
— Глеб, кажется, я влюбилась в тебя.
  
Глава 37
 
Яна 
Глеб крепче сжимает мои бёдра и приоткрывает рот в попытке что-то сказать, но я накрываю его своим поцелуем. Затем отрываюсь, встаю и начинаю быстро одеваться.
— Яна?
— Да, Глеб?
— Я…
— Не надо, — вытягиваю вперёд руку. — Давай не говорить того, чего нет. Так будет правильно. Я не требую от тебя ничего в ответ. Окей? — стою перед ним уже полностью одетой и улыбаюсь. — Будь честен в первую очередь перед собой, а я уж как-нибудь справлюсь. Я всё понимаю.
Глеб сжимает губы до белой полосочки, смотрит на меня исподлобья и кивает. Поднимает свои вещи, отряхивает и принимается одеваться, а я ухожу домой.
Мне действительно не нужно его ответное признание, если оно для галочки. Чувства — это не игра — я тебе, а ты мне. Я вижу, что и он испытывает ко мне чувства, но если они ещё не до конца созрели, нет смысла бросаться сейчас словами.
Захожу в дом и в который раз думаю, насколько всё чужое. Есть стойкое ощущение, что я тут в гостях, а не хозяйка. Веду пальцем по поверхности стола. Достаю из шкафчика стакан и наливаю воду. Поворачиваюсь и сквозь тюли на окнах вижу, как Глеб стоит, привалившись спиной к стене гаража, и смотрит на дом. Меня он вряд ли видит, и это позволяет спокойно наблюдать за ним. Спустя пару минут, он отлипает от стены и звонит кому-то, кажется, разговор не самый приятный, судя по его мимике. Интересно, с кем говорит? Кто вызывает у него такие эмоции?
Понимаю, что нет смысла гадать, и поднимаюсь в спальню.
Алексей возвращается домой поздней ночью. Открывает дверь. Чувствую, как он стоит на входе в комнату и прожигает меня взглядом. Тяжело дышит. В нос проникает перечный аромат его парфюма, от которого хочется сморщиться, но я терплю, притворяясь спящей и полностью безмятежной. Он проходит в комнату, берёт вещи и скрывается в ванной.