Атаман (СИ)

— Руси, слушай меня внимательно, — голосок, привыкший не просить, а приказывать, вернул меня к нашей пикантной беседе. — У нас очень мало времени. Я и так тут вся извелась, тебя поджидая.
— Кто ты? — задал я наконец правильный вопрос.
— Называй меня Лакшми! Тебя я и так знаю — ты Питер, тот, кто убил генерала Лейка. Скажи мне, зачем ты сюда заявился? У тебя свербит продолжить путь реинкарнаций?
  
Ничего себе разговоры пошли…
— Мне нужно вот прямо сейчас начать бояться? — подпустил я в голос немного ехидства.
— Нет, — серьезно ответил голос. — Они тебя отпустят. Посчитают, что обманули, перетянули на свою сторону и отпустят. Они всегда так делают. Ищут предателей. И находят. Ты предатель?
Откровенничать с потолком туалета — не самая умная идея. Поэтому ответил уклончиво:
— Я в процессе принятия решения.
— Пусть это поможет тебе принять правильное!
С потолка скользнул тонкий лист бумаги. Я подхватил его, быстро посмотрел и не поверил своим глазам — передо мной был подробнейший план звездчатой крепости Форта-Уильям! С многочисленными пометками.
— Зачем ты это делаешь, Лакшми? — попытался внести ясность в абсурдную ситуацию. — Кто ты⁇
Слишком эта сцена отдавала провокацией, подставой. Листок был, конечно ценным, но при желании, затратив немного времени, мог бы и сам такой нарисовать, когда мы осадим цитадель британцев. В Калькутте найдутся сотни побывавших в Форте-Уильям, подробные расспросы дали бы не менее детальный план.
— У меня свои счеты с инглиси. Убей их всех, и я вознагражу тебя так, как ты не мог бы представить в самых смелых мечтах.
Сильно! Смотрю здесь, в Калькутте, все подряд хотят меня поразить! То гору золота предложат, то план штурма крепости на блюдечке с голубой каемочкой…
Но вряд ли это правда. Ждать сверхблагодарности от той, кто прячется на крыше туалета? Легче поверить в золотые монеты, растущие на Поле дураков.
Что делать? Я с сомнением рассматривал лист, подумывая, не использовать ли его по назначению, более подходящему к обстановке.
— Не вздумай выбрасывать чертеж! — проницательно сообщил мне голос. — Он сэкономит тебе уйму времени. Скоро придут большие военные корабли, и вы будете смотреть на Калькутту из джунглей, кусая локти. А я не получу, что хочу.
Тут она — девушка или молодая женщина — права на сто процентов. Я и сам уже об этом думал. Времени у нас критически мало.
— На реке сейчас стоят военные корабли?
— Очень много судов уплыло с грузом риса в Англию, — тут же быстро зашептал голос. — На реке остались фрегат четвертого класса, 48 пушек, половина 24-фунтовые, а также два шлюпа. Экипажи — преимущественно из малайцев и индийцев (1). Когда ты внимательно посмотришь карту, то поймешь: единственный ваш шанс — это атака со стороны реки.
Я вновь обалдел. Девушка-индианка на крыше туалета дает полный военный расклад. Прямо целый майор там сидит.
— Сколько в крепости солдат?
— Я не знаю точно. Но большая часть армии ушла с генералом Лейком. Точно остались 13-й королевский полк и три — сипаев. Но еще много солдат прибыло из удаленных фортов. Уэлсли стягивает силы в один кулак, надеясь отсидеться за стенами цитадели.
— Орудия?
— Я не знаток пушечных калибров. Разные. Есть большие. Есть мортиры и карронады. Больше полутысячи.
Долго болтать мы не могли. Поджидающий меня на улице капитан вот-вот забеспокоится и начнет задавать мне вопросы.
— Если ты мне не врешь, я найду способ тебя отблагодарить. Как мне найти тебя, когда все закончится?
— Я сама тебя найду. Прощай!
Раздалось тихое шуршание, но очень быстро звуки стихли.
Случившееся выбило меня из колеи. Я закончил свои дела в туалете, вышел — растерянный, смущенный, погруженный в свои мысли. Дорсетт заметил во мне перемену, но догадывался ли он о ее причине? Чертеж жег мне пятку, спрятанный в сапоге. Ждал, что в любую минуту появятся солдаты, схватят меня, найдут бумагу, объявят шпионом и немедленно расстреляют.
Но ничего не происходило. Мы вернулись в сигарную комнату, Уэлсли с Брэддоком продолжили свою обработку — отвечал им невпопад, слушал вполуха, весь в своих мыслях и тревогах. Они что-то мне втирали про верфи ниже по течению, которые не нужно трогать…
— Да, сэр… Понимаю, сэр… Подумаю, господа…
Я ронял ответные фразы, не особо задумываясь над их смыслом.
— Мистер Питер! Сосредоточьтесь, — не выдержал Брэддок. — Я пытаюсь до вас донести очевидную мысль: если все устроить на грани шито-крыто, ни одна живая душа ни в чем вас не заподозрит.
— Вы же видите, что мы не скрываем своих намерений, — поддакнул Уэлсли. — Играем честно, по-джентельменски.
Кивнул в ответ, пытаясь изобразить не то радость, не то отупение. С последним у меня вышло лучше. Даже на зевок пробило.
— Вы явно устали, мой дорогой, — участливо заметил маркиз.
— Да, ваша светлость. Слишком мало спал. Дорога, встречи… Мне нужно отдохнуть, собраться с мыслями.
— Каков будет ответ? — надавил он на меня.
— Вот так, с бухты-барахты, что-то решать? Нет, дайте мне время, и я найду способ сообщить вам, что надумал.
Если Уэлсли с Брэддоком остались не удовлетворены моей уклончивостью, то виду не подали.
— Мистер Дорсетт проводит вас в дом Бабу. Рад был познакомиться.
Генерал-губернатор встал, показывая всем видом, что аудиенция закончена.
Дорсетт снова отвел меня в паланкин. Мы уселись. Восемь носильщиков подняли экипаж и начали движение. Секунды превратились в часы, я прикрыл глаза, чтобы не выдать спутнику своей тревоги. Послышались скрипящие звуки — открывают воротину? Меня никто не собирается задерживать?
— Мы покидаем форт, мистер Питер, — радостно сообщил мне капитан. — Какая жалость, что не могу вам показать, какие мощные стены хранят наш покой, какие идеальные пропорции у бастионов, насколько глубок ров! Строительство форта на Майдане обошлось нам в два миллиона фунтов! Но оно того стоило. Мы даже расчистили прилегающие джунгли, чтобы создать легкие Калькутты — хоть подобие движения воздуха появилось.
Обычно легкими города принято называть лесопарки в границах города. Но, смотрю, в Бенгалии все иначе, все наоборот. Здесь леса наступают, отнимая у человека возможность нормально дышать. Уже испытал на собственной шкуре.
— Убрав джунгли от стен, вы избавились и от тигров, не так ли?
— И создали сектора обстрела для наших орудий! — с намеком уточнил капитан.
— Вы очень любезны, мистер Энтони, — сказал я и открыл глаза. — Судя по удаляющейся барабанной дроби, мы уже за пределами крепости?
— Да, переходим мост, ведущий от ворот Казначейства к Белому городу.
— Благодарю за сведения, — кивнул я и ударил офицера в горло, ломая ему гортань.
Англичанин схватился за шею, захрипел не в силах вздохнуть.
— Извини, дружище, что так вышло, — придавил его коленом, чтобы не бился об стенки паланкина, и распахнул шторку. — Мне кровь из носа нужно посмотреть на форт вблизи, а ты, боюсь, был бы против.
Невзирая на опасность разоблачения, я высунул голову и обернулся назад. Монументальный ворота, напоминающие задранный вверх гигантский спичечный коробок с амбразурами или мусульманский мавзолей, возвышались над стенами крепости, над их башнями и остроносыми бастионами. Из бойниц между массивными зубцами торчали жерла внушительных пушек. Рядом хрипел Энтони, а я сверял то, что вижу, с планом девушки. Вроде совпадает… Значит, не обманула!
Сложенные из кирпича толстенные крепостные укрепления имели небольшой наклон с внешней стороны, у них отсутствовали прямые участки, что делало невозможным пушечный обстрел для пробития бреши. Зато его звездчатая планировка позволяла оборонявшимся вести анфиладный огонь по пехоте, умудрившейся преодолеть глубокий и широкий сухой ров — не менее 15 метров в ширину и глубиной метров десять. Пока восемь носильщиков тащили паланкин по мосту, я смог оценить все эти ухищрения и не мог не признать: кровью умоемся при попытке прямого штурма! Уверенность Уэлсли в своей неуязвимости имела более чем твердые основания.